Глава 6
- Ну что, нагулялись? – спросил отец, выйдя вместе с мамой на улицу и спасая Булата от расправы. Вот я бы ему задала взбучку.
- Пап, забросите меня? Не хочу на такси.
- Лапушка, ты поедешь с Булатом. Заберете Мирошку, а тогда сразу же домой. Вам же по пути, - заметила мама, беря отца под руку.
- Мамуль, зачем мне круг наматывать? Пусть Булат едет сам, к тому же там будете вы.
- Нет, Лап, мы с папой хотим по городу погулять. Благо дети у нас взрослые, можем оставить без присмотра, - улыбнулась мама, намекая на то, что прошли времена, когда нас нужно было кормить с ложечки.
- Да я уж так и поняла, что без присмотра. Иначе бы зачем мне с Булатом ездить.
- В дом его проведешь. Все, ступайте, - сказал отец, подталкивая меня с Богословским к его крутой тачке.
- Я в шоке! Мой папа, кто бы мог подумать, сам Дамир Тимурович Байер, отправляет меня за город со взрослым мужчиной. Меня, малолетнюю дочь, - всю дорогу до машины я наигранно возмущалась, пытаясь сама не засмеяться в голос. Как пить дать, сейчас отхвачу по пятой точке.
- Лапушка, а знаешь, о чем я задумываюсь? – спросил у меня папа, и я отрицательно покачала головой. – А не переехать ли мне к тебе, когда мама уедет в Италию.
- А зачем, папуль?
- Да может дочу перевоспитаю.
- Дамир, не переживайте, я рядом, а Ангелике и меня хватит по горло, - вставил свое слово Булат, поддакивая моему отцу. Ну, ничего, красавчик, я тебе покажу в дороге, куда ты попал.
- Так ладно, собрались мне здесь мужики, ишь чего удумали, Лапу мою обижать, - заступилась за меня мама и я сразу прильнула к ней под крылышко.
- Что ты-что ты, любимая, мы шутим, ты же знаешь, - улыбнулся папа, и поцеловал маму в висок. Вот уже неженки.
- Ла… Ангелика, запрыгивай в машину, нам уже пора – тебе завтра на учебу, мне на работу.
- Кошмар! И как жить? – закатив глаза, снова наигранно запричитала я, и с удовольствием чмокнула родителей в щеки.
- Не балуйся, Лапочка, - попросила мама, при этом коварно улыбаясь так, чтобы папа с Булатом не заметили.
- Конечно не буду, мамуль.
Распрощавшись со всеми, спустя несколько минут мы сели в авто, и я, скинув туфельки на высоченном каблуке, с удовольствием и вздохом облегчения закинула ножки на приборную панель. Ну, сейчас начнется.
- Ангел мой, убери лапки с панели, - ну я же говорила, стоило нам только вырулить на трассу, как Булат не заставил себя долго ждать.
- Ммм… ты даже не представляешь, как у меня болят ножки от каблуков, - вымученно простонала я, усаживаясь по удобнее, отчего эта долбаная скатерть съехала, в вырезе открывая вид на ножки.
Булат наклонившись, подобрал одну туфельку, и не забывая смотреть на дорогу, произнес:
- А еще выше каблуков не было? Или ты самые высокие купила?
- Выше были, но мне эти понравились больше всего, - ответила я и заметила, как мужчина стал открывать окно и тут же отвел руку в сторону, чтобы выкинуть на улицу мою обувь: - Эй-эй-эй, не вздумай! – тут же выхватила из его рук туфлю и увидела, как он улыбнулся, вот гаденыш, специально решил меня позлить. – Это мамочка мне купила, не трогай! Вот купишь мне сам что-то, тогда и будешь выбрасывать.
- Какая ты капризная, однако, - заметил он, и закрыв окно, чай не май на дворе, снова повторил: - И все же, Лика, опусти ноги.
- Признайся, тебе просто нравятся мои ноги, и ты не можешь держать себя в руках.
- Я просто взрослый мужчина, а ты малолетняя девчонка, придерживайся немного рамок.
- Не забывай теперь при каждой нашей встречи напоминать мне, что я малолетка, а то без тебя же я этого не знаю.
- Всенепременно! А теперь чуть-чуть помолчи.
- Ты мне рот затыкаешь?
- Нет. Просто не люблю шум, а из-за тебя мне пришлось второй раз за неделю побывать в клубе.
- Чего-о? – удивленно протянула я, пораженная его наглостью. – В первый раз ты сам по своему желанию был в клубе, а я отдыхала с друзьями. А сегодня…
- А сегодня я работал, если ты забыла.
- Угу, а та рыжая выскочка, тоже часть твоей работы?
- Причем здесь барышня?
- При том, что ты должен все это время за мной наблюдать, а не заигрывать со всякими дешевками! – фыркнула я, и отвернулась к окну, разозленная на то, что он был не против провести время с той дамочкой.
- Так это ты для меня напялила эту короткую тряпку, по ошибке именуемую платьем?
- Еще чего! Мне что теперь, позаигрывать с парнями нельзя? На тебе весь свет клином сошелся?
После моих слов Булат резко дал по тормозам, и машина остановилась, как раз на выезде из Киева.
- Послушай меня, девочка, - он рукой повернул мое лицо к себе, и уставился своими зеленными глазами в мои испуганные: - В твои года нужно быть осторожной, потому что не все такие мужики, как я. Большинство не будет смотреть на твой возраст, зажмут в углу и возьмут без твоего разрешения. Головой думай, поняла меня? Я, или мои парни всегда будут рядом, да только в жизни бывают всякие моменты, и испытывать судьбу лучше не стоит.
- А ты?
- Что я?
- Ты бы зажал меня в углу?
- Дура что ли? Думай, что говоришь!
- Нет, имею в виду, по обоюдному согласию.
Булат отпустил меня, достал сигарету, и прикурив, снова тронул машину в сторону нашего загородного дома.
- Что, не хотел бы меня? Совсем нет никаких эмоций?
- Ангелика, меня не интересуют малолетние девочки, - как-то неуверенно проговорил он, неотрывно следя за дорогой.
- Уверен? - тихо спросила я, и подобрав ноги под себя, повернулась в левую сторону, а шаловливая ручка потянулась к паху мужчины.
Резкий толчок, и злой рык мужчины быстро привели меня в чувство. Булат снова остановил машину, выкинул недокуренную сигарету в окно и через чур грубо схватил меня за запястье.
- Лика, если ты еще раз позволишь себе такую вольность, то я тебя накажу. И очень жестоко, - зашипел мне прямо в лицо, крепче сдавливая руку.
- Ты безумно возбужден, я все же успела коснуться тебя там.
- Закрой рот, девочка. Я все тебе сказал, так что учти…
- И как же будешь наказывать? Отшлепаешь?
- Если в прошлый раз я отъехал на трассе, чтобы немного тебя проучить, то сейчас могу не сдержаться, высадить и уехать за сыном. А ты добирайся, как знаешь!
- Папа тебе этого не простит.
- А кто докажет, что это я тебя выгнал из машины?
- Дурак! – обиженно фыркнула я, отворачиваясь. – Пусти, мне больно!
- Так вот прежде, чем протягивать эти ручки, подумай, чем может закончится твоя следующая прогулка.
- Ты так не поступишь.
- А ты проверь, - предложил он, и резко рванул машину вперед, на что я молча отвернулась, решив все же не рисковать. Что за неприступная скала мне попалась? - Лика, ты пойми, я взрослый мужчина, не играй со мной в такие игры, это может плохо кончиться. Выдержка у меня все же не железная.
- Ага, значит все же хочешь… - промурлыкала себе под нос, не громко, но так, чтобы он услышал.
- Это естественно, что я хочу красивую девушку, но пользоваться этим не надо. Я мужчина с восточными корнями, я очень люблю секс, мне всегда его мало, так что лучше не нарывайся.
- Ой, а я мечтала…
- Мне не интересно, о чем ты мечтала. Я только попрошу об одном – не одевайся так вульгарно, и тогда между нами будет мир.
- Значит, я тебе не безразлична.
- А узнаю, что Грек снова с тобой чаевничал, накажу обоих. Я тебя об этом уже предупреждал. Приехали. Выгружай попу и пошли в дом.
- И почему мне не двадцать два…
- А что в двадцать два? – спросил Булат, придержав для меня дверь, пока я выходила из машины, уже обутая в туфли.
- Ничего. Мама познакомилась с папой в двадцать два года, и никто ей не говорил, что еще рано, еще нельзя, она маленькая. И папа на целых восемнадцать лет старше ее.
- Лика, ты сватаешься ко мне, что ли? – спросил Булат, когда мы оказались в доме.
- Отстань, - махнула рукой и прошла в гостиную, с удовольствием окунаясь в домашнее тепло. Все-таки на улице знатно похолодало. Нужно пойти переодеться.
- Я за малым, не теряйся.
- Угу, - ответила я, проследив взглядом за мужчиной. Ох, как я раньше не замечала, что у него не попа, а орех!
Сегодня в баре мама мне сказала, если нравится - хватай, все равно долго сопротивляться не сможет. На мой вопрос, почему не сможет, она не задумываясь ответила, что Булат готов съесть меня одним только взглядом, лишь бы я ни на кого больше внимания не обращала. Но если это так, то зачем он говорит, что я ему не нужна, неужели вправду настолько боится искуситься на малолетку, что готов задавить свои чувства на корню? Нет, милый, так не пойдет, я не позволю загубить то, что только начало проклевываться в твоем сердце. Ты мне нравишься, очень нравишься, и, если судьба мне подготовила именно тебя, а тебе меня, тогда и спорить с ней не стоит.
В машине я четко ощутила, насколько возбужден Булат, и уверена, что это не рыжая дамочка повлияла на его возбуждение, а именно я. Потому что даже по дороге домой он периодически бросал взгляды на мои ножки, уж чем-чем, а вот ногами родители меня знатно наградили, ну или сама матушка-природа. Поэтому я и выбрала короткое платье, а в добавок обула туфли на высоком каблуке, чтобы Булат осознал, что от такого отказываться уж никак нельзя. Но он же упертый, стоит на своем, да только мужчины, как сказала мама, иногда бывают глупы в плане отношений. И мне кажется, я сегодня в этом убедилась. Богословский признался, что в нем течет восточная кровь, а мне всегда казалось, что это очень привлекает женщин, по крайней мере, я вижу в нем нотки собственника. Иначе зачем бы он натягивал на меня скатерть пытаясь прикрыть ноги, или почему его бесит то, что Грек пил со мной чай? В этом же нет никакой интимности, просто обычные посиделки, но нет же, Булата это разозлило, еще и придумывать отмазки про работу стал. Как же, это пусть своим подчиненным рассказывает. Я хоть и маленькая женщина, но мамочка у меня отличная помощница, всегда подскажет в нужной ситуации.
На позитивной ноте я вошла в свою спальню, и на ходу сбросив платье, прошла в гардеробную на поиски более практичной одежды. Соблазнять Булочку – это хорошо, а вот простудиться не охота, лучше поберечь себя. Да и мало ли, что можно застудить, а мне ведь еще деток рожать.
- Так-так-так… О, есть.
Нашла черные лосины, футболку и олимпийку, еще бы подобрать кеды и вообще будет отлично. Кстати, в лосинах задница у меня самый смак, так что Булату я точно не завидую.
Забрав нужную стопку вещей, прихватила с собой серые кеды под цвет олимпийки, и счастливая пошла в комнату одеваться. Только стоило мне сделать несколько шагов, как я неожиданно оказалась прижатой к полу сильным телом. Перед глазами замерло ошарашенное лицо Богословского, а его губы остановились в нескольких сантиметрах от моих. Господи, кто бы знал, как здорово его ощущать на себе, такого сильного, тяжелого и горячего. Он дурманит меня, а еще вгоняет в краску, ведь я лежу под ним практически голая, в одном тонком белье. Зато мужчина приземлился в нужную позу, как раз между моих ног. Вот увидел бы эту картину папа! Бил бы. И возможно даже меня.
- Ты еще долго? – спросил, как ни в чем не бывало Булат, и вместо того, чтобы подняться, продолжил лежать на мне. Ну а чего, мне тоже нравится. Сексуальненько.
- Не знаю, это не от меня зависит.
- А от кого?
- Да тип тут один появился, переодеться мне не дает.
- Какой нахрен тип? – зло прорычал Булат, и кажется, даже толкнулся в меня пахом. Засранец! Но до чего классный. Ревнует.
- Ты.
Поняв, что я говорю именно о нем, Богословский замер, и перевел взгляд на мои губы. От его близости сердечко пустилось в пляс, а внизу живота сладко заныло, требуя чего-то большего, чем просто взгляд. Облизав нижнюю губу, я слегка приподнялась, и нежно, практически невесомо коснулась его губ, оставляя легкий поцелуй. Целоваться я не умела, это было впервые, потому и решила отстраниться, дабы не опозориться перед мужчиной, который жутко мне нравился. Но Булат меня удивил, действительно, искренне удивил, он просунул руку мне под голову и сам принялся целовать, осторожно и не спеша. Горячие губы коснулись моих дрожащих, сначала просто в легком поцелуе, подготавливая меня, давая возможность привыкнуть, а уже через несколько секунд, приоткрыл губы языком. Прихватил верхнюю и сразу же отпустил, потом нижнюю, а когда я совершенно случайно издала стон, по всей видимости мне понравилось ощущать его губы, он тут же углубил поцелуй. Языком нашел мой язык, и сплел их в едином танце. Какой же вкусный мужчина, мамочка, как сладко он целует, а главное, страстно, руку прижал к голове и не позволяет мне отстраниться. Я не знаю, как описать чувство, которое я испытывала, ведь сравнивать мне было не с чем. Что это? Удар током, разряд молнии? Я не понимала. Но ощущала, как по коже бегают мурашки, соски затвердели, а между ног стало жарко и мокро. Это и есть возбуждение? Если да, то мне придется туго, потому что это действительно круто и волнительно, но кто сможет потушить этот пожар страсти? Сомневаюсь, что Булат переступит черту дозволенного.
- Какая же клубничная девочка, - хрипло произнес он, и языком провел по верхней губе, а потом снова поцеловал, уже более напористо и жадно.
От его хриплого голоса я задрожала, а учитывая сказанные слова, внутри что-то щелкнуло и я тазом подалась вперед, желая сильнее ощутить его твердый член. Первые впечатления невероятные, и верю, что просто незабываемые. Но как же быстро заканчивается хорошее. Булат словно очнулся, и с трудом разорвал наш поцелуй, при этом смотря мне в глаза диким взглядом. Может это называется как-то иначе, но теперь у меня есть мой учитель, который обучит всему, что знает сам, и даст понять, что такое настоящая чувственность.
- Что? – прервала первой молчание, немного смутившись от пронзительного взгляда, который никак не давал мне покоя, и вопрос, что же именно плясало в его глазах.
- Ты ела клубнику, - не спрашивал, утверждал, отчего на миг прикрыла глаза и снова облизнула губу.
- Нет.
- Тогда что это? Откуда дивный вкус?
- И коктейль клубничный тоже не пила.
- Помада?
- Это просто я, Булат, - шепотом проговорила я, и отбросив стеснение, стала разглядывать его лицо.
Черная, как смоль щетина, такие же брови, которые сейчас хмурились по всей видимости от осознания произошедшего. Длинные черные ресницы, обрамляющие удивительно-зеленые глаза, встречающиеся на моем пути очень редко. Ровный нос, высокие скулы и манящие пухлые губы, которые я не смогу никогда забыть. А еще, Булат вкусно пах, я бы сказала мужественно, с легким оттенком сигаретного дыма и парфюма аромата морского бриза. Я пропала, я полностью пропала, растворилась, сдалась на волю этого мужчины.
- Добавить бы тебе пару лет, Лапочка, и тогда…
- Что, тогда?
- Но ты еще такая маленькая, я даже боюсь представить, позволь я себе, что-то в твою сторону, что со мной будет…
- Ты боишься моего папу, да? Хочешь мама с ним поговорит? Ты маме нравишься, и тогда…
Богословский неожиданно расхохотался, задирая голову вверх, отчего я смогла рассмотреть его красивенную шею, манящую облизнуть быстро бьющуюся жилку.
- Малышка, я никого не боюсь, разве что только того, чтобы тебе не было больно от своих же чувств.
- Но ты же не допустишь этого?
- Именно это я и пытаюсь сделать, а ты меня соблазняешь, - Булат приподнялся на колено и взяв меня за руку, в которой из вещей болталась только футболка, мы вместе поднялись на ноги.
Только мужчина продолжал меня обнимать, неотрывно смотря в… нет, не в глаза, он смотрел на мою грудь, которую едва скрывало кружево. Да, милый, грудь у меня отличная, полная троечка. Определенно, этим со мной поделилась мама, за что я была искренне ей благодарна.
- Тебя не учили одеваться?
- Эм… а тебя - стучаться?
- Я стучал, а у тебя мысли дурные в голове, вот ты и не услышала.
- Конечно, рада, что ты себя считаешь дурным мальчиком, - весело ответила я, и скривившись, показала язык.
- Даже мой сын так себя не ведет, но вот за дурного мальчика придется ответить.
- Что? Ауч! – воскликнула я, ощутив звонкий шлепок на пятой точке. А я говорила, что таки получу сегодня по попке, допрыгалась!
- Ну как, нравится? Или добавить?
- А что будет, если я скажу, что ты наглый, жестокий грубиян?
- А ты скажи, заодно и узнаешь, - ответил он, скалясь во все тридцать два, от чего мне как-то перехотелось обзываться.
- Да нет, что ты, самый замечательный, - отмазалась я, и хотела рвануть из комнаты, чтобы поскорее одеться и не чувствовать на себе его изучающий взгляд, но меня остановил детский голосок.
- Папа, а я пописал, - и вид такого истинного скромняги, вызывающего во мне громкий хохот.
- Спасибо сына, что не покакал, потому что шмотки взять запасные, папа конкретно протупил! Болван.
- Точно! – задорно произнесла я, одновременно щелкая пальцами, и подхватив мокрого ребенка, под шумок свалила в другую комнату.
- Папа, ти-ти!
- Писец!
- Прости, что тебе пришлось тащить Мирошку на себе. Видимо, ты ему очень понравилась.
- Пустяки, он не тяжелый, да и мне практика на будущее.
Мирошка согласился ехать домой только у меня на руках, причем прижался к груди, обвил шею ручками, да так и уснул, носиком уткнувшись мне в плечо. Было немного не привычно, но от понимая, что ребенок мне доверяет, в душе становилось тепло и радостно, а еще немного волнительно. Я раньше никогда так близко не контактировала с малышами и понятия не имела, как себя вести с ними, но Мирослав ничего особенного не требовал, просто показывал, как ему удобнее. Сын Булата рос очень смышленым и милым мальчиком, чем и вызывал желание потискать его. Я просто не могла отказать ребенку в такой простой просьбе, как сидеть у меня на ручках, а потому и пришлось нести мальчугна до самой квартиры, ибо разбудить его я не рискнула.
- Тебе такая практика не нужна, мала еще, - заметил Булат, проводив меня до квартиры.
- Отчего же? Папу для будущего ребенка нашла, теперь можно и попрактиковаться. Он то у меня опытный уже, - состроив умную моську, произнесла я, при этом поглядывая на Булата, чтобы не пропустить его эмоции.
- Иди уже лучше спать, тебе завтра рано вставать.
- А завтра кто меня в универ повезет, ты, или Грек? – с интересом спросила я, глядя, как у мужчины постоянно меняется выражение лица, причем не в лучшую сторону. А для затравочки, еще и язычком губу верхнюю облизала. Ну, можно же мне немного пошалить?
- Грек будет. Иди, неугомонная.
- Вот бы уснуть, увидеть сладкий сон, а проснуться, и уже год прошел. Вот было бы…
- Проснешься, и на учебу пойдешь. Давай-давай, девочка, доброй ночи.
И я слова не успела произнести, как Богословский затолкнул меня в квартиру и закрыл дверь. И ладно бы изнутри, так нет же, с той стороны. Зараза! Фыркнув, я показала язык двери, и все же довольная скинула с себя кеды и прошла в комнату, попутно снимая вещи. Да уж, день выдался очень длинным, но богатым на эмоции. Давно у меня такого не было.
Завалившись в одном белье на кровать поверх покрывала, я счастливо улыбнулась, вспоминая сегодняшний день и мужчину, который подарил мне первый поцелуй. Пальцами коснулась губ, до сих пор хранивших вкус Булата, потом обвела контур и ощупала кожу вокруг, вспоминая черную щетину, приятно покалывающую меня во время поцелуя. Ему идет щетина, не знаю, как он выглядит без нее, возможно тоже не плохо, но сейчас он просто божественный. Не зря и фамилия у него подходящая, так и хочется сказать на него Бог, да только не дождется, пока не признается сам себе, что бегать от меня не лучшая идея. Конечно же если бы я видела, что он ко мне полностью безразличен, я бы и пальцем не пошевелила, возможно даже сидела бы запершись в комнате и плакала в кулачок от горя. Но нет, я видела, и даже чувствовала, что я нравлюсь Булату, а потому сидеть и ждать пока его уведет очередная рыжая барышня, я не сбиралась. Мужчина он видный, состоявшийся, а девок, желающих заполучить такого красавца слишком много, в этом я не сомневалась. Конечно, ничего противозаконного я творить не буду, просто немного пошалю, в угоду себе.
- Посмотрим, Булочка, насколько хватит твоей выдержки, - прошептала в тишине комнаты, и поднявшись, схватила халат, и прошла в ванную, собираясь перед сном принять душ.
Несмотря на то, что легла я поздно, проснулась почему-то до будильника – довольная, выспавшаяся и готовая действовать по плану. Шучу, никакого плана у меня не было, буду действовать так, как хочет мое сердечко. А оно хочет любви. Ох, вот это у меня желания. Или не у меня?
Решив долго не разлеживаться, я быстро приняла водные процедуры, и отправилась в кухню варить себе кофе, который пью, ну очень редко. Сделала несколько бутербродов с сыром, и нарезала легкий овощной салат, чтобы в универе не умереть с голоду. Все-таки пара идет больше часа, а я тот еще проглот, в обед умудряюсь съесть и первое, и второе и обязательно что-то на десерт прихватить. Танька вечно смеялась с меня, что я такая стройная, а ем как ненормальная, и главное, как в меня это все помещается. Но да, помещается, и с удовольствием, и даже хватает место для ужина. Конечно, я два раза в неделю хожу в зал, чтобы поддерживать форму, иначе бы точно заплыла жиром. Но сказать, что я много занимаюсь спортом, то это не так. Опять же, спасибо моей мамочке, мы с сестренкой обе пошли в нее – худые и стройные. Характером же я больше в отца, а еще внешне мы очень похоже, хотя в детстве говорили, что я мамина копия. А теперь, наоборот, - папина. А своими родителями я гордилась, ведь они у меня самые замечательные. Еще бы мужа такого…
- Точно! Булат…
Дожевав второй бутерброд, ложкой еще раз зачерпнула вкусного салатика, а потом все это запив кофе, побежала за мобильником, собираясь вызвать на помощь специалиста.
- Слушаю, Ангелика Дамировна, - услышала бодрый голос на том конце связи.
- Чего? Шо за пафос?
- Не «шо», а «что», и я уже на работе.
- Булат, прекрати, лучше бы пожелал мне доброго утра.
- Доброго утра. Чего хотела?
- Во, вот это я тебя узнаю. Булат, мне срочно нужна твоя помощь.
- Что случилось? Что-то серьезное? – неожиданно взволнованно спросил он, и тут же добавил, только не мне: - А ну-ка положи на место. Нет-нет, милый, это тоже не для тебя.
- Мирошка шалит? – улыбнулась, представляя, как малыш трогает отцовские вещи.
- Шалит. Так что случилось? – тут же поинтересовался уже серьезным голосом. Эх, если бы и со мной так, как с Мирошкой – нежно, ласково.
- Физическая сила нужна!
- Только не говори, что тебе гвоздь надо прибить. Не поверю!
- Булат, какой гвоздь? Гвоздь у тебя в… Мне правда помощь нужна, поторопись, я опаздываю в универ.
- У тебя пары в девять начинаются, а сейчас только полвосьмого.
- Правильно! А пока справлюсь, и того полдесятого будет!
- Ох, Лика, если зовешь из-за ерунды…
- Да как ты мог подумать на меня такое? - возмутилась я, мысленно думая, куда бежать после того, как он узнает зачем я его позвала.
- Сейчас приду.
- Дверь будет открыта! – успела сообщить, прежде чем он бросит трубку.
Отложив телефон, побежала открывать замок, и как только он щелкнул пару раз, сразу же вернулась в спальню, сбросила халат и осталась стоять в одном нижнем белье. Только лифчик расстегнула, придерживая его за прозрачные чашечки, если их можно таковыми назвать. Кружево – моя слабость.
- Что произошло, Лика? Ты где?
- Булат, я в комнате у себя, - крикнула ему, и отбросив волосы за плечи, обернулась лицом к двери.
- Что так-ко-ее? Ангелика, у тебя что одежда закончилась? – еле выдавил из себя, замерев у входа в спальню.
- В смысле? А, это, нет, что ты, конечно же нет! Просто никак не могу справиться с застежкой, а мне этот лифчик как раз под кофту, которую собралась сегодня надеть. Другие не подходят, понимаешь?
- Ты зачем меня позвала? Чтобы я посмотрел на твой лифчик? Или на твое тело?
- Кхм, Булат, вообще-то, я не привыкла к обществу мужчины, но так, как рядом кроме тебя никого нет, я позвала тебя. Нет, если тебе сложно помочь мне, я подожду Грека, и тогда он сам сделает это! – обижено провозгласила я, и резко развернулась, взметая в воздух волосы, которые тут же ударили меня по щеке.
Булат продолжал стоять позади, и я могла слышать его тяжелое дыхание, вызванное то ли моим видом, то ли упоминанием моего охранника. В любом случае – оба варианта мне нравились, ведь это лишь подтверждало, что я Булату не безразлична. И вроде поняла уже это, но наблюдать за тем, как он пыжиться, было безумно приятным занятием.
- Позволь узнать, что сделает Грек?
- Ничего, иди! – буркнула себе под нос, продолжая придерживать лифчик, чтобы он не сполз, окончательно оголив мое тело.
- Что сделает Грек? – уже более настойчиво повторил Булат, и в голосе его я услышала нотки ярости.
- Лифчик застегнет! Тебе же тяжело, наверное, такой же слабенький, как и я!
- Ты чего совсем с дуба упала, девочка? Чужому мужику позволишь смотреть на тебя голую?
- Ну, тогда помоги, - прошептала я, медленно разворачиваясь и игриво опуская взгляд к грудям.
- Убить тебя мало, - прорычал он и ринулся ко мне, руками резко поворачивая за плечи, и убирая волосы вперед. Да у меня скоро голова закружится от таких разворотов! - Не понял!
- Что такое? – невинно поинтересовалась, и от волнения прикусила нижнюю губу. Только волновалась я вовсе не из-за того, что меня накажут, а от близости красивого мужчины.
- Ты что, обманула меня?
- Нет, конечно! Зачем мне это?
- Действительно, зачем тебе это? Где застежка?
- А! Так она впереди, - и я резко обернулась к нему, и взглядом замерла на ключицах, которые мне тут же захотелось облизнуть. Ням-ням.
- Потрясающе! Не проще другую кофту найти, под другой лифчик?
Я видела во взгляде Булата что-то пока мне непонятное, точно такое же, как было вчера, и смею предположить, что это страсть или желание. Ведь именно когда он был возбужден, в его глазах я наблюдала те же самые эмоции.
- Нет, не проще. Кофточка новая, я ее еще ни разу не надевала. Ну сделай дело и иди, чего ты боишься?
Богословский опустил взгляд на грудь, которая от давления моих рук знатно выпирала, привлекая к себе внимание. Да, милый, кто сказал, что будет легко? Громко сглотнув, Булат посмотрел мне в глаза, и прежде, чем сдвинуть мои руки, чтобы ему было удобнее застегивать, тихо прошептал мне прямо в губы:
- Я тебя накажу, обещаю, накажу. За все.
- Ты застегнешь в конце концов мой лифчик, или я все же попрошу об этом Грека?
И он сорвался, перехватил тонкую ткань, и обжигая мою кожу своими пальцами, застегнул вполне себе исправный замочек. Мне кажется, скоро от его обычных прикосновений я буду плавиться и растекаться лужицей, потому что мне настолько становилось жарко, словно в помещение было градусов сорок. Меня нужно тушить, но неужели это происходит из-за его пальцев? Или одно присутствие Булата доводит меня до отчаяния, и я всем телом желаю ощутить его ласку?
Почему он замер? Я смотрела на его губы, и молила, чтобы он меня поцеловал, но в то же время не понимала, почему он молчит. Длинные пальцы медленно отпустили крючок, и вместо того, чтобы отстраниться, принялись исследовать красное кружево, двигаясь по рисунку. Он хочет сделать вид, что его интересует материал, или таким образом ощупывает мою грудь? Во второе я верила больше, и вместе с ним следила за движением пальцев. Его взгляд блуждал от одной груди к другой, а мне в пору было застонать, потому что между ног сладко ныло от удовольствия. Как же мне хотелось большего, хотелось, чтобы он коснулся меня там, в самом центре женственности, где никто и никогда не прикасался. Только он, только для него все.
Вздрогнула, когда большие пальцы легли на затвердевшие от возбуждения соски. Он слегка сжал их, сорвав стон с моих губ, и тут же перехватил меня за волосы, крепко сжимая их на затылке.
- Ты решила устроить мне испытание, девочка? Решила проверить насколько хватит моей выдержки, и не сорвусь ли я? Хочешь поиграть?
- Хочу доказать тебе, что от своих чувств не сможешь уйти.
- А что, если у меня нет к тебе чувств? Что будешь делать тогда? Игры не бывают вечными, Лика, и когда-нибудь ты это поймешь.
- А ты докажи, что холоден ко мне, и тогда, обещаю, я все прекращу.
- Шаловливая девочка, рисковая…
- Уверена, трусиха тебе не нужна.
- Строптивая…
- Какая еще? – спросила я, понимая, что сама сейчас наброшусь на его губы, а там будь что будет, но этот гад испортил всю малину.
- Бессовестная! Собирайся на учебу! Через двадцать минут на выход!
Сказал, как отрезал, и отпустив мои волосы, смылся из спальни, обламывая всю романтику!
- Гад такой! – прошипела себе под нос, а когда услышала, как за соседом захлопнулась входная дверь, пошла на поиски подходящего лифчика для белой блузки. Можно было бы подразнить народ, да только главный зритель не увидит моего представления. – Да он даже не заметил, что замочек исправный был! Не от того ли, что я ему не нравлюсь? Обманщик!