Глава 3. Узлы и связки

«Для мочения шикши¹: на ведро ягод взять большую охапку дубовых листьев, горсть ржаной муки и столько же соли. Листья уложить на дно кадки, сверху — шикшу, пересыпая мукой с солью. Залить ключевой водой, чтобы покрыло. Положить гнёт из вываренного булыжника. Держать в подполе до первых морозов. Употреблять с красной дичью. Предостережение: не заливать кипятком — тогда ягода горчит». — из сборника «Домашние рецепты здравомыслящей хозяйки».

Ежедневный Час Безмолвной Беседы, монастырский аналог тихого часа, стал для нас не просто временем для отдыха, а настоящим ритуалом. Правила были просты и незыблемы: можно спать, гулять, медитировать. Что угодно, но строжайше запрещалось нарушать тишину. Никаких слов, только безмолвие, нарушаемая шумом прибоя, шелестом ветра и криком чаек. Наказание за болтовню (обычно в виде дополнительных ночных работ) было суровым и незамедлительным.

В первую пару недель я уставала настолько, что в этот час просто падала в койку и проваливалась в глубокий сон без сновидений. Немного окрепнув, я смогла иначе использовать это время, обычно предпочитая уединяться на стене, гулять по берегу у пристани (нам уже разрешили туда выходить) или, как сегодня…

Пристроившись на низенькой, грубо сколоченной лавочке под раскидистым клёном, что прятался в одном из внутренних двориков, я смотрела, как редкие облака цепляются за конус вулкана. И думала. К величайшему моему сожалению, мысли постоянно возвращались к Ростовскому. К человеку-загадке. К проблеме.

Как вообще так случилось, что он стал проблемой и после смерти? Почему даже тогда я не смогла стать собой? Казалось бы, вот он, долгожданный шанс. Тот, кто годами укладывал меня в жёсткие рамки своего понимания о «правильном» и о «прекрасном», исчез. Мне было всего тридцать пять — возраст начала осознанной зрелости. Ещё ничего не было поздно. Вставай и иди. А я… не смогла. Не смогла даже сдвинуться с места. Привычка десятилетиями оставаться на вторых ролях, быть «мозгом» и «рабочей лошадкой» при гении придавила меня, как каменная плита. Все эти годы мне казалось, что это Игорь меня душит, отодвигает, нещадно эксплуатирует мой интеллект. И всё остальное. Так, оно, в сущности, и было. Но в результате после его загадочной гибели всё оказалось ещё хуже: я обнаружила, что не могу даже шагу ступить без него.

Чтобы уверенно двигаться вперёд, необходимо развиваться самостоятельно. Не стоит полагаться на чью-то помощь, которая, как оказалось, не только ограничивала меня, но и защищала от суровой реальности…

Расти нужно само́й. Другого нам не дано — или ты сам становишься этим щитом для кого-то, или вечно играешь вторые роли. Правильно же? Или нет? Мог ли рядом со мной в этой жизни оказаться некто достаточно сильный, готовый подставить плечо, но не стать ни моей тенью, ни моей клеткой? Как сложно всё это… И как всё запутанно.

Одно я могла сказать однозначно: нынешнее положение вещей мне нравилось куда больше. Да, здесь были враги, опасности и заговоры. Но были и родные, друзья, союзники. Даже самые строгие, как отец, Онуфрий или Рэм Лазарев, оставляли мне право быть собой. Не стирали мою личность, как волны стирают надписи на песке. И как это когда-то сделал со мной Ростовский…

Невесёлые размышления прервал оглушительный гудок монастырского горна, ставший привычным. Час Безмолвия закончился.

Близилось время вечерней тренировки, но едва мы, немного помятые и сонные, начали выползать из келий и закоулков, как нас снова собрали на плацу. В центре его возвышался брат Онуфрий. На чеканном лице его замерла едва заметная улыбка, а в глазах искрилось азартное оживление. Как у рыбака, предвкушающего удачный улов.

— Мир вам, чада мои трудолюбивые, — его глубокий и густой голос легко перекрыл лёгкий гул толпы. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули в безмолвии, ибо сил вам потребуется немало. Промедление в делах наших — подобно греху. Итак, слушайте моё слово.

Стало тревожно. Мы по опыту уже знали: если Онуфрий так пафосен и многословен, это верный признак грядущих перемен. Или, возможно, наказаний, и даже не знаю, что из этого хуже.

Он обвёл нас взглядом, в котором читалась и отеческая забота. Тоже не лучшая из примет.

— Пребывание ваше в стенах обители, изучение книг и рун — это благо. Но сколь бы ни была сладка книжная премудрость, вечно ученику в келье не сидеть. Магия, вверенная вам Создателем, — не чернила на пергаменте. Она грозовая туча за окном, дрожь земли под ногами, первозданный огонь. И познать её можно, лишь только открыв свою душу и сердце стихиям. А потому, с сего дня и до времени, определённого уставом, начинаем полевые выходы. Дабы теория ваша обрела суть, а Тени — узнали вкус настоящей силы.

По шеренге пронёсся сдержанный гул одобрения.

Наконец-то! Серьёзное дело, а не отработка шагов на плацу или зубрёжка теорий.

— Место вашего первого патрулирования — подножие нашего беспокойного Лиса, — Онуфрий кивнул в сторону вулкана. — Геомагическая активность там высока, фон всегда нестабилен. Идеальный полигон для первых учений. Задача патруля — самая простая. — Его взгляд скользнул по шеренге юношей. — Отроки. Тени дают вам силу для защиты и разведки. Ваша функция — физическая безопасность пары, обнаружение нестабильных узловых точек и их первичная разметка. — Он перевёл взгляд на меня. — Девицы, ваш фронт работ — магический. Наблюдение за фоном, распознавание типа аномалии, при необходимости — прикрытие. И помните все: в патруле вы единый организм. Выход и возврат — только в паре. Ответственность за напарника — ваша главная задача.

Он сделал паузу, давая словам усвоиться в наших головах.

— Первый выход все пары группы совершат под наблюдением старших послушников. Всё… кроме тандема Сапега-Ласкина. — В его голосе прозвучала едва читаемая нотка уважения. Или мне показалось? — Считаю, что при наличии двух проявленных Теней, они в состоянии справиться с маршрутом самостоятельно.

По шеренге прошёл взволнованный шёпот. Наши друзья с гордостью и беспокойством наблюдали за нами. Ядвига Огинская — с едкой насмешкой. Дмитрий Мухин — оценивающе и задумчиво, его взгляд скользнул с Алексея на меня, будто взвешивая наши шансы.

Онуфрий развернул принесённый свёрток из грубой ткани — карту, испещрённую руническими знаками, — и детализировал нашу задачу: найти и пометить специальными маячками геомагические аномалии, «узлы». Места, где потоки силы сплетаются в тугой, нестабильный клубок, грозящий разрывом.

— Ласкина и Сапега! Вам выпадает доля испытать себя в секторе пятнадцать. — Он ткнул в карту пальцем, толщиной с добрую шпекачку. — В прошлый раз тут отыскали три узла на скалах над серным источником. И постарайтесь не заставлять меня к вам карабкаться по осыпям, как юного послушника. Это портит мне аппетит.

Я лишь кивнула, чувствуя, как где-то в животе зашевелилось чувство азарта. Ура! Выход в поле. Знакомое мне, настоящее дело.

⤟⤛⥈⤜⤠

Ноги предательски погружались в рыхлый шлак, каждый шаг давался с усилием. Мы шли след в след, Алексей впереди, прокладывая путь, я — сзади, стараясь не отставать.

— Ну что, генерал, — бросил он через плечо, его голос звучал немного приглушённо в этой пугающей тишине, — готовься к бою. Говорят, местные аберранты — те ещё забияки. Огненные еврашки², например. Драчливы, как дикие кошки.

— Огненные… кто? — тихо переспросила я.

— Ну… зверюшки такие. Размером с очень крупную крысу. Мелочь пузатая, но прожорливая как… студенты. Могут и в ногу вцепиться, если почуют что-то съедобное. Любят они всё такое.

Я покачала головой, с трудом представляя себе чудо-юдо. Фауна, новые горизонты. Этот мир никогда не переставал меня удивлять.

Мы добрались до указанного сектора. Отвесные скалы, покрытые ядовито-жёлтыми и ржаво-красными налётами, нависали над узким ущельем, со дна которого поднимался густой пар.

— Ладно, приступим, — Алексей сбросил с плеча брезентовый рюкзак. — Я готовлю маячки. Как только найдёшь узел — дай знать. Ты зоркий глаз, я меткая рука. Теорию помнишь?

— Ну да… — я громко вздохнула. — Вектор собственной силы пересекаю с потоком геомагического горизонта и мысленно вижу следы возмущений. Ещё бы понять, где он есть… Кстати, постой, — я остановила его. — А где твой Буян? Для разведки пара глаз и проворность калана были бы очень кстати.

Алексей с виноватым видом развёл руками.

— Не выходит. Он наотрез отказывается появляться. Близость огненных потоков его угнетает.

Странно... Ни с «огненной» мной, ни с Пакостью, дискомфорта Буян не почувствовал. Даже наоборот. Или это другое? И вообще... Почему у Алексея, с его, казалось бы, «земельной» натурой, Тень — явный морской обитатель? Хотя... Если так рассуждать, то и ласка к огню не имеет ни малейшего отношения. Глупость. Подумаю после.

— Ладно, — вздохнула я. — Значит, план такой: я занимаюсь осмотром и нахожу узлы, ты — их разметкой. Опасности здесь вроде бы нет, зона на карте зелёная. Но от меня далеко не отходим.

Он кивнул, и мы приступили. Я закрыла глаза, пытаясь сделать то, что у меня так плохо получалось на лекциях Ростовского — почувствовать. Не стихию, а землю. Её пульс. Я представляла себе не огонь и не воду, а те самые геомагические потоки, которые видела в ночь спасения Михаила. Тонкие, серебристые нити, пронизывающие камень.

Ничего. Лишь гул в ушах и едкий запах серы. Самка собаки, да что я за человек-то такой бестолковый?! Закусив крепко губу, я сосредоточилась, сжав висящий на шее амулет. И тогда… самым краем сознания я уловила какое-то… завихрение. Точку, где пространство как будто выпячивалось плотным узлом.

— Вот, — выдохнула я, указывая на неприметный выступ скалы. — Здесь.

Алексей, не задавая лишних вопросов, тут же достал из рюкзака крепкую кирку, чугунную скобу и небольшой бронзовый диск с рунами. Прикрывая глаза, я встала на четвереньки и, осторожно ощупывая руками подножные камни, продвинулась вперёд ещё на несколько шагов. Вот оно. Пресловутый геомагический горизонт ощущался как… тускло мерцающий полог. Никаких «векторов» я не видела, но возмущения чувствовала как… тревогу? Как царапающее, тянущее предчувствие. Второй узел обнаружился быстро, в узкой расщелине у самого края обрыва. Я чувствовала себя всё увереннее, уже даже не было особой нужды ползать на четвереньках вслепую.

И тут произошло то, чего я никак не ожидала.

Пока я подбиралась к третьему узлу, из-под камня вдруг выскочило нечто довольно увесистое, размером не с крысу, а с мелкую кошку, круглое и фосфоресцирующе-маркерно-рыжее. Существо испуганно зашипело, и из его пасти вырвался крошечный язычок пламени. Огненная еврашка. Лёшка не шутил.

Прежде чем я успела сообразить что-либо, из тени у моих ног выскочила всё это время безмятежно дремавшая Пакость и вспышкой метнулась вперёд. Раздался испуганный визг, громкий хруст, ослепительно-белое пятно на мгновение сомкнулось вокруг ярко мерцающего пламени и затем отступило. От еврашки осталось… пятно. Тёмная подпалина. А Пакость, раздутая и довольная, словно пиявка, вернулась ко мне. Мгновение спустя мне в сознание вдруг хлынул… образ.

Чёткий, ясный, как будто чертёж. Теперь я увидела не просто узел, а целую сеть тончайших, почти невидимых нитей, сплетающихся в сложный клубок прямо под моими ногами. И одна из этих нитей, самая яркая, уходила вглубь скалы, к мощному, скрытому от глаз потоку силы.

— Алексей! — крикнула я. — Здесь! Но не только узел… Здесь источник! Скрытый поток!

Он подбежал, глаза расширились от удивления. — Ты уверена? Маячки настроены только на аномалии, на разрывы. Источники — это совсем другая история.

— Я уверена, — сказала я твёрдо, всё ещё чувствуя послевкусие того видения. — Пакость… она показала мне.

Мы пометили и узел, и место, где, по моим ощущениям, скрывался источник. Алексей смотрел на меня с новым, незнакомым выражением, мне непонятным и странным.

Хотела было спросить, даже рот приоткрыла, и тут до меня, наконец, дошло. Еврашка. Внезапное появление аберранта. Я так увлеклась поисками, что напрочь забыла об элементарных правилах. Ладно, Лёшка, — мысленно я сурово отчитала себя, — он в своём первом настоящем патруле. А я-то чем думала? Кровью писанная техника безопасности при работе в зонах вулканической активности — держать напарника в поле зрения, не соваться в расщелины без страховки — как вся эта азбука вылетела из моей головы? И ничего не влетело обратно! Я просто позволила себе расслабиться, опьянённая новыми сверхспособностями. Неуд, Агата Андреевна Ласкина. Жду вас на пересдачу.

— Слушай, — резко оборвала я свои мысли, глядя на Алексея. — Давай-ка теперь вот как… С этого момента — ни шага в сторону. Я буду тебя прикрывать, пока ты работаешь с маячками. Ты меня — когда я ищу узелки. Закончили — двинулись дальше. Вместе. Ты понял?

Лёшка молча кивнул, но я увидела, как он, наконец, осознал, как мы только что рисковали. Его взгляд скользнул к камню, из-под которого выскочила еврашка.

— Ох… Ласенька, — наконец он вздохнул, подойдя ближе и осторожно притягивая меня за плечи. — Тут я, конечно, сглупил, но… Что делать-то будем с источником? Боюсь, что о твоих новых талантах он уже очень скоро узнает.

Я не стала спрашивать, кто «он». Мы оба понимали, о ком речь.

— Расскажем Онуфрию и попросим не говорить всяким… лишним. Брат нормальный мужик, всё поймёт. Кстати… прости. — Тихо добавила я, смягчая резкость своих слов. — Это я должна была сообразить сразу. Ты как?

— Да я-то что… — он гулко сглотнул и сделал вид, что поправляет ремешок рюкзака, но я заметила лёгкую дрожь в его пальцах. — Просто... не думал, что они такие внезапные.

— Никто не думает, пока не столкнётся, — вздохнула я. — Пойдём. Нам осталось немного.

⤟⤛⥈⤜⤠

Постскриптум. Из новой, сиреневой тетради.

Наблюдение №1: Пакость эволюционирует. Она действует как анализатор и интерпретатор магической информации, преобразуя её в форму, доступную моему восприятию.

Наблюдение №2: Профессиональная деформация — штука коварная. Я так увлеклась исследовательским азартом, что пренебрегла базовыми правилами безопасности, за что чуть не поплатилась. Старые навыки полевого географа должны работать в тандеме с новой реальностью, а не вытесняться ею. Отчитала себя за это по всей строгости.

Наблюдение №3: Решение скрыть от Ростовского полный масштаб способностей Пакости — верное. Доверить эту информацию Онуфрию — стратегически правильный ход. Обитель становится не просто школой, а крепостью, внутри которой можно выстроить оборону.

Личная нота: Осознание своей ответственности за напарника — тяжёлый, но необходимый груз. Лёшка — не просто друг или «прикрытие». Он — партнёр. И его страх был не за себя, а за меня и за последствия моего открытия. Эта взаимная ответственность из абстрактной концепции стала осязаемой реальностью. Это та самая опора, которой мне не хватало в прошлой жизни. Теперь нужно её не потерять.

План:

1. Детально проанализировать и зафиксировать все новые проявления Пакости. Попытаться установить с ней более осознанный контакт, не только в моменты опасности.

2. Составить и выучить как «Отче наш» свод правил полевой безопасности в магически активных зонах. Больше никаких провалов.

3. Поговорить с Онуфрием наедине. Чем больше старших и сильных союзников будет знать мою истинную ценность, тем сложнее будет Ростовскому действовать втихаря.

4. Поблагодарить Алексея за трезвую оценку ситуации и своевременное предупреждение.

P.S. Иногда путь вперёд лежит через признание своих ошибок. Сегодня я чуть не споткнулась о собственную легкомысленность, но успела вовремя подставить плечо тому, кто стал мне опорой. И это, пожалуй, главный результат дня.

⤟⤛⥈⤜⤠

¹ Шикша (водяника, вороника) — ягода, распространена в тундровой и северной лесной зоне.

² Еврашка — местное обиходное название мелких аберрантов вулканического происхождения. В нашем мире: евражка, (также еврашка и овражка) — вид грызунов рода трансберингийских сусликов. Принадлежит к наиболее крупным сусликам

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠