Глава 25. Последняя запись в розовой тетради
Из тайного дневника.
Места на этих зачарованных страницах осталось совсем немного, ровно столько, чтобы подвести черту. Чернила магической ручки впитываются в бумагу с особой жадностью, будто и они чувствуют финал. Конец той, относительно беззаботной (какая ирония!) жизни в новом мире.
Сегодняшний день снова всё изменил…
В предутренние минуты забытья мне снова приснился тот сон. На этот раз он был куда более ясным, чем прежде.
Еще более явным и страшным.
Я всё так же стояла в своей старой квартире, упираясь лбом в ледяное стекло. За окном — та самая гнетущая ноябрьская темнота, что способна поглотить без остатка любой, даже самый яркий свет. Капли дождя медленно скользили по стеклу, оставляя на нем серебристые следы. Мне казалось, что плачет не только небо, но и весь мир, отзываясь на ту нечеловеческую боль, что когда-то разрушила мою прежнюю жизнь.
За спиной вдруг раздался тот самый щелчок. Металлический, в тишине оглушительно-звонкий. Щелчок, разделивший всё моё дальнейшее существование на «до» и «после».
Я вздрагиваю и медленно оборачиваюсь, уже точно зная, что увижу.
Дверь в прихожую медленно открывается. Бесшумно и неотвратимо. И её открываю не я.
В проёме стоит… она. Или всё-таки я? Та, чьи черты я теперь вижу в зеркале каждое утро. Юная Агаточка Ласкина. Ей восемнадцать. В её огромных, бездонных карих глазах — не юность, а мудрость вселенной. Бесконечность, в которой причудливо и страшно смешались детский ужас, горькая скорбь и… стальная решимость. Она смотрит на меня с такой надеждой, словно я её единственная опора в этом рушащемся мире.
Её губы беззвучно двигаются, будто пытаясь мне что-то сказать, передать, предостеречь. Но вокруг царит абсолютная, оглушающая тишина, сквозь которую не пробиться ни единому звуку. Она протягивает ко мне руку — жест одновременно умоляющий и властный, отчаянный и твердый.
Яркая вспышка. Ослепительно-белая, всепоглощающая, обжигающая сетчатку и стирающая воспоминание в мелкую пыль.
Тьма. Боль. Беспамятство…
Что же это было на самом деле? Этот вопрос не дает мне покоя. Была ли это встреча двух душ на краю реальности? Прощание? Церемония какого-то непостижимого обмена? Или нечто третье, куда более сложное и пугающее, что моё сознание пока не способно постичь?
Моя первая тетрадь подходит к концу. В ней была история девочки, которая заново училась улыбаться. История женщины, которая похоронила свой мир. История личности, принявшей на свои плечи неподъёмное бремя целого рода.
Вторая тетрадь… Вторая тетрадь, я чувствую, будет о поиске ответов. Не только на вопрос «как это произошло?», но и на куда более страшный — «почему?»...