Глава 23. Темнота

Тишина оглушила. Гудел шквалом весеннего ветра звук мужского дыхания. Пульсация крови в ушах. Шелест плотной ткани одежды, скрип досок старого паркета, грохот тяжёлых шагов. Темнота стала плотной и вязкой. Я упорно барахталась в ней, испуганно цепляясь за горячую ладонь ведуна, словно бабочка в паутине. – Ты не боишься меня потерять? – я прошептала ведуну, сделав несколько неуверенных шагов и нащупав босыми ногами пушистый ковёр. Прозвучало настолько двусмысленно, что я сама невольно фыркнула. – Не. Я успел отлично изучить этот маршрут… В темноте мягкий бархатный голос наследника Кимберли звучал так органично, словно он и сам был – темнота. Медленно остановившись и подхватив меня под обнажённый локоть, Мей надавил на плечо, заставляя сделать шаг в сторону. Моё бедро тут же упёрлось в деревянное ребро старой кровати. – Пришли… Почувствовав знакомую опору, я почему-то расслабилась. Страхи рассы́пались горсткой сухого песка. Чего я боюсь? С самого начала. С первой встречи с мужчиной, увидевшим и согревшим мой дождь, я чувствую себя оберегаемой, защищённой. Практически неуязвимой. Как ни с кем раньше. И мне очень страшно само́й себе в этом признаться. Его руки легли мне на плечи, осторожно спуская с них тонкие лямки бюстье. Моё платье героически пало жертвой мужского коварства и осталось лежать кучкой ветоши на кухонном полу. Тёплые ладони скользнули на мою шею. Пытаясь утихомирить трусливо скакавшее сердце, я медленно выдохнула. Ощущение полной беспомощности в темноте обострилось, стало болезненным. И неожиданно-возбуждающим. До дрожи в коленях, до туго поджавшихся ягодиц, до остро втянувшегося живота. Губы горели, во рту пересохло. Влажное прикосновение губ к основанию шеи. Я вздрогнула. Ниже. Ещё ниже. Руки Мея на мгновение отпустили, заставив меня ощутить страх и холод бессильного одиночества. Я рвано вздохнула. Мужские ладони вернулись, но уже совершенно иначе. Кончики пальцев порхали, едва прикасаясь. Дразнили, тревожили, волновали. Я растерянно потянулась за ними. Раздались оглушительные щелчки потаённых крючков на моём белье. Шелест шёлка исподней рубашки. Наступило долгожданное освобождение. Моя кожа вся тут же покрылась испуганными мурашками. Снова его руки, губы, дыхание на спине. И мне этого мало. Хочу его больше. Всего. На себе, в себе, в каждой клеточке тела, в каждой капельке крови. Хочу сама в нём раствориться, впадая в мужчину, как в море впадает река. Неожиданно для само́й себя я захныкала, словно маленький и капризный ребёнок, и цепко поймала мужское запястье. Стремительно развернулась, ловя в темноте его губы. Он позволил поймать себя. Он тоже скучал и хотел. Я чувствовала всё это, жадно целуя его, плотно к нему прижимаясь. Получая такую же жадность в ответ. Ведун был ещё одет, и эта вселенская несправедливость меня убивала. Здесь не может быть ничего, самой тоненькой ниточке между нами не место. Я твёрдо намереваюсь сегодня нырнуть в нашу страсть с головой и увлечь его вместе с собой. До самого дна. В тишине тёмной комнаты нет места стыду и смущению. Здесь позволительно всё. Можно громко стонать, чувствуя бесстыдный напор сильных пальцев, скользящих глубоко внутри меня. Влажный рот, накрывающий грудь, заставляющий меня извиваться скользкой рыбкой. И громкие стоны в ответ на обхват моих тёплых ладоней вокруг его каменного, яростного возбуждения. Разрешается даже почувствовать власть над мужчиной. Пьянящую, совершенно головокружительную. Когда громко мурлыкая, словно мартовский кот, он ко мне тянется всем своим естеством, от макушки до пят. Когда позволяет седлать себя, дерзко и смело. Так как хотелось давно и мечталось. Но только лишь с ним. Разговор. Откровенный, вдумчивый и неспешный. Полный невысказанных признаний и честных ответов на самые сложные для нас обоих вопросов. То, на что по каким-то причинам мы оба никак не решались. Именно происходил он сейчас между нами. Предельно открытый и искренний диалог в темноте. Мы говорили о том, что не скажешь словами. Об этом расскажут лишь сладкие поцелуи, чувственные объятия. Сплетение магии, мыслей и тел.