Глава 24. Тишина

– Ненавижу металлы! – мужская рука раздражённо ударила камень столешницы. – Холодные, мёртвые, злые. За что только люди их ценят? Вопрос был риторическим и ответа не требовал. Мей просто злился. Всю эту неделю мы с ним сидели в моей мастерской и страдали, пытаясь примирить его силу с металлами. Выходило примерно никак. – В том и проблема… я пальцами мягко коснулась его упрямого затылка и легко пробежалась по волосам. – Ты их не любишь, они отвечают взаимностью. Боюсь, что всё это было вполне предсказуемо. – Совершённый тупик… – упёршись бедром в ящик стола, Мей развернулся ко мне, тут же схватившись за собственную переносицу. – Я опять всё испортил. Справедливо, но лишь отчасти. Мы с ним действительно не продвинулись ни на шаг на пути к общей цели. Но проблема не в Мее. Он работал как про́клятый. Вставая ещё затемно, ведун сразу же с головой нырял в наши занятия земной магией. С упорством и страстью студента-заучки он выполнял все заданные мной упражнения. Сложнейшие теоретические задачи решал неординарно и смело. Наука давалась ему, на удивление, легко. Но когда дело у нас доходило до практики… Мы оба застряли на первом же этапе воплощения нашей оригинальной идеи. Я упёрлась в проблему выращивания янтаря. Живой камень стойко противился моей магии. Ведун безуспешно сражался с металлами. А на бумаге проект Императорского дерева выглядел безупречно. Мы его доработали, тщательно рассчитали погрешности, подобрали оптимальные материалы. Даже вычислили время, наиболее благоприятное для колдовства. И… Злобно ощерившаяся тонкими иглами самородного серебра на полированном камне столешницы одиноко лежала сухая и чёрная ветка… Сегодня впервые Мей был близок к тому, чтобы сдаться. Болезнь по-настоящему сильных мужчин: они все не умеют прощать себе слабость. Я не стала ему возражать. Спорить с такими людьми – бесполезное, глупое дело. Молча отодвинула от себя вглубь стола ящик с осколками крупных кристаллов, отдалённо похожих на янтарь, отряхнула с рабочего фартука крошки обломанных веток и вышла из мастерской. Мне нужно отвлечься. Переключить мысли на что-нибудь абсолютно неважное. Не имеющее отношения к нашей с Меем совместной работе. Забыть об Имперском клейме и о долге. Быстро поднявшись на кухню, тщательно вымыла руки. Задумавшись на минуту, открыла дверь холодильного шкафа (благодаря предусмотрительности Мея заполненного до отказа). Достала свежайшую, потрошёную тушку цыплёнка и круглый горшочек со сливочным маслом. Из соседнего шкафчика для овощей тут же выудила кислое яблоко и баночку крупной, мочёной брусники. За широкими створками старого кухонного стола разыскала пузатый горшок с толстой крышкой. Привычные хлопоты, неторопливые, будничные движения успокаивали и настраивали на знакомый мне созидательный лад. Итак, что мы имеем. Практическую задачу, неожиданно осложнённую несовместимостью магий. Мей не терпит безжизненность металлов. Эта существенная деталь действительно причиняет ему физически ощутимую боль. Я это видела своими глазами. Зелёных прядей в тёмной гриве наследника Кимберли снова явно прибавилось. Я уже знала: эта зелень появлялась в ответ на усталость и раздражение. У меня ситуация прямо зеркальная. С точки зрения магии, янтарь оказался не камнем. Его вырастить я не смогла, как ни старалась. Собственное бессилие угнетало, душило нас с Меем обоих… Я мелко нарезала яблоко, перемешав его с ягодой. Слегка подсолила, добавила крошки сушёного чеснока и теперь заполняла утробу цыплёнка полученной смесью. Любая задача имеет решение. Даже если мы с ним докажем объективную невозможность создания задуманного артефакта – это будет решением. Да, нас оно не устроит, заставляя искать другие варианты, но бесполезным и тщетным не будет. А значит… Крупные ягоды алыми бусинами рассы́пались по столу, за собой оставляя дорожки из красного сока. Плотно фаршированный цыплёнок с немалым трудом поместился в горшок. Сверху лег аккуратный кусочек сливочного масла. Осталось накрыть горшок крышкой, засунуть в просторную нишу кухонной печи, и уже через час нас ждёт вполне приличный ужин. Я замерла, опёршись о край крепкого кухонного стола и зачем-то рассматривая свои влажные пальцы, покрасневшие от брусничного сока. Идиотка. Увлёкшись мужчиной, я забыла важнейшие правила экспериментатора. Не вела никаких наблюдений и ничего не записывала. Непростительная оплошность. Это Мей – настоящий ведун, его область – живая стихия. Постоянно меняющая свои свойства и облик, капризная, жадная. Он всегда руководствуется интуицией, чувствами, ощущениями. Иначе и невозможно. А я? Моя магия предсказуема и статична. Расчёты, таблицы, погрешности. И куда же меня понесло? Мы с Меем сейчас были чем-то похожи на малых детей. В деле, в котором мы – совершенные новички, красовались друг перед другом, демонстрируя свою силу и умения. – Готовишь? – его тихий голос будил во мне что-то невероятное. Тёмную, вязкую страсть. Заставляющую делать глупости и ошибаться, не испытывая при этом ни тени стыда и получая ни с чем не сравнимое удовольствие. Может быть, именно в этом решение нашей задачи? Найти общий язык с чужеродным, искать удовольствие в непривычном? – Да, – оглянувшись, я увидела мрачного ведуна, подпирающего дверной косяк кухни. – Решила хоть как-то тебя вдохновить. – Прости… – он фыркнул тихо и как-то устало. – Кажется, я с каждым днём тебя всё больше разочаровываю. – Набиваешься на похвалу? – Давлю на хвалёную женскую жалость. Я медленно вытерла руки о фартук, совсем не заботясь о пятнах на нём и ловя жадный взгляд ведуна. Ему всегда нравилось целовать мои пальцы. Не спеша подошла к нему. – Ты – лучшее из всего, что случалось со мной… – рвано выдохнув, я просунула руки под полы застёгнутой криво рубашки и крепко прижалась к нему. Ведун на мгновение замер. Потом носом упёрся мне в волосы и прошептал едва слышно в ответ. – Ты – мой единственный шанс стать счастливым. Поверь эгоисту, я знаю, о чём говорю.