Глава 15 · Игорь Антипов

Открыл глаза и ничего не пойму… Маргарита? Я что, в Питере? Когда я приехать успел? Спал? Ничего не пойму, Маргаритка закричала: «Мам, он глаза открыл!» Ну надо же, Юля! Мать с отцом! Ничего не соображу, сон что ли вижу? Немного огляделся… Больница, только что по запаху определил, почему я здесь? Как так получилось? Ох, чёрт… Да меня же кто-то заколоть пытался… Точно… Помню, воспоминания какие-то отрывками: «Огоньку не найдётся?»… «Рекс! Ко мне». Голос мужской, лай собаки, потом вой… Напавший с ножом на меня убежал, а я… Ничего больше не помню. Только… Мама плачет… Сказки кто то читал… Это, наверное, Маргаритка, Юлин голос…

Маргарита… Юля… В горле пересохло. Пить…

Пить хотелось страшно. Меня напоили, вернее, пару глотков сделал, и всё. Обессилил. В руке игла… Капельница. Да… Здорово он меня, раза два, наверное, или три ударил.

— Мы приехали с дедушкой, на самолёте прилетели. — Сообщила Маргарита. — Я тебе сказки читала.

Маленькая моя сиделка.

— Я слышал. Спасибо тебе. Всё слышал, как будто издалека, и голос твой узнал, когда проснулся, подумал, что у вас в Питере сейчас.

Мама плакала, Юля тоже, отец и тот отвернулся, с чувствами совладать не мог, а я? А я рад был, что жив остался, что все родные люди рядом, ждали, когда я приду в себя.

— Рада, что ты проснулся. — Юля взяла меня за руку, а я смотрел ей в глаза, родители всё поняли и вышли в коридор, Маргаритка с нами осталась.

— Юлька, неужели это ты? Приехала?

— Да. Прямо с поезда и на самолёт, мы на Байкале снимались, приехала домой, а тут… Новости страшные. Зашла, не пойму, обувь мужская, решила, что ты приехал, я на кухню, а там Олег Александрович у нас, сначала подумала, что с папой что-то случилось, а он сказал, что с тобой, просил, да что там просил, умолял поехать с ним, мы собрались и на самолёт, ну и прилетели.

Вот как? Значит, отец. Спасибо ему.

— А… Давно я без сознания? — Правда, сколько дней?

При нас трое суток, а так получается четверо, врач сказал, что это невероятно, но факт.

Я не сводил с Юли глаз, вот пример милосердия и сострадания, а не какая-то там Вика, которую я, если честно, видеть не хочу.

— Что невероятно?

— Что ты так быстро вышел из комы, он говорил, что по две недели лежат в коме и больше… Напугал ты нас, Игорь.

— Игорь, а я знаю, что ты мой папа, мне дедушка сказал, знаешь, как я обрадовалась, мы у него дома были, у дедушки с бабушкой огромный дом. Там так красиво.

— Скоро ко мне поедем, у меня своя квартира, тоже не маленькая, не такая, конечно, как дедушкин дом, но тоже хорошая. — Улыбнулся дочке.

— Игорь, нам некогда по квартирам разъезжать, меня всего на десять дней Мирон отпустил, это начальник, глава фирмы «Ласковый ветер».

— И ты хочешь сказать, что вы от меня уедете? — Вот что она говорит, от меня уехать, значит, хочет.

Молча минут пять смотрел на неё.

— И ты меня такого оставишь?

— Некорректный вопрос, я работаю, тем и живу, понимать должен, в другое агентство уходить не собираюсь. А ты что мне сейчас предложить хочешь?

— Руку и сердце, как тебе? Подойдёт? — Не думая ответил вопросом же.

Она пожала плечами, посмотрела на Маргаритку, та внимательно слушала, о чём мы говорим.

— Не знаю. Подумай сам, оно тебе надо? Я не уеду никуда из Питера и бабушку одну не оставлю, она дочку мне вырастила, так что, Игорь… Придётся тебе переехать в северную столицу, если, конечно, ты предлагаешь руку и сердце, и ещё на том условии, если я соглашусь.

— Согласишься, потому что я так хочу. — Вставила своё слово дочка. — Мам, ну почему ты не соглашаешься? Иг… Пап, а мне можно согласиться?

— Можно, Маргаритка, ты же главная, и уж если ты согласна, то мама никуда не денется. — Посмотрел на дочку, даже удивительно… Она рада, что я её папа, но почему Юля не хочет? Далось ей агентство, со мной вообще можно не работать.

Юля посмотрела на нас материнским взглядом, покачала головой. Тут начались обычные процедуры, капельница, уколы какие-то, медсестра зашли, Юля и Маргаритка вышли в коридор.

— Вы меня закололи своими иголками. — Упрекнул медсестру.

— А что делать прикажете, Игорь Олегович? Так положено, чтобы снять всякое воспаление, уколы обязательны. — Ответила Наташа, так эту медсестричку зовут.

* * *

После необходимых процедур в палату вошли Юля и Маргаритка, а с ними… Лера рыжая.

— Игорь, эта девушка к тебе. — Сообщила Юля. — Может нам выйти?

Зачем ты, рыжая, припёрлась? Кто тебя сюда приглашал?

— Выходить не надо, эта девушка ненадолго. — Ответил ей. — Здравствуй, Лера.

Лера внимательно посмотрела на моих девочек.

— Здравствуй, Игорь, я и правда ненадолго, пришла узнать, как ты, смотрю, очень даже неплохо… Рада, что тебе полегчало, потому что всё из-за меня случилось…

— Да при чём здесь ты? — Отмахнулся от неё.

— Я же тебе говорила, что бандиты эти, Пончик и Звонарь, страшные люди, будь осторожнее, а ты отмахнулся тогда, вот видишь, до чего дошло.

— Ты точно знаешь, что это они? Может, вообще случайные люди.

— А кто ещё? Они не прощают обид, особенно Звонарь. Значит, у тебя всё хорошо?

— Можно и так сказать, а это мои девочки Юля и Маргарита, дочка наша. — Посмотрел на них, Лера понимающе на меня, словно спрашивала взглядом: «Что, она простила тебя?», я улыбнулся, она всё поняла. — Девочки, это Лера, психолог.

— Очень приятно, — Юля. — Психолог — это хорошо.

— Мне тоже приятно, я вас узнала, вы… Афродита, питерская модель?

— Да. Это я, это псевдоним мой, — кивнула Юля головой. — Спасибо, что проведать Игоря пришли, поверьте, мы его больше никакому Звонарю в обиду не дадим.

— Это правильно. Ну, я пойду. Ах да… Вот здесь сок и фрукты, я не знаю, что тебе есть можно, купила на всякий случай.

— На своём рынке? Они не отравлены? А то видишь ли я и так болен.— Пошутил ещё.

— Да, а виноград самый сладкий, мой хозяин передал, и пожелал здоровья. — Лера поставила пакет на тумбочку.

— Спасибо… Как хозяина зовут? — Надо же, весь рынок знает, что я в больнице.

— Чёрт их знает. — Выругалась она. — Они правду не скажут. Ахмед, и всё, там полрынка Ахмедов этих, каждый второй.

Маргаритка хихикнула, Юля сдержанно улыбнулась.

— Ну, я пошла, до свидания всем, рада за вас, Игорь, выздоравливай скорее.

Лера ушла, в палате воцарилось молчание, потом Юля спросила:

— Это та самая Лера, за которую ты вступился? Олег Александрович рассказывал, и того Звонаря упоминал, и ещё одного, Пончика какого-то, ищут их, но пока тщетно.

Та самая Лера… Конечно, та самая, неужели эти два дебила меня на тот свет отправить хотели?

— Да, та самая Валерия Аршинина, однажды я вступился за неё, а вот сейчас думаю, они или нет, те двое, что тащили её в машину? Неужели они?

— Наверное, все подозрения есть так считать, Игорь, может, поешь чего-нибудь?

— Не хочу, Маргарита, читай сказку про репку или серого волка, а мы с мамой послушаем. — Предложил ей.

Дочка читала сказку, мы слушали с Юлей, глядя друг на друга, когда в палату зашёл ещё один человек, которого ни я, ни уж тем более Юля не ждали.

— Здравствуйте. — Да, это был Николай Иванович Ефремов, отец Юли.

Она побледнела, поднялась со стула, отец смотрел то на меня, то на неё, то на Маргариту.

— Здравствуй, пап. — Юля всё-таки пришла в себя. — Рада тебя видеть.

У Ефремова округлились глаза, в них мелькнуло удивление и догадка.

— Юля? — выдохнул он. — Это ты?

— Да, это я, а это Маргарита, наша с Игорем дочь и твоя внучка. — Сообщила она отцу.

У того челюсть отвисла, он внимательно посмотрел на девочку и мне кивнул.

— На тебя похожа, и правда, не ожидал вас здесь увидеть, давно приехали?

— Три дня назад, за нами Олег Александрович приезжал. — Так его, Юля, пусть поймёт, от кого отказался. — Сообщил, что Игорь в больнице, и попросил с ним обратно в Москву, ну мы собрались и… В общем, я с поезда и на самолёт.

— А… Почему с поезда? — Ты смотри, заикаться начал.

— На работе была, мы на Байкал ездили, там снимали его красоты, заказ в агентство поступил, вот мы и работали там почти неделю. — Юля тоже растеряна.

Николай Иванович подошёл к Маргаритке.

— Ну… давай знакомиться, я твой дедушка Коля.

Маргарита посмотрела на него со всех сторон.

— Я Маргарита, мне шесть лет, живу в Санкт-Петербурге, с мамой и бабушкой. — Заученной фразой ответила деду.

— Вот как, ты уже совсем большая. Скоро в школу пойдёшь?

— Да. Ну я уже и читать, и писать, и считать умею. — Кивнула Маргаритка головой. — А ты с кем живёшь?

Николай Иванович растерялся от такого вопроса.

— Я? С женой. — Ответил всё-таки дед. — И с дочерью.

Но любопытство ребёнка не было удовлетворено и она спросила.

— А как их зовут?

— Бабушка Лида, это жена моя, и Вика, это дочь.— Объяснил ей дед.

— Вика? А у мамы сестра есть Вика, она к нам приезжала с И… Ой, с папой… — Всё никак у неё не получается без запинки меня папой назвать.

Николай Иванович посмотрел выпросительно на Юлю. Она кивнула головой.

— Ну это и есть моя дочь, и твоя мама тоже моя дочь.— Кивнул дедушка головой.

«Мама тоже дочь», ты её и знать то не хотел, из дома выгнал, опозорила она его, а теперь дочь. Ну и жук ты Николай Иванович.

— А ко мне в гости поедешь? — Это он Маргаритку пригласил, она посмотрела на меня и на маму.

— Нет, мы к дедушке Олегу поедем. Мы у них остановились, да, мам?

Юля кивнула головой, Николай Иванович обнял Маргариту.

— И ко мне приезжайте, я вас ждать буду, мама знает, где я живу.

Тут он повернулся ко мне, как будто только сейчас заметил, что я здесь.

— Игорь, как ты? Я про тебя совсем забыл, растерялся, не каждый день узнаёшь, что у тебя внучка есть, почему ты мне раньше не сказал?

Не сказал, а я знал? Сам-то месяц назад узнал.

— Я сам не знал, вы же выгнали дочь из дома, я вообще не знал, где она. В лоб ему ответил, что можно с больного человека взять.

— Значит, это ты те фото сделал.

— Да, по просьбе вашей дочери Вики, ей мешала Юля, вот она с моей помощью выжила её из дома, ещё есть вопросы?— Прямо сейчас буду я скрывать тут что-то, и так семь лет молчал.

— Что? Вика? Да зачем ты врёшь? Вике тогда лет четырнадцать было.

— Да, она подростком была, но именно такие подростки и способны на подлость, а я повёлся хотя уже и… взрослым был. Мне нравилась Вика в одно время, думал эти фотки ей так просто нужны, одну скинул ей, а она всему миру. После этого признаюсь честно убить её хотел, поэтому и сейчас о ней слышать не могу, если заявится сюда-выгоню. Так что пусть не приходит. Кстати… Жена ваша думаю в курсе была.

— Я… Я не верю…— Тихо ответил Николай Иванович.— Не могли они… Как же так?— Маргаритка прижалась к матери, Юля отвернулась от нас.

— Пап, я скоро уеду, и сюда возможно никогда не вернусь, поэтому не надо никаких скандалов, живите как жили, ничего не знали обо мне и хорошо.

— Что? Скандала не надо? Да я их сегодня же выгоню обеих!— Огонь… Да, Ефремов вспыхивает, как спичка.

— Успокойся! Тебе мало того что меня выгнал? Ни разу за семь лет не поинтересовался что со мной, а теперь и Лидию Филипповну с Викой выгнать хочешь? Зачем тебе это? К матери хоть бы раз приехал. Скажи ты вообще человек, или деревяшка бесчувственная?

— Юль…

— Не надо, запиши адрес новый, я квартиру купила, свою бабушка жильцам сдаёт.— Юля продиктовала ему.— Съезди, проведай. Номер телефона у неё тот же.

Николай Иванович с видом побитой собаки смотрел и на Юлю, и на Маргариту, как будто жалея о том своём поспешном решении, но ничего уже не мог исправить, поэтому молча вышел за дверь, потом вернулся.

— Юль, Маргарита и ты, Игорь, приезжайте ко мне, ждать буду. — Не дожидаясь ответа, снова вышел за дверь.

В палате наступила тишина.

— Игорь… Зачем ты ему всё рассказал? — Юля посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— Так надо, не могу больше в себе всего носить, ждал, когда он мне по морде врежет. Да посильнее. Он и ушёл-то, наверное, чтобы обдумать всё, пережить.

Часть 2. Ефремовы.

Николай Иванович приехал домой, Лидия с Викой сидели в гостиной, смотрели фильм.

— Добрый вечер. — Поздоровался он. — Кино смотрите?

Ответила ему Лидия.

— Смотрим. Ты был у Игоря?

— Был. — Кивнул головой Николай. — С внучкой познакомился, с Юлей повидался.

Он посмотрел на своих любимых девочек, они бровью не повели.

— Значит, всё знали? Почему мне никто ничего не сказал?

— А что тебе говорить? Ты запретил имя старшей дочери в доме произносить, вот мы и молчали. — Вика поджала губы.

— Дочери — да. А вот внучки — нет. И вообще, помолчи, Вика, с тобой особый разговор будет! Мне всё Игорь рассказал, не ожидал от тебя такой подлости. С детства стерва!

— Каждый борется с наследниками как может! Что я плохого сделала? Видел, какая она стала? Афродита, етить-колотить! Красавица! Сроду ни кожи ни рожи не было, а в агентство работать взяли! Ты видел, какая у неё квартира? А машина? А я видела! Она сама богата, ей твои деньги не нужны!

— Ошибся, не ту из дома выгонять надо было. — Николай Иванович грозно посмотрел на дочь. — Выросла стервой!

— Коля… — Ахнула жена. — Как ты можешь? На родную дочь?

— На родную? Ты ведь тоже всё знала? Почему молчала? Почему не сказала мне? Какие же вы обе подлые… И ты после этого за Игоря замуж собиралась? Напрасно. Юлю он на тебя не променяет.

— Посмотрим ещё, она в Питере а я здесь!— Выпалила дочь.— А ты… Ты сам во всём виноват! Ни в чём никогда не разберёшься и рубишь сплеча!

— Да, Вика права, не вали с больной головы на здоровую, сам не лучше, сам такой же подлый. — Ответила жена. — Сам во всём виноват.

Николай Иванович покивал головой, думая о чём-то.

— Исправлять придётся. Завещание напишу, всё своё имущество, деньги, недвижимость, всё внучке Маргарите оставлю. А ты, — он посмотрел на Вику, — попробуй сама заработать и квартиру, и всё остальное.