Глава 19 · Игорь Антипов

— Игорь, ты ещё не совсем здоров, куда тебе сексом заниматься? Давай ложись, отдохни. — Совсем, что ли, не понимает ничего, разве до этого сейчас?

— Юля… Сейчас я не могу спать, сейчас я тебя хочу так, что совсем ничего не волнует, и вообще ты не можешь знать, что мне полезно, а что нет, что можно и чего нельзя, именно для здоровья мне сейчас только ты нужна, Юлька… Как ждал тогда, что ты вернешься, хотел увидеть, поговорить, правда, я не знал, где ты. Когда узнал, то… Решил, если гора не идёт к Магоамеду, то Магоамед едет в Питер. И приехал.

— И не один, а с невестой, то есть это она сказала, с будущим мужем. — Продолжила она мою тираду.

Юля, Юля, если бы ты знала, что Вика мне вообще не нужна, я вас с Маргариткой ни на кого не променяю.

— Я же этого не говорил, поехал из-за того, чтобы защитить тебя от её нападок, но, как оказалось, ты в защите не нуждаешься, очень был этому рад. Правда… сначала огорчился, когда услышал детский голос в коридоре, думал, ты замуж вышла. Но когда девчонку увидел… обомлел, она на меня похожа, правда ведь?

— Правда. Когда мне впервые показали её в больнице, только взглянула на неё… Говорю медсестре-акушерке: «Точный Игорь». Она посмотрела на меня как-то странно: «Какой Игорь? У вас девочка».

Я засмеялся.

— Не поняли друг друга, ой, она нас с Геркой сегодня уморила, и легенды Древней Греции рассказывала, и всех царей-то и королей она знает, говорит: «Мне мама рассказывала, а потом книжку детскую купила про греческих богов, поэтому я всё знаю, вырасту тоже культурный институт окончу». — Мы засмеялись.

— Так она, а ещё во дворе общается с детьми, слова нехорошие употреблять стала, ругаюсь, она обещает не говорить их, да видно забывается и… вставляет их в предложения.

— Юль, иди сюда, у нас первобрачная ночь или что? Вечер воспоминаний? Юлька… Юлька…

* * *

Утром проснулись одновременно, я доволен и спокоен, Юля рядом, дочка, наверное, спит ещё, напрыгалась вчера.

— Доброе утро, жена… Как спалось? — Обнял её.

Она вздохнула.

— Не помню… Как в народе говорят, без задних ног. — Ответила она на мой поцелуй, да я её вообще зацеловал, а что, столько дней потеряно, даже лет. Да, лет, давно бы уже и детей двое-трое было на радость дедушке и бабушке. — Интересно, мне не звонили… Ах, я же телефон свой выключила!

Она включила аппарат, сказала, что куча пропущенных звонков, Мирон, говорит, десять раз звонил, а я свой и включать не стал.

— Ты вот целуешься, а я зубы ещё не чистила, разве так можно? Гигиену надо соблюдать. — Погрозила она мне пальчиком.

Я тоже не чистил, поэтому всё нормально, ты самая чистая и красивая.

Зазвонил Юлин телефон, она поморщилась и прошептала только: «Ну сейчас устроит мне Мирон», не глядя подняла трубку.

— Алло? — Даже побледнела. — Вика? Здравствуй. Что?

Она включила громкую связь.

— Да это я, говорят, ты замуж вышла, я не верила, отец подтвердил. И ты думаешь, надолго? Да ты хоть понимаешь, что Игорь женился на тебе из жалости. Из-за девчонки твоей, хотя я даже не уверена, что это дочь Игоря.

Юля вздохнула.

— Вика, поздравить меня не хочешь? Или ты только гадости говорить способна? Да, я вышла замуж, действительно, вчера вечером, теперь я и Маргарита на фамилии Антипова, у тебя нет больше вопросов?

— Он не любит тебя, поверь, и бросит, только я пальчиком его поманю. Понятно.

— Вика, не звони больше сюда, и не надо никого провоцировать, у нас с Юлей семья, я люблю её и свою, подчёркиваю, свою дочь, а с тобой у нас нет и не было никаких отношений. Поэтому сюда больше не звони и не приезжай, хорошо меня поняла? — Вот стерва, в первый день настроение испортила.

В трубке немного помолчали.

— А что это? Она простила тебя? Не похоже на нашу Юлечку, да ты сам понимаешь, что никакой жизни не будет у вас, и девчонка вовсе не твоя, она же со всеми подряд…

Отключил телефон и номер Вики заблокировал.

— Никаких контактов с ней больше! Поняла, Юль, ты не слушай её, просто не понимаю, чего она добивается.

— Да я столько от неё гадостей наслушалась, что уже всё равно, не пойму только, за что она меня так ненавидит, ведь семь лет, целых семь лет я не касалась и не лезла в семью, между прочим, в свою, семья отца и моя семья тоже, никто, кроме бабушки, мне не помогал, всё сама, где как, и всё равно она меня старается с грязью смешать. В чём-то упрекает, унижает, хотя сама ещё, наверное, и копейки не заработала. Да, обидно, но, наверное, где-то она права, я семью опозорила.

— Никого ты не позорила, это она позорит и сама себя, и семью, разве ты этого не замечаешь? Завидует она тебе, не поняла ещё? Давай выше нос, не унывать, Антипова Юлия Николаевна.

— Непривычно слышать, хорошо, я в душ. — Она убежала в ванную, а я рассвирепел на Вику, тысячу раз стерва, вот кто она.

В дверь спальни постучали.

— Мама, папа, можно к вам? — Заглянула в комнату Маргаритка.

— Солнышко, конечно можно, иди сюда, красавица, ты где у нас сегодня ночевала? А?— Ох а нарядная то, кто же это ей косички так заплёл?

— Я ночевала в комнате бабушки и дедушки, долго говорила вчера с ними, а когда уснула — не помню, я пришла сказать, что там Иван Грозный приехал. — Шёпотом произнесла она последние слова.

— Кто? — Я опешил от её слов, кто-то нарядился, что ли? Герка учудил? Да он совсем повернулся на своей дури? — Какой Грозный?

— Ну… Дедушка Коля, мамин папа, правда же он такой. — Озорно посмотрела на меня дочка. — А где мама?

Я захохотал просто от души, Маргаритка, ну и сказала, ну так оригинально, сквозь смех я ответил ей, что мама пошла в душ. Схватил её, прижал к себе, хотя мне не разрешали резких движений делать, вернее, не советовали, но как тут сдержаться?

— Понятно, бабушка всех к столу приглашает, минут через двадцать, так она сказала. — Немного отстранившись от меня, с приседанием поведала дочка.

— Значит, успеем, сейчас мама выйдет, и я пять минут управлюсь, тогда пойдём с Грозным поздороваемся, что это его сюда занесло, не знаешь? — Поинтересовался у Маргаритки.

Она пожала плечами.

— Сказал, что с вами поговорить хочет, в общем, сделать вам подарок, понимаешь, пап, и мне подарок, так бабушка мне шепнула на ушко. Понимаешь, в чём дело? — Вот такая история.

Значит, тесть должен подарок сделать, поэтому приехал, а я подумал, что он пошутил просто вчера, впрочем, он человек слова, так что это я зря подумал.

* * *

— Добрый день всем. — Мы все трое спустились в столовую, нас ждут, все уже в сборе.

— Добрый, добрый, вас ждём. — Мама поцеловала нас и распорядилась подавать обед.

Николай Иванович, как всегда, с грозным видом, он даже когда улыбается, выглядит суровым, хорошо, что Юля не в него, она вообще на отца не похожа, наверное, на мать, и характером тоже, это Вика стервозная.

— Маргарита, ну и как, тебе нравится быть Антиповой? — Поинтересовался он у внучки.

Все внимательно на неё посмотрели, что интересно она ответит, дети они же не умеют врать, так в книжке по психологии написано.

— Конечно нравится, теперь и папа, и мама, и я, мы все Антиповы, и я, кстати, — Ввернула слово Маргарита, — теперь не Николаевна, а Игоревна, так в свидетельстве о рождении записано.

— Да? — Дед Ефремов удивлённо посмотрел на неё. — Тебе сказали или ты читать умеешь?

— Конечно умею, мне уже шесть лет, скоро в школу пойду, я и папе в больнице сказки читала, и там дома бабушке, и маме вечером, когда мы с ней спать ложимся.

Николай Иванович всё-таки задал вопрос, которого я почему-то ожидал, но не хотел услышать.

— А разве Ефремова фамилия плохая? Тебе не нравится?

Маргаритка задумалась на секунду, а Юля напряглась, я это почувствовал, сам тоже ожидал от дочери прямого ответа.

— Не очень. — Всё же как неопределённо ответила Маргарита, чем ещё больше заинтриговала деда.

— Почему? На этот вопрос есть ответ?

— Да. Потому что Вика тоже Ефремова, а она недобрая. — Вот тебе что, дед, этот ответ прямой, внучка сказала правду, все молчали, а она продолжила. — Да, недобрая, она маме плохие вещи говорила и мне тоже.— И вдруг передразнила Вику: «А ты не знаешь, Маргарита, кто твой папа? А ты не хочешь его увидеть?»

— А ты что же ответила? — Дед даже есть перестал, во все глаза смотрел на неё, мы не вмешивались в разговор.

— Сказала, что у меня нет папы, если нет, то как и где я его увидеть могу? Я же тогда не знала, что Игорь и есть мой папа, и он тогда мне ничего не сказал.

Мы посмотрели с отцом друг на друга, понимающе посмотрели, а Николаю Ивановичу, видно, неловко стало.

— А ты не боишься, что если Вика узнает об этом и на тебя обидится? — провокационный вопрос задал дед и сам почему-то улыбнулся.

Маргаритка удивлённо подняла на него взгляд.

— Она знает. Я же ей об этом говорила, она не обиделась или сделала вид, что не обиделась, я же не обиделась, когда она плохо говорила, она и вчера в больнице снова наезжать начала: «Игорь не любит твою маму, он её никогда не любил». — снова передразнила Вику.

— Маргарита, я же просила тебя не употреблять в речи нехорошие слова, слово «наезжать» не очень культурное, и вообще, не надо такие вещи дедушке говорить. — не выдержала Юля.

— Почему нельзя? Я же правду сказала, пап, я же правду говорю? Ты же тоже всё слышал. — Дочь посмотрела на меня, ища поддержки, ну не мог же я соврать.

— Правда. Но дедушке этого говорить не надо было, ему неприятно, Вика — его дочь тоже. — Надо остановить немного Маргаритку, нельзя так.

— Ой… Извините, я больше не буду, я не хотела вас обидеть. — заученным текстом извинилась она.

Николай Иванович улыбнулся.

— Не надо извиняться, это хорошо, что ты мне всё рассказала, с Викой я поговорю, она больше не будет наезжать ни на тебя, ни на маму. — Пообещал Маргаритке.

* * *

После, можно сказать, обеда отцы пригласили нас с Юлей в кабинет, Маргаритка осталась с бабушкой. В кабинете первым заговорил отец.

— Собственно, я вот вас для чего пригласил сюда, у меня вопрос: где вы жить собираетесь? Здесь, в Москве, или в Санкт-Петербурге, проще — в Питере?

— У меня такой же вопрос, потому что вы теперь семья, вернее, мы все семья, и должны решить этот вопрос.

Юля посмотрела на меня, я кивнул головой: давай, выноси приговор, на всё сейчас согласен.

— Мы с Маргаритой едем в Питер, я не могу оставить бабушку, надеюсь, вы понимаете меня, за Игоря я не отвечаю, пусть сам скажет, едет он с нами или нет.

— Ну… Другого ответа я не ожидал, ты, сын, надеюсь, тоже едешь в Питер? — Я утвердительно кивнул головой. — Ну так вот, мой адвокат занимается покупкой квартиры, — Юля испуганно посмотрела на него. — Подожди, Юля, я ещё не договорил, — предвидя её вопрос, поднял руку отец. — Квартира двухъярусная, на одной лестничной клетке, как раньше говорили, с вашей квартирой, мой человек ждёт тебя, Игорь, чтобы ты подписал документы, квартира оформлена на тебя.

— Спасибо. — В одно слово с Юлей.

— Не за что, это от чистого сердца, ну, остальное, как всегда, сын, карта у тебя с собой, деньги будут поступать ежемесячно, а вот это твоя карта, Юль, эта Маргариткина, ей тоже, так сказать, нужны карманные деньги, хотя бы на мороженое. — Отец подал Юле карту. — А внучке сам отдам.

— Спасибо. — Снова в одно слово. Юля, правда, добавила: — Да я не нуждаюсь теперь, сама хорошо зарабатываю, а Маргаритке рано ещё, наверное…

— Ну сама — это сама, а это от нас, и Маргаритке не рано, она вон какая деловая у нас. — Мы все засмеялись. — Так, у меня всё.

Николай Иванович тоже сделал нам подарок, обставил всю квартиру мебелью высшего класса и тоже кредитки вручил. Вот что значит дети богатых родителей, коими мы являемся. После подарков отца Юля прослезилась.

— Я ещё хочу завещание на Маргариту оформить и всё ей оставить. — Огорошил нас Николай Иванович.

— Остановись, у тебя ещё одна дочь есть, когда-то ты от меня отказался, теперь что? От неё хочешь так же отказаться? Возможно, внуки ещё будут и внучки, поэтому сгоряча поступать не надо.

Права, моя Юлька во всём права.

— Прости, дочь, я и правда поступил плохо, но вот за то, что внучку шесть лет не видел и ничего о ней не знал, сам себя не прощу. — Покивал он головой.

Наступила тишина, каждый сам себя, наверное, винил в случившемся.

— Не один вы, Николай Иванович, не знали, мы тоже ничего не знали о внучке. Ну что, давайте молодых отпустим, сын, я тебе скину контакты адвоката, он ждёт тебя. Кстати, когда вы собираетесь ехать?

— Хотели завтра, пора. Мне на работу, сами понимаете, какая у меня работа, отлагательств не ждёт, годы берут своё, скоро, как у нас говорят, выйду в тираж, век, может быть, недолог.

— Ну ты, наша Афродита, ещё совсем молода. — Обнял Юлю, как он там? Свёкр?

— Если вы не против, мы поедем в свою квартиру, здесь я имею в виду, в Москве, соберём вещи, и завтра в Питер.

— Да, Игорь, я там с другом созвонился, мы вместе учились, он возьмёт тебя на работу, я договорился, координаты тоже скину на телефон. Вам… на самолёте лучше всего, быстро и комфортно, машину твою пригонят к дому в Питере. Всё. Пока. Завтра провожать приеду.

— Я тоже. — Николай Иванович, ох, даже обнял нас.

* * *

— Мама, посмотри, что мне дедушки дали. — Маргарита показала нам каточки. — Тут деньги мне на мороженое.

Мы посмотрели с Юлей друг на друга.

— Тут не только на мороженое, но ещё и на аттракционы хватит. — Я посадил дочку к себе на колени. — Сейчас в нашу квартиру поедем, а завтра в Питер.

Маргаритка изучающе посмотрела на меня.

— А ты поедешь с нами? Или здесь останешься? Если ты здесь, то и я никуда не поеду! — твёрдо заявила она.

— Почему? — Юля изумлённо посмотрела на неё.

— Как почему, нельзя папу здесь одного оставлять, а то Вика быстро приберёт его к рукам, а я не хочу, чтобы она забрала его. — Ответила Маргарита какими-то странными словами, где она их и слышала, от той старой бабушки, наверное.

— Никто меня к рукам не приберёт. Я еду с вами, к тому же дедушка Олег купил нам квартиру, и мы все там будем жить, в Питере.

— Ура!!! Как хорошо! — Обрадовался ребёнок.

* * *

Вот и моя квартира, как долго я здесь не был, всё на своих местах, чисто, на кухне аромат еды.

— Игорь, здесь, ты смотри, приготовлено всё, и варить ужин не надо. — Удивились мои девчонки.

— Это домработница родителей, мать, наверное, посылала её убрать и приготовить, привыкайте, принцессы, к роскошной жизни.

* * *

Утром мы выехали в аэропорт, вещи, собранные в основном мои, оставили в квартире, шофёр привезёт, когда машину перегонять мне будет.

— Ну, звоните. — Заплакала мама. — Ждать будем. Счастливого полёта.

Отец не заплакал, конечно, но невесел, он внучку на руках держал, Юля, правда, против была, говорит, большая уже, но дед непреклонен. Николай Иванович тоже приехал проводить, пока со всеми распрощались, ещё и с Москвой простились на время. Прощай, Москва, здравствуй, Питер!

Часть 2. Ефремовы.

Николай Иванович вернулся из аэропорта домой, проводил молодожёнов с внучкой, а дома две недовольные дамы.

— Проводил Юлечку? Ой-ой, умница, красавица. — Съязвила Вика, без этого она никак. — Наверное, денег немерено ей отвалил, а как же? Дочка, которую знать не желал, замуж вышла.

— Послушай, Вика, я вообще не понимаю такой агрессии с твоей стороны к Юле, она слова плохого о тебе не сказала, да, хотел всё внучке завещать, спасибо сестре скажи, она и о тебе и будущих твоих детях побеспокоилась.— Снимая обувь ответил отец.

Вика в упор посмотрела на него.

— Да пошла она к чёрту вместе со своей добротой и милосердием! Мямля! И вместе со своей нагуленной дочкой!

— Вика! — Лидия Филипповна, видя настроение мужа, поняла, что сейчас бомба взорвётся, и тогда никому не сдобровать.

— Что, Вика⁈ Что⁇ Это всё ты виновата, это ты заставила меня сделать аборт! Ненавижу! Ненавижу! — С Викой началась истерика.

— Что? Какой… аборт? Что вообще происходит? — Отец смотрел то на дочь, то на жену, ничего не понимая.

— То! Она заставила, — ткнула Вика пальцем в сторону матери. — Если бы не она, я давно была бы замужем за Шавкатом.

— Что? За ка… Каким Шавкатом? — Николай Иванович присел на стул, ему стало трудно дышать.

— Коля!!! — Лидия Филипповна быстро нашла в аптечке валидол и подала мужу. — Под язык, сейчас врача вызову.

Врач приехал, быстро осмотрел Николая Ивановича, сделал укол, сказал, что ничего страшного, это от переутомления, что сделал успокоительный укол, поспит, и всё пройдёт. — После слов врача Лидия вздохнула свободно.