Глава 17

Возле кабинета нас ждет еще человек пятнадцать, не меньше. Ближе к полуночи у нас остаются четверо мужчин. Хочется поскорее все доделать и поехать домой, сил нет никаких абсолютно. Радует только то, что завтра суббота, не придется идти на работу. Делаю себе пометку: нужно попросить внеплановый выходной. Ведь мне никто не оплачивает сверхурочные. Так, кто тут у нас: Сулим Убайдуллоевич 1998 года рождения. «РОЗЫСК» – меня кидает в жар, жмурюсь, может, все это мне кажется? Но нет, красными буквами мигает это опасное слово. Так, когда его подали в розыск? Три месяца назад в Рязанской области. По статье «групповое изнасилование». Мне как-то разом становится плохо. Дышать тяжело, в глазах плывет. Напротив меня сидит преступник, вероятно, насильник, один из. Что делать? – Юля, с тобой все хорошо? – взволнованно спрашивает Мурад. – У меня, кажется, база зависла, вы не посмотрите, Мурад Ахматович? – пытаюсь выдавить улыбку, но, кажется, я на это не способна. Сонливость как рукой сняло. Мне страшно, очень. Что, если бы сейчас я была здесь одна? Охранник Сеня – один на этаж, играющий в стрелялки, не думаю, что смог бы вовремя меня защитить, если бы возникла такая угроза. Мурад оставляет документы и быстро подходит ко мне со спины, внимательно всматривается в экран, хмурится. Я сжимаю потные ладошки под столом. Меня трясет, как в лихорадке. Это не может быть ошибкой. Все данные совпадают. – Что-то случилось? – тихо спрашивает этот гражданин. Бросаю взволнованный взгляд на него. Стараюсь говорить спокойно, хотя дается мне это с трудом. – Прошу прощения, вам придется немного подождать. База зависла. – Он недовольно цокает, сложив руки на груди. Я только сейчас замечаю его нервно дергающуюся правую ногу. – Да, зависла база. Сейчас я напишу в техподдержку, все должны исправить, – спокойно говорит Мурад. Вот же непробиваемый, у нас тут бандит сидит, а ему хоть бы хны. Достает мобильник, что-то быстро печатает. Хорошо, что этот преступник не видит экран моего компьютера, иначе давно бы бежал без оглядки. – Давай пока пригласим оставшихся троих. Ты их потихоньку проверь. А я им пальцы откатаю. – Мурад осторожно сжимает мое плечо, пытается успокоить. Сказать, чтобы не нервничала, ведь я не одна. Мурад открывает дверь и приглашает оставшихся парней. Закрывает за ними дверь на ключ. Они о чем-то весело перекидываются на своем языке. Однако через минуту я понимаю, что разговор обо мне. Видимо, они специально некоторые слова говорят на русском, чтобы даже мне это было понятно: «Ух, какая красивая», «А какая фигура», «Сладкая девочка». Меня в буквальном смысле передергивает. – Рот закрыли, – рявкает Мурад. – Спокойно ждем проверки документов. Юля, проверь их по базе, – командным тоном обращается ко мне. Я послушно киваю. Сейчас я готова следовать всем его указаниям, без вопросов «зачем» и «почему». Беру оставшиеся три паспорта, ввожу в поиск. Шодмонбек Маратович, 1996 года рождения. «РОЗЫСК!» Три месяца назад в Рязанской области. По статье «групповое изнасилование». Дилшод Дуйсенович, 1999 года рождения. «РОЗЫСК!» Три месяца назад в Рязанской области. По статье «групповое изнасилование». Ырысбек Шаданбекович, 1999 года рождения. «РОЗЫСК!» Три месяца назад в Рязанской области. По статье «групповое изнасилование». – Я всех проверила, – откашлявшись, привлекаю внимание Мурада. Он внимательно смотрит на меня. Ждет ответа. – У всех троих, все так же все в порядке, – киваю. – Можно откатывать пальцы и отпускать. – Хорошо, – поддерживает меня, продолжая что-то писать в телефоне. Распечатываю и подготавливаю все материалы на этих четверых. Стоило закончить последние поправки, как в кабинет стучат. Я чуть ли не подпрыгиваю на месте. Страх никуда не делся. Я знаю, что Мурад не даст меня в обиду и скрутит этих четверых в бараний рог, но не позволит им даже прикоснуться ко мне. – Юля, иди открой, это, наверное, уборщица, – спокойно кивает Мурад, не поднимая головы. Послушно встаю, проходя мимо него, он тихо шепчет: «Жди в коридоре». По тону понимаю: это не просьба. В кабинет впускаю троих вооруженных сотрудников полиции, все они в бронежилетах, среди них узнаю Илью. Он как обычно весело подмигивает. У него всегда все на позитиве. За дверью начинается возня, возмущенные крики и скулеж. Что, если бы я была одна? Эта мысль не дает мне покоя. Без Мурада что им стоило зажать мне рот и изнасиловать? Я бы с таким количеством мужчин не смогла бы справиться. Да что уж там, с одним-то не факт, что справлюсь. А что было бы потом? Где бы их искали? И искали бы вообще? Рой мыслей. Дурных мыслей. Качаю головой. Боже, как хорошо, что я не одна. – Юля, все нормально? Ты чего такая бледная? Чего тут сидишь? – спрашивает беззаботный Сеня. – Попросили выйти. Все хорошо, – киваю. Нам, Сеня, можно сказать, повезло, уж мне так точно. Не проходит и пяти минут, как скрученных иностранных граждан выводят под конвоем. Я вскакиваю и бегу в кабинет. Едва за мной закрывается дверь, Мурад прижимает меня к себя, распускает руки, он не спрашивает меня ни о чем. Буквально впечатывает в дверь. Набрасывается на мои губы. Целует, посасывает. Я не сопротивляюсь, не отталкиваю. С каждым его движением, лаской я словно схожу сума, дурею. Он стонет мне в рот. Отвечаю. Мне он сейчас необходим после пережитого стресса, мы друг другу нужны. Жадно хватаю ртом воздух, пока он стаскивает с меня блузку, снимает лифчик. Обхватывает мою грудь, сжимает, крутит сосок. Не могу сдержать стона удовольствия, Мурад ведет по бедрам, задирая юбку. Отодвигает трусики, пальцами ласкает клитор, кружит. Мне хочется, чтобы его пальцы оказались внутри. Еще немного, и я начну просить. – Я возьму тебя сейчас, – хрипит мне на ухо. – Да, – дрожу в его руках, меня лихорадит. Достает презерватив из заднего кармана. Берусь за ремень, быстро освобождаю его от брюк и боксеров, выпуская на волю твердо стоячий член. Он тоже хочет, уже подрагивает в нетерпении. Сглатываю вязкую слюну. Мурад ловким движением натягивает презерватив. Разворачиваюсь, подставляя ему попу. Сейчас я хочу так. Мурад шумно дышит мне в висок, прокладывает дорожку поцелуев от шеи к плечу, не прекращая ласкать мою грудь и клитор. Откидываю голову. Чувствую его головку, движение, и он растягивает меня на всю длину. Мы стонем в унисон. Опираюсь ладонями о дверь, царапаю ноготками. У меня не получится быть тихой. Я не выдержу. – Мурад, нас услышат, – шепчу. Он совершает несколько резких толчков, после говорит: – Если будет невтерпеж, кусай, – и накрывает мой рот ладонью, не позволяя мне даже пискнуть. А дальше Мурад срывается в бешеный ритм. Меня уносит, я скулю и покусываю его ладонь. Это невыносимо-сладкое наслаждение. Он вжимается в меня, крутит бедрами, задевая чувствительную точку, я закатываю глаза, получая долгожданное наслаждение. Кончаю долго, дрожу, поджимая пальчики на ногах. Мурад догоняет меня практически сразу. Он тяжело дышит, его тоже трясет. Он убирает от моего рта свою искусанную ладонь. – Это было вау, – выдыхает мне в губы. Наши глаза блестят, мы растрепанные и потрепанные. Невероятно влюбленные. – Я опять сделала тебе больно? – беру его ладонь с моими следами от зубов. Целую. – Нет, – качает головой. – Ты сделала мне очень хорошо. С тобой по-другому не бывает. Мы наспех поправляем одежду, приводя себя в порядок. – Поехали, я отвезу тебя домой, – подходит к своему столу, собирая все в коробку. Я открываю сейф, убирая документы. Ключи есть еще у руководства, так что при желании они смогут взять то, что необходимо. – Да, поздно уже. У меня еще завтра электричка на восемь утра, – устало тру глаза. Забираю верхнюю одежду из шкафа. К лифту бегу как на пожар, мне так стыдно. Мурад же величественным шагом проходит к лифту, не спеша. – Давай поторопись, – шиплю. – Нас могли услышать. – Не думаю. В любом случае тебе не стоит волноваться, – уже в лифте приобнимает меня за талию. – Это ты можешь не волноваться. Ты-то здесь не работаешь и бываешь крайне редко, в отличие от меня, – негодую. – Ты моя. – Этот наглец щиплет меня за попу. Взвизгиваю от неожиданности. – Ненасытный, – цокаю. – Неугомонная моя, – чмокает в губы. Ну как можно злиться на него. Дома Ланка уже видит десятый сон, я наспех принимаю душ, с наслаждением потягиваюсь в своей кровати. Как же хорошо. Мне порой казалось, что этот день не закончится никогда.