Глава 32

Я взяла больничный. До Нового года остается три дня, ничего страшного не случится, если эти дни побуду дома. На душе так погано, мне на все плевать, хочется лежать в кровати и никуда не ходить. Мурад не звонит и не пишет. Видимо, ему действительно все осточертело. Прикусываю подушку. Утихнет ли эта боль? Когда мне станет легче? Невыносимая тоска. Сердце сжимается от несправедливой обиды. Мой крик захлебывается в приступе тупой боли, которая в считаные секунды разливается по венам. Хочется в голос выть. Зажимаю рот ладонью, нет, не могу себе этого позволить. Хочется вернуться к нему, обнять. И просто быть рядом. К вечеру, мне кажется, я обрываю телефон Мурада. Но в ответ «абонент недоступен». Как же так? Он выключил телефон? Мне нужно услышать его голос. Телефон оживает, на экране высвечивается номер Ириши. – Да. – Юляш, у тебя все хорошо? Что с голосом? – настороженно спрашивает подруга. – Все хорошо, Ириш. – Всхлипываю, мне совсем не хочется портить Ире настроение. Скажи я ей, что у меня полный пиздец, и она сорвется, бросит все и приедет ко мне. А это уже совсем эгоистично с моей стороны. Ира заслуживает провести Новый год с любимым мужчиной, в хорошем настроении, не переживая о непутевой подруге. – Уверена? Мне не нравится твой голос, – не унимается Ира. Она словно чувствует на расстоянии, что что-то не так. Лана точно ей ничего не говорила, иначе Ира уже была бы здесь. – Да, зай, кажется, я просто приболела. Ты уже на чемоданах? – стараюсь перевести тему разговора. – Да, вот жду Ромку, он повез Мурада в аэропорт. – Мое бедное сердце, кажется, делает кульбит. Сердце барабанит с бешеной скоростью. Мурад уехал… – А ты знаешь, какой аэропорт и номер рейса? – Подожди минутку, тут Рома оставлял. Записав все на листок и попрощавшись с подругой, я собираюсь в аэропорт со скоростью света. Вылетаю из дома практически в чем есть. То есть в пижаме, уггах, в зимнем пуховике и с шапкой в зубах. Тот еще видок. Про себя повторяю «успеть, только бы успеть». Аэропорт забит битком. Я выискиваю глазами Мурада. Неужели опоздала?.. Вижу, как Раид идет к стойке регистрации, и несусь к ним на всех парах. – Мурад, – кричу ему. Он резко поворачивается на мой крик. Машу ему, глазами, умоляя дать мне минуту. Он что-то говорит Раиду и идет ко мне. – Мурад. Привет, – запыхавшись, пытаюсь сказать хоть, что-то. – Я звонила… – Я выключил телефон. – У него нечитаемое выражение лица. Я понять не могу, что у него в голове. Думал ли обо мне все эти дни, как я о нем, страдал ли так же, как страдала я? Любит ли он меня? – Прости меня. Прости… Я хотела как лучше, – отдышавшись, выдаю я на одном дыхании. Мне искренне жаль. Так жаль. – Я тебя услышал. – Он притягивает меня и целует в губы. Нежно, невесомо. Просто прощальный поцелуй. По моим щекам текут слезы. Я все потерла… потеряла. – Мне пора. – Он разворачивается и уходит, не сказав ни слова. Не дав мне оправдаться, помириться… Обессиленно опускаюсь на пол возле колонны. Мои ноги словно вата. Перед глазами все плывет. Мой мир в одночасье рассыпался на миллионы осколков. Реальность оказалась настолько жестока, я сама безжалостно разрушила все мечты, спалила все дотла. Я не дала Мураду шанса все исправить, попытаться что-то сделать. Куда проще все похерить и с гордо поднятой головой уйти из его жизни. Я совершенно ни о чем не подумала, действовала на эмоциях. – Девушка, вам плохо? – слышу обеспокоенный голос женщины. – Чем я могу вам помочь? Смотрю на нее сквозь пелену слез. Вытираю мокрые щеки и качаю головой. – Да, мне плохо. Но не думаю, что мне сможет кто-то помочь, – шмыгаю носом. – Знаете, иногда то, что кажется непостижимым, на самом деле лишь наши страхи, пропитанные неуверенностью. Если ты жива и здорова, то все остальное можно пережить и преодолеть, было бы желание. Она протягивает мне тонкую ладонь, я машинально хватаюсь за нее. Женщина помогает мне подняться. – Спасибо, но есть то, что от нас не зависит. И мы не можем это изменить. – Слезы никак не прекращают литься из глаз. Сама не понимаю, почему стою и беседую с совершенно незнакомой женщиной. – Все в нашей голове, – не соглашается со мной она. – Мы можем все, если хотим всем сердцем. Я плохо помню, как приехала домой. Приняла горячий душ, упала на кровать. Голова гудит. Мне физически больно. Поворачиваюсь к стенке, тело по-прежнему сотрясает мелкая дрожь, единственное, что хочется сделать, – это закрыть глаза и не открывать. – Юлечек, может, чаю? – шепчет Лана. – Лан, оставь меня, пожалуйста, мне нужно побыть одной, – говорю спокойно, хотя в душе буря. – Хорошо, если я понадоблюсь, ну… ты знаешь где меня найти. – Молча киваю, будто бы Лана может меня увидеть. Подруга меня больше не трогает. Даже не предлагает чаю. И за это я ей благодарна. Мне нужна эта спасительная тишина. Тишина! Я получаю моральное удовольствие, когда остаюсь наедине сама с собой, со своими мыслями, оголенными чувствами. Сейчас, лежа в одиночестве в пустой комнате, я могу подумать, проанализировать все, что чувствую. Увидеть себя со стороны. Главное, быть честной с самой собой. В душе полный раздрай, пустота. Сколько раз я пыталась заполнить ее работой, учебой, прогулками с подругами. А она все так же продолжает меня сжирать. Я словно бегу от того, чего хочу на самом деле. Меня будит шум бьющейся посуды, что-то гремит и падает. Приоткрываю глаза. Блин, сколько времени и что там делает Лана? Захожу на кухню, недовольно скрещиваю руки на груди. – Лан, ты что делаешь в такую рань? Она повытаскивала всю посуду из шкафчиков. У нас только недавно была генеральная уборка, что на нее нашло? – Да вот, решила перебрать все наши кастрюли. – улыбается. – Чай будешь? – Да. Я смотрю, ты в хорошем настроении. Мы премию получили? – присаживаюсь за стол. – Да, и в этот раз очень хорошую, – улыбается Ланка. А мне совсем не весело. Нет новогоднего предвкушения и радости. – Это хорошо, – пожимаю плечами. Плевать, на все плева-а-ать. – Вот думаю, какой набор посуды приобрести, – хмурится подруга. – Как тебе такой вариант? – показывает телефон, там фото красивого столового сервиза. – А ты кому дарить собралась такой наборище? – хмурюсь. Ире и Роме к их свадьбе мы уже присмотрели подарок и даже успели заказать. – Как кому? – удивляется Ланка. – Мураду на свадьбу, он же свататься поехал, – как бы между прочим говорит. – Вот присматриваю ему подарок. – И эта зараза утыкается в свой телефон, ехидную ухмылку даже не скрывает. – Издеваешься, да? – обиженно смотрю на нее. – Чего это я издеваюсь? Говорю как есть, – пожимает плечами. – Ты же его отшила, он теперь мужчина свободный. Поехал домой, сейчас его там родители обработают, сосватают. О! А может, и женят, у них там это быстро, Никях провели, и все дела. – Я холодею. Пальцы на руках подрагивают. – Лана. – Мой голос дрожит. – Что же мне делать? – опять не могу сдержать слезы, да что такое. – Можем позвонить Маргарите Георгиевне. – Лана задумчиво постукивает пальцами по столу. А Ирина мама-то тут при чем? – Кажется, у нее две кошки окотились, вот можем взять себе пару штук. Мы теперь дамы одинокие. Пусть у нас будут хотя бы кошки, ну или коты. – Лана, не смешно… Я серьезно. Ну какие кошки, – поджимаю губы. – Обычные. И кто тебе сказал, что мне смешно? – А у самой глаза хитрющие, эта зараза явно что-то задумала. Не просто так она сидит и издевается надо мной. – И что теперь? – тяжело вздыхая, переспрашиваю подругу. – Вопрос в другом: чего хочешь ты? – прищурившись, внимательно смотрит на меня. Пытаюсь взять себя в руки. Я за эти дни многое обдумала. И поняла, что несмотря ни на что не хочу терять Мурада. Он мне нужен как воздух, он мой мужчина. Пусть я буду законченной эгоисткой, пусть. Но я хочу быть счастливой эгоисткой. – Я люблю Мурада. Очень люблю. – Мои ладони как лед. Прикладываю их к горячей кружке. Пытаюсь хоть так согреться. – Ты думаешь, его могут женить? – хрипло переспрашиваю. – А почему нет? Что может помешать? Или кто? – вздергивает бровь. – Ты сама дала ему полный карт-бланш начать все с нуля. Прикрываю глаза. Дура ты, Юля, какая же ты дура. – Он не берет трубку, у него вообще выключен телефон. Что я вообще могу сделать? – выкрикиваю, нервы ни к черту. Безысходность ситуации сводит сума. – Многое… – пожимает плечами Лана и принимается не спеша пить чай. Да она издевается! Хочется подойти и как следует встряхнуть ее. – Что, Лана, что? – хватаюсь за голову. – Я все просрала. – Это да, – соглашается подруга. – Ты должна лететь к нему и поговорить. – выдает как бы между прочим выдает. Она каждым своим словом просто убивает меня. Да это невозможно! – Нет, ничего не получится, – качаю головой. – И почему же? – вздергивает бровь и скрещивает руки на груди в негодовании. – Гордость твоя не позволит, м? – Да при чем тут гордость? – кричу на всю кухню. Меня бомбит от эмоций. Обиды и боли. – Во-первых, сейчас билет просто не достанешь на ближайшую дату. Их нет, – развожу руками, я уже проверяла. Все раскупили. – А во-вторых, ты знаешь, что у меня аэрофобия. Я не смогу. Лана внимательно смотрит на меня, молчит. И это молчание громче всяких слов. Я стыдливо опускаю глаза. Лана убеждена, если ты чего-то хочешь, то наплюешь на все, но добьешься. Преодолеешь. Я вижу, она думает о том, что не так уж сильно я хочу, раз свои страхи ставлю выше желаний. – Определись уже, хочешь и дальше лелеять свои страхи или действовать. – Хорошо, – встаю, уперев руки в бока. – Хер с ним, со страхом. Полечу, хоть на метле, хоть на ковре-самолете. Я готова. Но билеты, Лана, сейчас не купить. Увы, – беспомощно развожу руками. Неужели не понятно? – Вот, держи, – протягивает мне лист А4. Внимательно вчитываюсь в строки, и, кажется, даже не дышу. Это блин, что? – Лана, откуда? – хрипло спрашиваю. – Как? – Лети, и миритесь уже. И без кольца на пальце даже не возвращайся, – подмигивает мне. Я в шоке смотрю на подругу. – Лана, ты что, подняла на уши всех своих армянских родственников? – с нервным смешком переспрашиваю. – Ага, они были рады тебе помочь, – счастливо улыбается мне. Я же, не сдерживаясь, подхожу и крепко обнимаю подругу. – Что, если он прогонит меня? – тихо шепчу ей на ухо. – Что, если я ему уже не нужна? – Не поедешь – не узнаешь. Он столько сделал, может, пришла пора и тебе пошевелиться? Лана права, во всем права, сколько можно сидеть и чего-то ждать. – Когда вылет? – отстраняюсь и внимательно читаю всю информацию. Твою ж. Мы с Ланкой срываемся с места. Вылет через три часа. Нужно успеть собраться и вызвать такси. – Лана, мне нужен чемодан. – Уже, – заходит ко мне в комнату со своим чемоданом. – Бери все самое красивое и закрытое, – советует подруга. Быстро закидываю первые попавшие вещи. Сейчас все на эмоциях. У меня внутри все горит. Будто крылья за спиной выросли, есть надежда все исправить, а если не получится… Буду действовать по ситуации. Уже в такси набираю Раида. Его номер мне удалось найти на его страничке в соцсети, надеюсь, он возьмет трубку. Господи, только бы взял. Лана провожает меня до аэропорта, по дороге пытается подбодрить. Зная мой главный страх. Самолеты. Я до трясучки боюсь летать. Мы как-то собрались поехать в другой город и решили лететь на самолете. У меня случилась паническая атака. Я плохо помню, что было. Но так и не смогла полететь, сдала билет и поехала поездом. В этот раз я не отступлю. Злость на свою бесхребетность берет верх. Я преодолеваю паспортный контроль и спешу на борт корабля. Даю себе установку: если прилечу живой и невредимой, значит, Мурад моя судьба. И я сделаю все возможное, чтобы помириться с ним. Ну, Рашидов, держись, я лечу к тебе.