Глава 41

С нашего скандала прошел месяц. Мама звонила один раз, уточняла, не появилось ли у меня желание извиниться и нормально поговорить. Такого желания у меня нет, сказала ей об этом, и мы больше не разговаривали. А вот с Викой напротив, отношения стали налаживаться. Мы чаще стали созваниваться, переписываться. За этот месяц она раз пять приезжала ко мне поболтать ни о чем и обо всем на свете. Я узнавала сестру с другой стороны, она больше стала открываться мне. С чем это связано, я сказать не могу, думаю, все же последний скандал стал переломным моментом. О родителях мы не говорили. Вика даже нашла общий язык с Мурадом, они очень мило побеседовали. И меня, если честно, это порадовало. Какие бы ни были у нас с Викой в прошлом отношения, она моя сестра, мы выросли вместе, и я по-своему люблю ее. Хочется верить, что мы сможем поддерживать хорошие отношения. Мураду я очень осторожно рассказала о разговоре с родителями, о нашей ссоре, не стала ничего скрывать. Мне было очень неудобно перед ним, ведь его родители приняли меня как родную, а вот мои… устроили грандиозный скандал. Сегодня воскресенье, и я у любимого дома. И пока он бегает ранним утром в парке, решила порадовать его чем-то очень вкусным. Долго думала, что приготовить, и решилась на манты. Провозилась я с ними больше часа так точно. Несколько поворотов ключа, и в коридор заходит запыхавшийся Мурад. – Ого! И чем это так вкусно пахнет? – кричит из коридора. Я выбегаю из кухни и кидаюсь ему на шею, целуя. – Привет, я приготовила для тебя вкусняшку. Мой руки и к столу. – Еще один поцелуй в губы и еще. Оторваться бы. Я быстро сервирую стол, мою грязную посуду. К приходу Мурада на кухне полнейшая чистота. – Я готов, что там у тебя? – присаживается за стол и с лукавым интересом смотрит на меня. – Вот, это моя манта. – Мурад смеется в голос. – Твоя что? Манта́? – Смеюсь, черт. Двусмысленно, конечно, прозвучало. – Я много приготовила, надеюсь, получилось. – Отсмеявшись, ставлю тарелку с мантом. – Пробуй. Мне очень хотелось чем-то вкусным порадовать его. – Очень вкусно родная, очень, – прикрыв глаза, хвалит меня. – Давай еще, чего только один подала к столу? Улыбаюсь. Волна щемящей нежности заполнила мое сердце. Ура, ему понравилось, понравилось. Из пароварки выкладываю все свои манты на большое блюдо. – Приятного тебе аппетита, – чмокаю в губы. – Позволь я поухаживаю за тобой, – подмигивает мне, берясь за мою тарелку. – Что? – приподнимает брови, удивленно смотрит на мой изучающий взгляд. – Ты знаешь, мне нравится все, что сейчас происходит. Нравится просыпаться и засыпать с тобой. Вместе завтракать и болтать обо всем на свете, – смущенно признаюсь ему. – Мне тоже. Так и должно быть. – Нас отвлекает звонок моего телефона. Интересно, и кто в такую рань хочет меня? На дисплее моя сестра. Странно, она никогда не звонит так рано, обычно спит в это время. – Да, Вик. Привет. – Привет, систр. Ты дома? – У Мурада. Что-то случилось? – Тебе Слава не звонил? Слава – это мамин младший брат, и хоть он нам является родным дядей, мы всегда зовем его по имени. А все исключительно потому, что у нас разница в возрасте всего тринадцать лет. – Нет, – настораживаюсь. – Он звонил маме и кричал, чтобы мы все приехали, иначе он собственными руками убьет Варьку. – Ахаю. А Варя-то тут каким боком вылезла? Ничего понять не могу. – Подожди, а причем тут сестра Кати? Что они не поделили? – Катя – жена моего «дяди», и сейчас я понять не могу, чем могла насолить им Варя. – Он не сказал, кричал лишь, что эту суку удавит, так что нам лучше поторопиться, – встревоженно тараторит Вика. – Поняла, я приеду. Тебя забрать или ты с родителями? – Я уже в такси. Подтягивайтесь. Скидываю звонок. Во дела. – Юля, что случилось? – обеспокоенно спрашивает Мурад. – У моей мамы есть младший брат, Слава. Самый замечательный дядя на свете. Самый лучший. Бабушка с дедушкой рано ушли из жизни, и долгое время дядя жил с нами, можно сказать, мы вместе выросли. Он живет в Новокосино, женат, у него потрясающая дочка, ей три года, Ангелина. У его жены Кати есть родная сестра Варя, я не знаю, что там случилось, но Славка кричит, что прибьет Варю. Мне нужно поехать. – Собирайся, я отвезу тебя, – кивает, убирая посуду со стола. – Ты поедешь со мной? – с надеждой спрашиваю, от его поддержки я точно не откажусь. – Конечно, – подходит, обнимая меня. – Мы теперь всегда вместе. Срываюсь с места и бегу собираться. Единственное приличное из одежды, что имелось у Мурада, это мое черное теплое платье с горлом. Мурад в черных джинсах и водолазке в цвет. – Готова? – окидывает меня довольным взглядом. – Да, поехали. Черный «прадик» не спеша лавирует в автомобильном потоке. Яркое морозное солнце слепит глаза. Блаженно щурясь, я откидываюсь на сиденье, наслаждаясь его лучами, стараясь впитать в себя хоть толику яркого солнышка, зарядиться позитивом. Сегодня Мурад впервые встретится с моими родителями. Сейчас я обещала себе не думать о плохом, мои родители могут быть жестоки ко мне, но не станут ругаться на публике, при всех выяснять отношения. Почувствовав руку Мурада на своей коленке, окончательно расслабляюсь и разрешает себе немного помечтать. Я уже представила, как пойду в свадебный салон, подберу особенное платье, в голове уже нарисовала себя очень красивой восточной невестой. Хочется счастливо зажмуриться от красивых картинок в голове. – Родная, – привлекает мое внимание Мурад. – Приехали. Идем? – Быстро, – искренне удивляюсь, не прошло и двадцати минут. – Да. Пошли, нас уже жду, – киваю, выходя из машины. Дверь нам открывает взволнованная Катерина. – Привет, Катюша. Ты как? – Мы тепло обнимаемся. – Привет, ой, не спрашивай, полный пистец, – отмахивается, переводя свое внимание на Мурада. – Здравствуйте. – Катюш, познакомься, мой Мурад. – Катюшка распахивает входную дверь, пропуская нас в просторный коридор. – Здравствуй, Мурад, рада с тобой познакомиться, – смущенно кивает ему. Да, мой большой восточный мужчина смутить может на раз. Мурад отвечает на приветствие, сияя своей обворожительной улыбкой. – А Славка где? – оглядываюсь по сторонам. – Готовится к сольнику, – страдальчески качает головой. Дело плохо. Слава – самый добрый, душевный человек. Отдаст последнюю рубаху нуждающимся. Работает мастером на военном заводе, все в дом, все в семью, скромный и очень порядочный человек, до первой рюмки. Мы раньше шутили, что после третьей стопки Слава засыпает, просыпается боксер Славений, готовый рвать и метать за любой косой взгляд. И самое ужасное: наутро он все плохо помнит. Если Катюша сказала о готовности к сольнику, значит, было выпито не больше двух рюмок, до кондиции «сейчас я устрою мордобой» еще шесть рюмок. Но словесный понос будет всем обеспечен. – О! Племянница моя любимая приехала, – выходит из кухни, покрасневший Слава. Подхожу к дяде, обнимаю его, целуя в щеку. – Ты чего это, уже приговорил пару стопок? – тихо спрашиваю. – Приговоришь тут от таких событий, – качает головой. – Знакомь уже. Мне твои родители всю плешь проели, – кивает на Мурада. – Мурад, познакомься, пожалуйста, Вячеслав, мой дядя, – поворачиваюсь к любимому, представляя уже подвыпившего дядю. – Можно по-простому, Слава, – кивает ему дядя. – Значит, зятем будет мент, – страдальчески морщится. Ментов он не жалует, частенько налетал по молодости лет. – Рад знакомству, – протягивает руку Мурад, дядя с готовностью отвечает на рукопожатие. – Взаимно. Племянницы у меня лучшие, все потому, что я их воспитал. – Закатываю глаза, начинается. – Обидишь – кадык вырву. – Не обижу, – улыбается Мурад. Подходя ближе ко мне, приобнимает за талию. Мы проходим в большую гостиную четырехкомнатной квартиры. Мои родители, Вика, плачущая Варя и хозяйка квартиры, сидящая в углу в большом мягком кресле, мама Кати и Вари – Мария Васильевна, тоже плачет, вытирая слезы платочком, сердце в пятки уходит. Да что случилось-то? Также здесь старший брат Кати и Вари – Костя. Ну вот, все в сборе. – Всем здравствуйте, – привлекаю к себе внимание. – Мурад, мой будущий муж, – представляю сразу всем, чтобы потом не было лишних вопросов. Варя, Мария Васильевна и Костя кивают, приветствуя. Вика машет нам рукой и пододвигается на диване, давая нам с Мурадом сесть. Мои родители выделились, они решили показательно отвернуться. Ну хоть так. Мурад крепче сжимает мою ладонь. – Здравствуйте, – говорит любимый спокойным, уверенным голосом. – Рад знакомству. Слава берет стул из кухни и ставит его по среди гостиной, садится. Словно к реальному выступлению готовится. Варя громко всхлипнула. – Слав, что случилось? – взволнованно спрашивает Вика. – Говори уже. – Дорогая моя племяша, Викуля, случился пиздец, – разводит руками. – Видишь эту большую, красивую квартиру? – После Викиного кивка он продолжает. – Считай, ее больше нет. – Как это? – спрашиваю я.– Что значит «нет»? Говори уже. – Как вы знаете, после смерти моего дорогого и любимого тестя эту квартиру разделили по долям. По равным долям, – уточняет. – Между Костей, Марией Васильевной, Варей, ее дочерью Лизой, Катюшкой моей ненаглядной и дочкой нашей Гелей. Буквально вчера мне в слезах и соплях звонит эта коза, – кивает в сторону заплаканной Вари, – и сообщает, что квартиру придется продать и большую часть отдать за ее долги. А если точнее… десять лямов. – В гостиной повисает гробовая тишина. Все молча переглядываются, такая новость кого хочешь заставит замолчать. – Варя, а куда ты такую сумму потратила? – тихо спрашиваю. В ответ только громкий скулеж. – Она не скажет, – разочарованно качает головой Слава. – Я смог узнать только то, что она брала микрозаймы и не в одном месте. Говори, собака сутулая, куда деньги дела? – взрывается Славка. Варя вся сжимается, дрожит как лист на ветру. – Слава, спокойно. В каких фирмах? Сколько их? – останавливает дядю Вика. – Пятнадцать фирм по всей Москве, – прикрыв глаза, отвечает Катюша. Она подавлена и разбита. Еще бы, можно сказать, сейчас она теряет родительскую квартиру, в которой прошло все ее детство. Квартира – память об умершем отце. – Может, можно как-то выплатить в рассрочку? Или что-то придумать? – предлагает Вика. – Не может, – качает головой Слава. – Было восемь лямов, остальное просроченные проценты набежали. Чтоб ты понимала, мне сегодня уже коллекторы звонили, угрожали. Ты думаешь, чего она позвонила? Ее за жопу взяли. – Если бы Слава и Костя взяли кредиты по пять миллионов и погасили мой долг, квартиру бы не пришлось продавать, – всхлипнув, подала голос Варя. – Но они не хотят мне помогать. – Глистопарыш, а отдавать эти пять миллионов ты мне чем будешь? А? – взвился Слава. – Отдавать? – искренне удивляется Варя. – Слав, но у меня нет таких денег и точно не будет, я же в садике работаю, откуда? – разводит Варя руками. – Мы же родственники, должны помогать друг другу. – Чего? У тебя что, мозги в квасе забродили? Ты думаешь, я возьму на свою шею пять лямов, чтобы все твои долги покрыть? И десятку лет буду себе во всем отказывать? – пораженно выдает Слава. – Ну мы же родственники, – не унимается Варя. – Какие между нами могут быть долги? – Куда ты деньги дела, пизда селедочная, отвечай? – орет на нее Слава. – Лоха в другом месте искать будешь. Ничего я брать не буду, никаких кредитов, – отрезает. – Почему ты не говоришь, куда потратила такую сумму? – вмешивается в разговор Катюша. Ее, конечно, тоже бомбит, но не так, как Славу. – Тебя обманули? Ты проиграла эти деньги? Может, кому-то подарила? Просто ответь. Варя качает головой, пристыженно закрывает лицо руками. – Может, все обойдется? И с коллекторами удастся договориться? – с надеждой спрашивает Мария Васильевна. – Обойдется, – соглашается с ней Слава. – Ага, и долги простят. Когда вам паяльники в задницу засунут, ваша наивность помашет вам ручкой. Вы с луны упали? Кто вам спишет десять миллионов? – У меня нет таких денег, – пожимает плечами Варя, в глазах у нее какая-то обреченность. – Иди в проститутки, – отвечает Слава. – А что ты ахаешь? Лет через пять, может быть, покроешь все долги. Придется отсосать мешок хуев, чтобы все с процентами вернуть. Хотя… – Он медленно с сомнением осматривает Варю. – За такую пышку много не дадут. – Ты что такое говоришь, выкидыш пиявки? Рюмку лишнюю перепил? – кричит Варя. – Чтобы я да в проститутки? Никогда. – Ты хоть понимаешь, что натворила, ебливая мартышка? – подскакивает к ней Слава. – Ты мать свою без крыши над головой оставила. Ты о дочери своей подумала, когда втайне ото всех свои дела проворачивала? А теперь чего слезы на кулак наматываешь? Решила на нас все спихнуть? Не выйдет. – Я могу продать машину, взять кредит, – прикрыв глаза, говорит Костя. – Но летом мне нужны будут деньги в любом случае. Варя, я не могу взять и подарить тебе такие деньги, у меня тоже семья. – Капитан потные яички, сиди уже со своими предложениями, – отмахивается от него Славка. – Ты посмотри, как у этой алчной заразы глаза загорелись. А где гарантия, что она снова не побежит брать кредиты в ближайшем банке? Ты можешь за нее ручаться? – Костя, опустив голову, качает головой. Варя впадает в истерику. Она рыдает навзрыд. – Ну что, крыса подзалупная, говорить будешь? Или коллекторов с паяльниками ждать будем? – уже спокойней спрашивает Слава. – Ясно. – Я продам квартиру и покрою долги, других вариантов нет, – собравшись с силами, пищит Варя. – Молодец, – поддерживает ее Катюша. – Правильно, продавай. А ты подумала, где ты с Лизкой жить будешь? – Ну квартира-то дороже стоит, на остальные деньги я куплю квартиру, могу и маму к себе взять. – От таких слов Катюша зависает. Катя по натуре своей очень спокойная, никогда не лезет в конфликт. Всегда старается сглаживать углы. Но сейчас ее глаза горят праведным гневом. Она подскакивает к Варе и отвешивает ей звонкую пощечину. – Можешь и маму взять? – кричит Катя. – А ничего, что ты собралась продавать родительскую квартиру? Ничего тебя не смущает? Ты ее заработала? Ты сюда хоть рубль вложила? В том году я давала денег на ремонт, ты отказалась скидываться. А сейчас ты решила! Взяла и решила продать. Что насчет моей и Гелиной доли? Костиной доли? – вздергивает бровь Катя. – Ты должна будешь заплатить нам. – Вообще, чтобы продать эту квартиру, тебе, Варя, нужно получить на это согласие всех собственников. Ты не забыла, что здесь еще и дети несовершеннолетние прописаны? – подает голос до этого сидевший молча Костя. – У Кати есть крыша над головой, – возмущается Варя. – И у тебя, Костя, тоже. – Ах ты, тропическая проститутка, а ничего, что эту квартиру мы взяли в ипотеку? – вздергивает бровь Слава. – Нам еще два года за нее выплачивать. И почему ты взяла и лишила мою жену и дочь родительского наследства? – А не жирно вам? – складывает руки на груди Варя. – И тут доли, и квартиру свою. – Я раньше считал тебя умной, теперь вижу: ты дура дурой, – разочарованно качает головой Слава. – Ты спустила восемь лямов, могла бы на эти деньги хорошую квартиру купить. Пусть не себе, хотя бы дочери своей. А теперь твоя дочь и мать, как нищие цыганки, будут по вокзалам с баулами таскаться. – Встает и идет курить на балкон. Его руки подрагивают, Славу трясет. Мария Васильевна хватается за сердце. Катя срывается с места, убегая на кухню за водой и лекарствами. – Мама, успокойся, слышишь, мы тебя не бросим. Мама, пожалуйста, не плачь, – тихо шепчет ей Катюша. – Слав, скажи маме, что мы ее не бросим, – жалобно просит. – Не бросим, – кивает, поворачиваясь к окну. Что бы сейчас тут Славка ни кричал и ни говорил, он не бросит в беде семью любимой жены. Ради Катюши он способен на все. Я уверена, сейчас он думает, как может помочь Варе. – Вам нужен хороший адвокат. – неожиданно для всех подает голос Мурад. – Вам, Варя, нужно будет объявить себя банкротом и, скорее всего, что-то решить с долями. Точно я сказать не могу, все же юрист не по этой части. Но у меня есть хороший друг, у него своя юридическая фирма. Я могу попросить его, думаю, он поможет. – Варя чуть ли не падает ниц перед Мурадом, Мария Васильевна смотрит на него с большой надеждой. Слава заходит в гостиную, ероша свои короткие волосы. – Юрист твой надежный? – с сомнением уточняет у Мурада. – Я ручаюсь за него. Если он согласиться вам помочь, значит, точно поможет. Он не берет дела, если уверен, что там точно ничего сделать не сможет, – пожимает плечами Мурад. – Так, убираем перхоть подзалупную и слушаем меня, – берет слово Слава. – Сейчас Мурад даст все контакты. Мы с тобой, – кивает на Варю, – едем к этому адвокату, ты ему все – слышишь? – все рассказываешь как есть. И будем решать вопрос. – Варя часто-часто кивает, громко сморкается в платок. – Вот такая у нас шляпа, – разводит руками мой любимый «дядька», падая на свой стул. – Главное, не юлить и не обманывать своего адвоката, – строго говорит Мурад. – Этим самым вы только хуже сделаете. – Я поняла, – тихо шепчет Варя. – Спасибо. – Повезло вам с зятем, – громко говорит Слава, обращаясь к моим родителям. – Боже упаси, – качает головой мама. Папа на нас даже не смотрит. – Мы, наверное, поедем, – подает голос Мурад. – Вот контакты, позвоните и скажите, что вы от меня. Мы тепло прощаемся почти со всеми. Уже в машине я не могу унять разбушевавшиеся мысли. Куда Варя могла деть такие деньги? На что могла потратить? Это же космическая сумма. – Не нагнетай, – слышу спокойный, обволакивающий голос любимого. – Думаю, Никита сможет чем-то помочь. Хмурюсь. – Ты случайно не об Ирином адвокате говоришь? Никита Олегович? – Да. – Он правда хороший адвокат? – Ну за последний год он не проиграл ни одного дела, – пожимает плечами Мурад. – Ты давно его знаешь? – Пару лет. Нас Рома познакомил. Мы как-то быстро сдружились. Тогда еще он работал под руководством Матвейчука. Ого, ничего себе. Это самая раскрученная юридическая компания. В такую очень трудно попасть. Они ведут самые масштабные и громкие дела. Можно сказать, обслуживают элитную верхушку. – Ничего себе. А почему ушел? – прищуриваюсь, не выгнали его случайно за профнепригодность. – Развелся с дочерью Марата Матвейчука. Кому нужен бывший зять? – грустно усмехается. – Ну он быстро поднялся, раз смог открыть свою фирму. – Не быстро, – качает головой. – Просто нашлись те, кто в него поверил. Поначалу он совсем руки опустил, еле вытащили мужика. – Ты в него вложился, помог, – осеняет меня. Моя добрая душа Мурад. – Да, я вложился. Скромничать не буду, – кивает. – Не могу назвать это безвозмездной помощью, так как все же получаю процент. У нас все по-взрослому, контракт и все такое. – Довольно рисковое вложение. Ведь он в любой момент может прогореть, – вздергиваю бровь, внимательно наблюдая за спокойным Мурадом. – Любое дело рискованно и может прогореть. Тут не угадаешь, – пожимает плечами. – И ты веришь в это и вкладываешься, либо вообще лучше не соваться. – Как ты думаешь, куда Варя спустила такие деньги? – перевожу тему разговора. – Ты знаешь, все это похоже на развод, – задумчиво смотрит на меня. Словно подбирает слова. – Что за развод? – Думаю, она встретила мужчину, который навешал ей лапши и впоследствии пропал. Вместе с ее деньгами, – кивает в такт своим мыслям. Я холодею. Что за мужчины пошли и где она могла на такого нарваться? – Ну а почему молчит? Не сдает его? Можно же заявление на него написать, – искренне негодую. – Его вообще может не существовать. Создаешь страницу, переписываешься. Навешиваешь наивной влюбленной дуре лапши, она тебе отправляет деньги. Там же не сразу всю сумму она сняла и отдала. Нет, она на протяжении года брала деньги в разных фирмах. Возможно, поэтапно кому-то отправляла деньги. А когда поняла, что это всего лишь развод, то сделать уже ничего не смогла. – Варю сегодня увидела с другой стороны. Не ожидала от нее, конечно. Она не думая оставила без крыши над головой и дочь, и свою мать. Я уже не беру в расчет брата и Катюшу. Аморальное поведение. Эгоистичное. – Ну вот ты знаешь, чем мораль отличается от нравственности? – задает философский вопрос Мурад. – Чем? – Мораль – это набор правил и установок, по которым ты живешь. Когда мы живем в соответствии с моралью, мы живем по правилам. И очень часто эти правила придумал даже не ты сам. И человек, живущий по этим правилам, часто вынужден делать то, что ему не нравится. – Это эгоизм, нет? – хмурясь, раздумываю над сказанным. – Нет. Когда человек живет так, как ему нравится в ущерб другим или за счет других, это совсем другое. Нравственный человек живет так, как ему нравится, и делает то, что ему нравится, но при этом не наносит никому ущерба. – Варя нанесла большой ущерб всей своей семье. – Да. Она не подумала ни о чем. Единственное, я надеюсь, она сделает выводы. Иначе быть беде, – осуждающе цокает. – Никита Олегович поможет? – с надеждой смотрю на него. – Я не знаю, Юль, будем надеяться, что да.