33. Только с тобой

Юма крутилась перед большим зеркалом в холле первого этажа и ждала папу. Им нужно быть на месте в половине седьмого вечера, а бал у Юмы начинался в пять, поэтому он сказал, что сначала отвезёт её в школу, а потом уже вернётся и они с Лавандой отправятся на такси в Оперу. А после бала её привезёт домой господин Филибер, потому что бал до девяти, а спектакль до половины десятого.

А пока — в зеркале отражалась какая-то совсем незнакомая Юме девушка. Взрослая. И довольно-таки красивая, папа прав. Лаванда уложила Юме волосы и помогла накрасить глаза, а папа подарил подвеску с белым цветком, сказал, ей под платье подойдёт. И ещё дал ей коробочку с маленькими жемчужными серёжками, сказал — их носила его мама, бабушка Маргарита. Это было прямо здорово, и Юма, конечно же, их сразу же надела.

— Отлично выглядишь, — папа спустился сверху.

— Спасибо, — Юма улыбнулась.

— И если вдруг что-то пойдёт глобально не так — звони или вызывай, поняла?

— Я думаю, всё будет хорошо, — сказала Юма со вздохом.

Потому что — хватит уже неожиданностей, да?

Садиться в машину нужно было аккуратно, чтобы не помять платье. И выходить тоже аккуратно.

— Удачи, — улыбнулся папа.

— И тебе тоже!

Они хлопнули друг друга по ладони, Юма закрыла дверь и помахала на прощание. И побежала в школу — потому что вечер уже, прохладно, а она всего лишь набросила на открытые плечи тонкий шёлковый шарф, который дала Лаванда со словами, что так лучше, чем с джинсовой курткой.

Все собирались в классе, а сам бал должен был произойти в большом зале на втором этаже. Там показывали спектакли школьного театра, проводили концерты, а сегодня должны были убрать куда-то все кресла и освободить старинный паркетный пол.

— Привет, — улыбнулась Юме Пилар. — Здорово выглядишь!

Инфа о том, что именно благодаря им троим подвинули госпожу Шу, разошлась довольно быстро. Её не любил решительно никто, а им, оказывается, многие сочувствовали. И когда они по очереди рассказали в пятницу на уроке все свои хвосты новой учительнице госпоже Николетт, и она осталась довольна — а ещё бы, накануне они все трое после обычной тренировки с папой разбирались с тем самым строением клетки с помощью Лаванды — так вот, им много кто потом сказал, что они молодцы. И Пилар как раз среди таких.

— Спасибо, ты тоже, — улыбнулась Юма.

Пилар была в тёмно-синем, ей шло. А её подружка Фанни в розовом, а Жак де ла Мотт прямо в костюме с бабочкой.

Правда, Луи тоже надел костюм, и выглядел классно — стильно и загадочно. Фреда ещё не было, Юма написала — где тебя носит, все уже здесь, и он ответил, хоть и не сразу — скоро буду, всё в порядке.

Но время уже подходило к пяти часам, и нужно было идти в главный корпус. Госпожа Бойд сказала, чтоб отправлялись, а она потом тоже заглянет в зал. Кажется, она хотела успеть проверить какие-то работы, не их, а параллельного класса.

Зал оказался… офигенски красивым. Его украсили яркими листьями, паутиной, магическими фонариками, гирляндами из бледных цветов. Из выпускников кто-то отвечал за украшение зала, кто-то за программу, так, кажется. Ох ты, а ведущая-то Мари-Изабель!

Она выглядела необыкновенно стильно. Длинные светлые волосы завиты в локоны и небрежно сколоты на затылке какой-то штукой с камнями, чёрное платье подчёркивает фигуру, ткань блестит при каждом шаге. Она что-то делала с микрофоном, и спорила с их классной и с девчонками из класса.

Подходили и остальные — на бал пригласили четыре старших параллели, так-то много, три выпускных класса, три класса В, и по два — С и D. Появился Стеф, и он держал за руку свою одноклассницу Лю.

— Привет, а где Фред? — спросила Юма.

— Да его там одевают, — отмахнулся тот.

Он надел просто белую рубашку с джинсами, и у Лю платье тоже было простенькое синее, но он совершенно по-хозяйски держал её за руку. Юма выразительно посмотрела на них, но Стеф отмахнулся свободной рукой.

— Она ж без меня потеряется, не веришь? — и ещё усмехается.

— Верю, верю!

А дальше объявили начало, и Мари-Изабель приглашала всех танцевать и радоваться, и сначала, оказывается, был показательный танец — три пары из её класса танцевали вальс, красиво, Юма подумала, что тоже научилась бы так же.

После же начались общие танцы, и сначала все немного попрыгали под бойкую музыку, а потом Мари-Изабель объявила, что дальше игра, и пригласила выходить желающих парами.

— Пойдём? — спросил Юму Луи.

— Ага, — блин, где Фред-то?

В круг собралось десятка два пар, и Мари-Изабель принялась объяснять, что делать. Короче, несколько несложных шагов, а потом смена партнёра. Прикольно. Попробовали просто под счёт, а потом и под музыку — и это оказалось очень весело. Юма перетанцевала со всеми, кто стоял в кругу, и вернулась к Луи, и тут-то мелодия закончилась. И сразу же начался новый танец — медленный.

— Пошли, а то вместе-то мы и не танцевали, — усмехнулся он.

Часть магических огней погасла. Луи положил руку ей на талию, а вторую просто подхватил. И довольно уверенно повёл Юму — куда-то по кругу.

— Ты умеешь танцевать, да? — восхитилась она.

— Меня учили всему, что полагается знать детям из древней магической семьи, — пожал он плечами.

И вёл её дальше, ей почти не надо было ничего делать самой, только ногами перебирать. В полумраке было здорово медленно кружиться, но где же Фред?

И вдруг… их пара чуть развернулась, и она увидела, как он входит в зал, и вертит головой, и к нему подплывает староста Аделька, вся такая рыжая в облаке лиловых кружев, и берёт за руку, и тащит к танцующим.

И она, чёрт возьми, права — потому что он великолепен. Волосы уложены, смокинг по фигуре, и тоже белая бабочка, как у де ла Мотта. И эта коза Аделька едва не обнимает его! И тащит в середину, чтобы все видели — какой у неё крутой партнёр в танце!

В общем, дальше уже и Луи был не Луи, и танец не танец, Юма едва должалась финала мелодии. И увидела, как Аделька, вцепившись в локоть Фреда тащит его куда-то из зала наружу. Юма уже было рванула за ними, но её притормозил Луи.

— Ты чего? Что-то случилось?

— А… нет… да… наверное, — Юма пролавировала в толпе стоящих у входа и выбралась-таки, Луи шёл за ней.

А там… коза Аделька что-то делала с белой бабочкой Фреда.

— Ой, как здорово, какая штука, я поправлю, да?

Фред стоял столбом и не шевелился, и смотрел куда-то мимо Адельки, и Юма подошла и оттащила её от Фреда.

— Тебя не учили, что других людей нечего руками трогать почём зря?

— Отчего это почём зря? — пропела Аделька. — Может быть, мне нравится? И ему тоже?

— Я сейчас покажу тебе, что кому нравится, — проговорила Юма сквозь зубы.

***

Адель глянула злобно, а потом попёрла на Юму.

— Иди отсюда, поняла?

— Сама иди отсюда, — Юма понимала, что её в любом случае назначат виноватой, но не могла ничего с собой поделать и замолчать, и больше всего на свете ей сейчас хотелось вцепиться в эти рыжие лохмы и плюнуть в наглые накрашенные чуть ли не до бровей глаза.

— Девушки, спокойно, — пока Фред стоял столбом и едва не с разинутым ртом, Луи попытался разрядить обстановку. — Юма, брось её.

— Проваливай, некромант паршивый, — прошипела Адель. — И ты тоже, убогая, это кем же надо быть, чтобы мать бросила и отправила жить за океан!

Тут уже Юма не сдержалась и со всей дури дала ей пощёчину.

— Не смей на мою мать рот раскрывать, ясно?

Адель заревела, а Юма собралась ещё сказать, но её взяли сзади за плечи и оттащили.

— Да угомонитесь же немедленно! Эжени Жервез, приди уже в себя, зачем тебе сдалась эта дура! — очнувшийся Фред держал крепко.

Луи тем временем оттащил тоже рвущуюся в бой Адельку, которая орала что-то про «дай только до тебя добраться».

— Что тут случилось? — из зала появились де ла Мотт и Пилар.

— Уже ничего, — Луи загородил их всех. — Они немного повздорили, но уже разобрались, да же?

— Да, — сказал Фред и потащил Юму… куда-то.

Оказалось — на лестницу, где они сидят на переменках. И мастерски навешал на закуток всякой защиты, чтобы никто случайно не сунулся. Юма села, и тут силы оставили её — она не могла ничего. Ни руку поднять, ни пошевелиться.

— Я дура, да, — прошептала она. — Прости.

Вдруг он хотел с этой… с этой, а она влезла?

— Это ты прости, что так вышло, — он сел рядом. — Я вообще не собирался с ней танцевать! А потом пока сообразил, ну, ты уже пришла.

— Я тебя ждала, а тебя всё не было, — Юма хотела потереть внезапно отсыревший глаз, но вспомнила, что он накрашен, и отдёрнула руку.

— Да это дядя Филибер, он сказал, что меня нужно, ну, одеть и причесать. Да я б лучше джинсы надел, как Стеф, потому что этот костюм дошивали вот прямо сейчас, и причёска чёртова тоже время заняла.

— Зато ты самый красивый сегодня.

— Это ты самая красивая. И вообще, я может быть, тоже хочу танцевать только с тобой, хоть и не умею ни фига? Но я же не иду бить рожу Луи, — усмехнулся он.

— Ты? Хочешь танцевать только со мной? — не сразу поняла она.

А потом как поняла!

— Да, только с тобой. И ну её, дуру эту, вот правда. Будет ещё рот разевать — придумаем, как прищемить ей хвост и не встрять, ещё сама не рада окажется. И даже не думай, ты самая лучшая в нашем классе, в нашей школе и вообще!

Фред не болтун, и наверное, Юма никогда не слышала от него столько слов сразу. Это оказалось… неожиданно это оказалось.

— Так я потому и полезла, что ты тоже лучший в нашем классе и вообще, — вздохнула она и отважилась на него взглянуть.

Почему-то это оказалось трудно. А он взял обе её ладони в свои, и держал.

— Ты просто… как принцесса, — сказал он тихо.

— Принцессы не дерутся, — вздохнула. — А ты как крутой герой, — улыбнулась. — Спас меня от меня самой.

— Я думал, ну, музыка кончится, и она отстанет. А она не отстала.

— Да уже всё, отстала, нет её здесь.

— Здесь и не надо, — покачал он головой. — Я потому и прикрыл, чтоб никого не занесло ненароком, — молчал, потом спросил: — Скажи, Эжени, ты будешь моей девушкой? Или надо как-то иначе сказать? Я не в курсе.

— Почему иначе? — не поняла она.

— Ну мало ли, может у девушек там какие-то правильные слова положено говорить, а парням о них не рассказывают, — усмехнулся он.

— Не-а, — кажется, счастливая улыбка сама поползла на лицо. — Ничего не знаю про слова. Но ты мне очень нравишься, вот. Давно уже. Как никто и никогда.

— И это значит? — он смотрел внимательно.

— Это значит — «да».

— Уф, — выдохнул, прямо выдохнул.

И обхватил её за плечи.

Юма сто раз представляла, как она набирается смелости и рассказывает Фреду, что он ей нравится, и почему-то всегда думалось, что он не найдётся с ответом, и просто будет молчать по обыкновению. А он, оказывается, думал что-то похожее, только о ней. И на самом деле всё оказалось проще. Сказать, и всё. И можно сидеть, таращиться в полутьму, которую еле разогнали осветительные шарики, и молчать. И хорошо.

И они так сидели, и сами не знали, сколько прошло времени. С нижнего этажа доносилась музыка, там танцевали. А потом голоса раздались где-то совсем близко.

— Да я тебе говорю, они здесь, больше им быть тупо негде, — говорил Стеф.

— Посмотрим сейчас тогда, — а это Луи.

И кажется, что-то совсем тихо сказала какая-то девушка, Юма не поняла, какая.

А потом их защита затрещала… и выстояла. Вот так.

— Фред, я знаю, что ты здесь, отзовись! — потребовал Стеф, он всё ещё не отпускал руку Лю.

Юма взглянула на Фреда, они улыбнулись друг другу, и он снял защитный барьер.

— Точно, оба здесь и все живы, — Луи оглядел их внимательно.

— Всё хорошо, — сказала Юма.

— Пошли, там Адельке мозги вправили, — сказал Луи. — Извиняться хочет.

— Кто рискнул? — изумилась Юма.

— Да нашлись желающие, даже много. Тебя многие уважают, на самом деле, ты никогда не цепляешь никого без причины. И тебя лучше даже с причиной не цеплять, а прямо сказать, что и как, — ответил он.

— Значит, пошли.

У дверей в зал и вправду стояла Адель, а ещё — Фанни, Пилар, Жак и Марилинн.

— Извини меня, я не должна была ничего говорить о твоих родных, — пробурчала Адель, не глядя ни на кого.

О как. Нормально, что.

— И ты извини меня, я не должна была драться, — сказала Юма.

— Угу, — кивнула Адель и ушла обратно в зал.

— Всё в порядке? — спросил Жак де ла Мотт.

— Да, уже да, спасибо, — кивнула ему Юма.

— Вот и славно.

В зале снова играла какая-то медленная, тягучая и очень красивая мелодия.

— Пошли, что ли, попробуем, — сказал Фред.

— Давай научимся танцевать, чтоб хоть знать, что делать, — улыбнулась она.

— Потом, — отмахнулся он.

Обхватил её — и она его, некоторые пары так делали. И так, в кольце его рук, было хорошо и немного тревожно, сердце колотилось, мысли путались.

А в финале танца он наклонился и поцеловал её. То есть — чуть коснулся её губ, да и всё, она толком и понять-то ничего не успела. Но — было же, да?

***

Потом они отошли к стене, и стояли там — держась за руки. Все остальные что-то танцевали, во что-то играли — Мари-Изабель ловко рулила какими-то простыми и весёлыми играми, но им было хорошо и так, просто стоять рядом и просто ощущать ладонь в ладони.

— Что ли договорились? — усмехнулся Луи.

Он-то как раз танцевал, и много — ведь далеко не все считают, что он паршивый некромант, для нормальных людей он очень даже хорош.

— Вполне, — кивнул Фред.

Тут объявили следующий танец, и это был вальс — так и сказали, приглашаем всех, кто умеет. Луи усмехнулся.

— Я тогда тоже пойду и попытаюсь.

— Удачи, — синхронно сказали Юма и Фред, и рассмеялись оба.

И с удивлением увидели, как он подошёл не к кому-то там, а к Мари-Изабель, уговорил её — не сразу, ой, не сразу! — отдать микрофон подружке Матильде, и пойти танцевать. Музыка уже звучала, очень красивая, и несколько пар летали по залу на хорошей скорости, и эти двое как-то очень легко встроились и тоже полетели.

Молодец Луи — кажется, сегодня никому не удалось уговорить Мари-Изабель положить микрофон и танцевать. Жак де ла Мотт говорил, что попробовал, но она отговорилась обязанностями ведущей. А Луи как-то смог. И она тоже из нормальных, раз спокойно танцует с некромантом.

Юма так пока до конца и не въехала, что там за тонкости с некромантами, но встречались люди, которые их не любили. Ей-то было всё одно — главное, маг, а какой — это уже дело десятое. Луи же был весьма крутым магом — для их лет, как она понимала. У некромантов все факультативы велись отдельно от остальных, потому что у них сила не стыкуется ни с кем. И их там было со всех классов человек восемь всего, что ли, или девять, он так говорил.

А сейчас они с Мари-Изабель явно оказались самой крутой парой в зале, если б были соревнования, Юма отдала бы им первый приз.

— Пошли в центр? — вдруг спросил Фред. — Музыка красивая.

Это точно, музыка красивая. И в центре не затопчут, танцуют по кругу.

Им досталось около минуты музыки… замечательной музыки, нужно найти и скачать себе. Молодец Мари-Изабель, она вроде говорила, что музыку тоже сама подбирала. Хоть они и не умели двигаться так, как остальные, но — просто неспешно кружились, и это оказалось — невероятно.

И до самого конца они с Фредом так и были — рука в руке. Никто больше не отваживался к ним приставать или заедаться, или даже просто приглашать. А Луи остался где-то там, возле микрофона, и следующую игру Мари-Изабель показывала с ним в паре, и пару танцев они ещё станцевали вместе.

А потом оказалось, что уже финал. Последний танец был простой и для всех, Мари-Изабель снова показывала движения, и они тоже вышли поучаствовать, и было весело и здорово. В конце все просто бежали за ней цепочкой, и крутились в парах, и едва не попадали. И Аделька вполне так танцевала — с кем-то из В3. Так что — живём дальше.

А потом Фред связывался с дядей Филибером, Стеф говорил, что Лю тоже нужно отвезти домой, и они пошли ждать на крыльцо школы. Туда же вскоре вышли Луи и Мари-Изабель.

— Ты очень здорово всё сделала, — сказала Юма.

— Спасибо, — улыбнулась та. — Я старалась.

— Она хотела ещё и аппаратуру сейчас тащить по местам, хорошо, нашлись другие, и вообще у них в классе не она одна, — усмехнулся Луи.

— Добрый вечер, — услышали они вкрадчивый знакомый голос.

Юма оглянулась — да это же брат Мари-Изабель!

— О, привет, — закивала она.

— Сколько знакомцев, — сверкнул улыбкой тот. — И все невыразимо прекрасны. Марибель, я, как ты понимаешь, за тобой.

— Не обязательно, — фыркнула она. — Луи проводит меня до бабушки.

— Бабушка сидит там с большими часами в руках и ждёт нас, и если мы задержимся — пойдёт искать, будто не знаешь, — он с интересом взглянул на Луи.

— Ой, можно подумать, — дёрнула плечом Мари-Изабель. — Ну, иди за нами следом. И доложишь бабушке, что всё в порядке.

— Ладно, пойдёмте. По дороге представишь меня господину некроманту и расскажешь, откуда он вдруг взялся, — усмехнулся он.

Они помахали Юме и компании и пошли куда-то через школьный парк пешком.

— Я вижу, приехал дядя Филибер, пойдёмте! — завопил Стеф.

И они пошли к машине, а там Стеф громогласно объяснял, что сначала нужно отвезти Юму, а потом уже Лю, потому что Юма живёт ближе.

Никто не хотел садиться на первое сиденье, и тогда Юма фыркнула, подмигнула Фреду и села туда сама. Так и отправились

Она думала, её просто довезут, да и всё, но господин Филибер сказал — пошли, проверим, что всё хорошо. И они выбрались из машины — Юма с Фредом и он, и пошли через задние ворота к дому. И не сразу поняли, что в саду что-то происходит.

— Сильнее, понял?

— Да не могу я сильнее!

— Сейчас уже приедет хозяин всей этой хрени, не успеем! Шевелись!

— Я и так чуть не упал с лестницы! А сейчас ты попадёшь по моей ноге!

Юма переглянулась с обоими Долле и хотела было рвануть вперёд, но они оба жёстко тормознули её — за одно плечо и за другое. Господин Филибер показал обоим — а ну тихо, и двинулся вперёд, они за ним.

И увидели… Юма знала несколько слов на обоих своих языках для того, чтобы это назвать, но все они были исключительно неприличными. Потому что какой-то человек сидел прямо в чаше фонтана и красил его изнутри какой-то светящейся краской, и уже успел написать на нём пару тех самых неприличных слов, и прямо на плитке главной аллеи тоже что-то было написано. А ещё двое неизвестных стояли возле одного из кипарисов у края дорожки и что? И пытались его срубить.

Господин Долле уже взялся за зеркало и тихо командовал кому-то — площадь Старого Короля, немедленно. А потом, кажется, папе — Тео, бросай всё и беги. Фред тоже не остался в долгу, тоже говорил в зеркало — зря вы с нами не пошли, тут такое!

Сначала появился из теней Луи, он держал за руки Мари-Изабель и её брата, видимо, они так пока не добрались до дома. Потом снаружи за воротами открылся портал — наверное, магической полиции. А потом Юма увидела, что дракону, которого так долго и тщательно выстригала Лаванда, свернули голову — вот просто свернули голову, наверное — сломали дерево внутри, и ей стало так плохо, что она забыла обо всей возможной осторожности, стремительно подкралась к негодяю, сидевшему в фонтане, схватила ведро с остатками краски и надела ему на голову.

И только потом заревела.