9. Беседы с людьми и котами

И всё же родительство оказалось для Тео не таким радужным, как показалось с начала.

Эжени демонстрировала полную разумность — от момента встречи в аэропорту и дальше. Она прислушивалась к тому, что ей говорили, была готова обсуждать и договариваться, не капризничала, не скандалила — а он, честно сказать, ожидал как раз капризов и слёз, памятуя о том, как нередко поступала Вирджиния. Но нет — нельзя так нельзя, не сейчас так не сейчас.

В школу приняли, занятия начались, пару первых дней Тео отвозил её утром и забирал после уроков — его работа должна была начаться ещё через пару недель, а пока — завершить ремонт, и пускай Эжени привыкнет к школе.

На третий день она попросила разрешения добраться сама, и даже осознала, что придётся встать пораньше. Ничего, встала, отбыла на метро, сообщила, что добралась вовремя. После школы тоже добралась вовремя, вроде бы всё было неплохо.

Потом ещё и друзей привела посмотреть парк — и как понял Тео, это оказались племянники Филибера, оба. Со старшим она училась в одном классе, второй на два года младше. Нормальные племянники.

А в пятницу второй недели пребывания Эжени в школе после обеда с Тео связалась её классная наставница и спросила, можно ли с ним побеседовать в ближайшее время. Тео согласился — наверное, какой-нибудь технический вопрос, да? И написал, что готов.

— Здравствуйте, господин Жервез, — тут же откликнулась в зеркале рыжая учительница.

— Здравствуйте, госпожа Бойд, — кивнул он. — Какие-то проблемы?

— В перспективе — да, и немалые, — тут же сообщила она.

— Рассказывайте.

— Понимаете, Эжени раньше не жила среди магов и не общалась с магами. Она совершенно не представляет себе правил жизни в магическом сообществе. Её образ действий — можно всё, если поймали — повиниться или сбежать, а спустя некоторое время начать сначала.

— И… что же она делает?

Госпожа Бойд вздохнула и улыбнулась.

— Пытается давить ментально на учителей. Ей уже даже пару раз сказали, что так делать не следует, она оба раза извинилась, и на следующий день была готова пробовать снова.

Давить? На учителей? Зачем? Тео не понимал. Всё равно ж будет известно.

— И что ей нужно от учителей?

— Чтобы не спрашивали по тем предметам, которых она не знает.

— Так, и каких предметов она не знает?

— Эжени отлично справляется с математикой и физикой, лучше многих. У неё нет и не может быть никаких проблем с англицийским языком. Всё хорошо с информатикой и физкультурой. Но она не знает истории — и это понятно, у неё раньше преподавалась другая история, о здешней же самое абстрактное представление. Также она не знает и франкийской литературы, и не готова дома читать, при том, что с языком, как она и говорила, всё хорошо — говорит, читает и пишет она грамотно, и в её речи почти нет сленговых выражений.

— Ещё не выучила, наверное, — меланхолически добавил Тео. — Научится.

Госпожа Бойд рассмеялась.

— Очевидно, так, — кивнула она. — Так вот, Эжени пытается воздействовать на госпожу Кили, чтобы та не спрашивала у неё домашнее задание. И на господина Триплена, историка. Но они маги, и ей не удаётся. Каждый уже побеседовал с Эжени, а после второго-третьего раза и со мной. Я думаю, вам тоже стоит попробовать.

Тео хмыкнул. Это что, упорство, нежелание признать, что как раньше, уже не будет, или что-то ещё? И как построить разговор, чтобы дошло?

— А как у неё с одноклассниками?

Госпожа Бойд усмехнулась не слишком весело.

— Понимаете, там всё то же самое. Но в отличие от учителей, одноклассники отвечают ей тем же. Почти все, до кого она успела дотянуться.

— О, значит, успела не до всех?

— С таким же новичком Фредом Долле у неё не то нейтралитет, не то договор о сотрудничестве. Он даже позавчера защитил её от агрессии девочек. А Луи Тьерселен — некромант. Его она не трогает, или знает, что бесполезно, или просто не трогает.

— А проблема-то в чём? Чего от них от всех хочет Эжени?

Госпожа Бойд вздохнула.

— Как и от преподавателей — чтобы что-то делали, или не делали, или не говорили, или наоборот, говорили. Она привыкла так действовать, и привыкла, что ей сходит с рук. А теперь — нет. И кажется, удивилась, когда обнаружила, что и сама может стать объектом чужого воздействия. Она даже толком не умеет защититься, между прочим, настолько привыкла к безнаказанности. Я понимаю, что всё это от того, что Эжени росла вне магического сообщества. Но теперь уже не так, и ей нужно научиться жить среди себе подобных. На занятиях магией ей тоже трудно, кстати, потому что силы много, а контроля нет, и никогда в нём не было нужды. Одноклассники в этом плане умеют больше неё, просто потому, что их учили, а её — нет.

— Я понял, госпожа Бойд, — медленно кивнул Тео. — Я поговорю с Эжени. Ну, попробую, — усмехнулся он.

— Отлично, в союзе с вами и мне будет проще, — улыбнулась в ответ она.

Тео глянул на часы — Эжени должна вот-вот приехать из школы. Значит, поговорим.

Она появилась, как обычно — громко поздоровалась, убежала наверх, где с прошлой недели обустраивала себе комнату, через некоторое время скатилась по перилам вниз.

— Папа, ты какой-то загруженный.

— Ни за что не догадаешься, кто меня загрузил.

— Нет, конечно. Расскажешь?

О, уже без попыток воздействия, и то хорошо.

— Конечно. Скажи-ка, неужели тебе никто не говорил, что вторгаться в чужое личное пространство ментально — нельзя?

— Нет, а что? Что будет-то? — и смотрит настороженно, собралась и закрылась.

— Будет в зависимости от того, что и кому ты сделаешь. Кто-то закроется от тебя, кто-то ответит тем же. Кто-то может ответить иначе, словами или магической силой. И что ты будешь делать тогда?

— Вообще-то они отвечают, — пробурчала Эжени.

— А ты бы что делала на их месте?

— Не знаю, — вздохнула она.

— Давай договоримся, что ты не будешь больше так делать. Ни с учителями, ни с одноклассниками. Кстати, что у тебя с защитой от воздействий?

— Плохо у меня с защитой, — она уставилась в пол. — Я ж этому не училась. А все могут.

— Если человек растёт среди магов, то выучивается быстро, — усмехнулся Тео.

У него-то оба родителя были магами, и он довольно рано наловчился прятать кое-какие свои мысли. Ничего серьёзного, как он сейчас понимал, но тогда ему бы не хотелось, чтобы об этом знали.

— А я выросла в зачуханном районе Новой Массилии, — мрачно сказала Эжени. — Откуда я буду всё это знать, скажи?

— Ты знаешь многое, у тебя, как я понимаю, всё хорошо с языками, и с некоторыми предметами тоже, не самыми простыми. Госпожа Бойд говорит, что по её предмету ты отлично успеваешь.

— Правда, да? — она даже голову подняла. — А мне показалось, она уже пожалела, что со мной связалась, ей же все на меня уже успели пожаловаться. А она тебе тоже пожаловалась, да?

— Мне не показалось, что пожаловалась, — покачал он головой. — Твоя классная наставница выглядит разумным человеком.

— А ещё она красивая, — сообщила Эжени, поглядывая из-под ресниц. — И не замужем, мы спросили.

— Это сейчас вообще не имеет значения.

— А что имеет? То, что я плохая?

— Ты не плохая, ты нормальная. Просто не умеешь жить среди магов. И тебе придётся научиться это делать. Начнём с защиты?

— Хорошо, — тут же согласилась она.

И дальше они около часа тренировались — Эжени ставила защиту, а он её продавливал, и наоборот. У неё выходило неплохо — для её возраста и умений. Ничего, думал Тео, натренируется.

Но весь этот разговор отчётливо хотелось запить. Поэтому он убедился, что дома есть еда, потом связался с Филибером — но тот оказался занят, и тогда он просто пошёл в ближайший бар — совсем рядом, на улицу святого Бальтазара.

* * *

Он не успел не то, чтобы заказать и выпить, а даже и расположиться возле стойки — потому что увидел скандал, да не просто скандал, а ещё и с лавандовой Лавандой в главной женской роли. Она встретилась Тео на крыльце дома, удивительно нарядная и очень симпатичная, совсем не как обычно. Сказала, что её ждут. Но кажется, её нужно спасать. В таких ситуациях людей обычно нужно спасать, даже если они и не занимаются облагораживанием свалившегося на тебя сада.

Он подошёл и поинтересовался, не нужно ли что-нибудь сделать. Лаванда зависла — вот прямо ощутимо зависла.

— Вы желаете остаться? Или готовы уйти? — спросил он, нужно ж уточнить.

Вдруг они каждую пятницу так развлекаются?

— Г-г-готова, — запинаясь, проговорила она.

— Нужно что-то оплачивать?

— Н-нет, я уже заплатила за свой лимонад, — пробормотала она.

— Тогда идёмте, — он взял её за руку и вывел на крыльцо бара.

Следом неслись какие-то нечленораздельные вопли, и пришлось отойти от крыльца, да они почти дошли до площади и до ворот дома, всё же рядом.

— Спасибо вам, господин Жервез, — пробормотала она тихо-тихо, не глядя на него.

— Совершенно не за что. Вы в порядке? Воды? Выпить? Отвезти вас домой?

Она подняла на него свои глаза, показавшиеся в сумерках огромными.

— Наверное… я на такси, у вас же дела…

— Прямо сейчас у меня нет никаких дел. Честно сказать, я хотел если не напиться, то выпить, но уже не получилось. Поэтому готов оставаться приличным человеком и приносить пользу знакомым людям, — усмехнулся он. — Пойдёмте, машина у меня на заднем дворе.

Они прошли в калитку возле главных ворот, и оказалось, что уже запустили ночную подсветку — по земле, вдоль обоих краёв дорожки. Подсвеченные снизу кипарисы казались какими-то сказочными растениями.

— Как красиво, — вдруг сказала она. — Я не видела сада с подсветкой, только при свете дня.

— Ночью сад показывает своё истинное лицо? — поинтересовался он.

— Не знаю, — она говорила тихо и на него не смотрела. — Мне казалось, что истинное лицо — это днём, когда раскрываются цветы и пахнут нагретые листья и ветки деревьев. — Скажите, для чего вам понадобился этот дом?

— Понимаете, мне не был нужен именно этот дом, сгодился бы любой. Просто когда оказалось, что ко мне приедет Эжени и будет здесь учиться, то пришлось искать жильё. Конечно, можно было купить квартиру в три-четыре комнаты, но мне почему-то захотелось простора. Сам не знаю, что на меня нашло, обычно я нетребователен к жилью и бытовым условиям. Но Эжени нравится. Да и мне, признаться, тоже.

— А… где мама Эжени? — она снова взглянула на него.

Ох ты, детка не рассказала? Детка может быть очень скрытной, когда дело касается её самой.

— Вирджиния там, где жила всю свою жизнь — в Новой Массилии. Наш брак прекратился много лет назад, а тут она узнала, что я вышел в отставку, и предложила Эжени пожить со мной. У неё были другие мужья и есть другие дети, ей хватает забот. А у меня только Эжени, — это правда, в конце концов. — И Эжени нужно учиться жить среди магов, она совершенно этого не умеет.

— Это поэтому она всё время пытается всех продавить? — улыбнулась Лаванда.

— Вас тоже? — нахмурился Тео.

— Пару раз, да. Но со мной так не пройдёт — у меня две старших сестры, и в детстве мы очень ревниво берегли друг от друга личные тайны.

— А у меня нет ни братьев, ни сестёр. Но я пятнадцать лет командовал людьми, а в таком деле продавливаться никак нельзя.

— Вы… не выглядите властным командующим, — вдруг сказала она.

— Это ещё почему? — рассмеялся он, смешно же.

— Вы… всегда со всеми вежливый, не орёте, никого не строите, даже когда парни уронили со второго этажа ящик с инструментами и испортили паркет в холле, вы ничего особенного им не сказали, просто спокойно попросили всё убрать и не забыть, что ремонт паркета тоже на них.

— Ну так ведь всё уже произошло, какой смысл орать? — улыбнулся он. — Если нужно, я, конечно, могу и громко, но ведь не нужно?

— Да. Наверное, вы правы.

Он вдруг понял, что они просто стоят посреди подсвеченной аллеи и разговаривают. Просто так разговаривают. Когда и с кем он в последний раз просто так разговаривал? Только с Филибером. А это что? Он не осмеливался предложить куда-то двинуться, чтобы не спугнуть это странное, но тем не менее, приятное ощущение, которое возникло просто на ровном месте, из ничего.

— Пойдёмте? — тихо спросила она.

— Да, идём.

Подсвеченная дорожка закончилась, стало темно. Тео взял Лаванду за руку — ещё завалится. И правильно, потому что — почти сразу обо что-то запнулась и чуть не завалилась.

— Тут яблоки нападали, — наклонилась, подняла и протянула ему пару яблок.

— Не хотите взять себе? Мы с Эжени все не съедаем, и даже её одноклассники нам не очень-то помогают.

— Пусть пригласит весь класс в гости, сразу съедят.

— Мне кажется, она ещё не настолько хорошо адаптировалась, — усмехнулся Тео.

Пусть лучше приглашает домой весь класс, чем ссорится, так? Места хватит и в доме, и в саду.

Он поднял голову — да, окно в комнате Эжени светится. Всё в порядке. Ладно, взялся — выполняй.

— Говорите адрес, — повернулся он к Лаванде, когда они сели в машину.

— Улица Белой Кошки, это неподалёку от площади Святого Ремигия.

— Знаю, я снимал квартиру неподалёку, когда только приехал в столицу летом. Вы обычно ездите по городу на велосипеде?

— Да, мне нравится. Никаких пробок, и быстрее, чем на своих двоих.

— Это точно. В юности у меня был мотоцикл, это тоже было хорошо.

— Я не решилась. Страшно. Велосипед-то может выйти из-под контроля, а тут и вовсе. Я только с растениями не боюсь, а с техникой — боюсь.

— Если понимать, как она работает, то должно быть не так страшно.

— Я даже если и понимаю, то всё равно боюсь.

Улица Белой Кошки наступила как-то… слишком быстро.

— Где ваш дом?

— Следующий, с красивой водосточной трубой.

Никакой красивой трубы Тео не заметил, потому что фонари не горели и видна была только булыжная мостовая в свете фар.

— Вот тут, — сказала она.

Открыла дверь, выскочила из машины, не дожидаясь, пока он поможет ей выбраться, наступила куда-то… и с ойканьем упала.

***

Тео мгновенно оказался рядом, поднял и поставил на ноги.

— Вы в порядке, Лаванда? Что случилось?

— Тут… булыжник какой-то неровный. Каблук попал куда-то не туда, — прошептала она.

— Стоять можете? Или я вызываю госпиталь?

— Да, просто подвернулась нога. Я сейчас разотру её и поднимусь домой. Не надо госпиталь.

Тео взмахом руки запер машину, включил магическую сигнализацию и сунул ключи в карман.

— Какой этаж? Подъезд заперт?

— Да…

Впрочем, он придержал её, она отперла подъезд, и дальше они поднимались по лестнице — он шёл сам и тащил её. Лаванда честно перебирала ногами по ступенькам, но как будто не могла опираться на повреждённую стопу. Идти пришлось до самого верхнего этажа.

Дальше он её держал, а она отпирала ключами дверь, а дальше они вошли… и посреди темноты и тишины раздался вопль:

— М-м-мя!

Басовитый такой вопль богатым звериным голосом. Тео живо выпустил несколько осветительных шариков свободной рукой, и ожидаемо увидел кота. Кот сидел на обувной полке — крупный, рыжий с белыми пятнами, и не сводил с Тео янтарных глаз.

— Как зовут вашего кота?

— Его зовут Трофей, — улыбнулась Лаванда. — Я нашла его на улице чуть меньше года назад, едва живого. Он совсем жить не хотел, но я его вылечила.

— Вы очень здорово сделали, теперь он вас охраняет. Так, давайте смотреть, что с ногой. Наступить можете?

Она села на обувную полку рядом с котом и сняла свои туфельки на воздушных каблуках, и ощупала ногу.

— Как будто подвернула. Я сейчас намажу мазью, у меня есть хорошая от всяких растяжений и ушибов, а завтра надену фиксатор. Мне случается подворачивать ноги. А тут просто неудачно наступила, не посмотрела, можно опереться или нет.

Дальше Тео отвёл её в комнату, служившую, как и в его прежней мансарде, разом и спальней, и кухней, и гостиной. Усадил на диван. Тут же пришёл кот и уселся рядом на полу. Он не сводил глаз с Тео, будто увидел что-то невероятное.

— Как ваш кот относится к гостям?

— Он совершенно не привык, у меня почти не бывает гостей, — улыбнулась Лаванда.

Наклонилась, погладила кота. Кот муркнул.

— Вам нужно его кормить? И самой поесть?

— Да я справлюсь, — пробормотала она. — А кот потом придёт и уляжется на ногу, он всегда так делает. И к утру станет легче.

В общем, Тео отмахнулся от её невнятных слов, и вскоре чайник грелся, кот получил сухую еду из пакета в одну миску и чистую воду во вторую, а из найденных хлеба и сыра получились бутерброды, которые после подогрева в микроволновке сошли за горячий ужин. Лаванда всё время пыталась его притормозить, но он не слушал, а кот ходил по пятам, смотрел недовольно и иногда с его стороны доносились не очень-то добрые утробные звуки. Более того, чутьё боевого мага подсказывало — спиной лучше не поворачиваться.

У родителей Тео жили коты — давно, в его детстве. И поэтому рефлекс сработал, как надо — кот был изловлен в прыжке за шкирку. И приподнят. И повис. Держать крупного кота было тяжеловато, но — необходимо.

— Извини, драгоценный Трофей, я понимаю, что ты вовсе не мой, но давай договоримся — я тебе не враг, а хозяйке твоей друг. Не нужно её от меня защищать, — и осторожно опустил кота на пол.

Кот убрался под стол, и сверкал оттуда глазами, видимо — обиделся.

— Простите, господин Жервез. Он правда не привык к гостям, — Лаванда уже встрепенулась и была готова бежать спасать свою рыжую скотину.

— Меня зовут Тео, — пожал он плечами. — Я понимаю, в детстве у меня были коты. И нет, его не нужно от меня спасать, я думаю, мы договоримся.

Он ещё подумал — а как бы поступила Эжени? Попыталась бы ментально продавить кота? У неё бы получилось, наверное.

Дальше они с Лавандой говорили о котах, о других животных, о какой-то несусветной ерунде. Вспомнили про мазь на голеностоп, она подсказала, где найти, он нашёл и намазал ей. Она поудивлялась, а он только плечами пожал — разное случалось делать, и раны обрабатывать, и кровь останавливать, и всякое другое тоже. И кто знает, сколько бы ещё проговорили, но у него зазвонил телефон.

Да, вот так — зазвонил телефон.

— Папа, а ты вообще где? — интересовалась деточка. — Ты не предупредил, что не придёшь ночевать, — и любопытство из динамика так и сочится.

Кстати, ещё одна особенность Эжени, возникшая от того, что она выросла среди простецов — она всегда звонит по телефону, хотя умеет пользоваться магической связью.

— Я в порядке, а ты почему не спишь?

— Да я спала, а потом проснулась. Свет внизу горит, и нет никого. И машины твоей во дворе нет. А ты вроде сначала без машины уходил.

Деточка-детектив. Всё заметит.

— Иди спать дальше, я вскоре вернусь. Доброй ночи.

— Приходи…

Тео убрал телефон и повернулся к Лаванде.

— Эжени права, нужно и честь знать. Вы справитесь дальше самостоятельно? Или с господином Трофеем?

— Конечно, справлюсь, — закивала она. — Большое вам спасибо, гос… Тео. Вы очень помогли мне сегодня… много в чём. Сама бы я не справилась. В баре точно не справилась бы.

— Ерунда, — отмахнулся он. — У меня прошивка такая — помогать. Тем более, отчего бы не помочь красивой женщине, которую знаешь и наблюдаешь каждый день? — он позволил себе усмешку.

Увидел в её глазах что-то нечитаемое, поднялся, пошёл к двери. Она тоже поднялась, добрела по стеночке, и злодей Трофей выбрался из засады и пристроился за её ногами.

— Доброй ночи, Лаванда, выздоравливайте, надеюсь, увидимся в понедельник. А если вдруг станет хуже — зовите, договорюсь с госпиталем, там посмотрят вашу ногу.

— Я думаю, всё будет хорошо, — улыбнулась она.

Кот выдвинулся из-за хозяйки, сел впереди неё, обернул лапы хвостом. Я прослежу — так и читалось во всём его виде.

Спокойной ночи, отправляемся домой.

Дома Тео успел поставить машину, войти в гостиную и рухнуть в кресло, когда сверху послышались шаги и вошла сонная Эжени в пижаме.

— С тобой вправду всё в порядке, это хорошо. Но давай, ты будешь предупреждать, если у тебя дела на полночи?

И голос такой, тоже сонный, но с взрослыми интонациями.

— Хорошо, Эжени, обязательно буду. Иди уже спать, что ли? И я тоже пойду.

Она ещё поцеловала его и убрела обратно. А он переместился в недавно завершённую спальню, в которой пока стояла одна лишь кровать, и перед тем, как провалиться в сон, успел немного задуматься — и что вот это сегодня вообще было?