10. Засада

Юма ожидала от школы засады — просто потому, что это школа, а школа без засады не бывает. Но она никак не могла догадаться, в каком месте эта засада будет её поджидать.

Кто бы сказал ей, что когда вокруг сплошь маги, все совсем по-другому, не так, как она привыкла, и как жила всю жизнь? Это же, ну, вообще не жизнь и не школа, а не разбери, что!

Останься она дома, то только после школы пошла бы в какой-нибудь колледж, где в числе прочего изучают ещё и магию. Наверное. А может, и так бы обошлась. А тут — фиг вам, называется. Мало того, что всех магов едва ли не от рождения считают, так ещё и следят потом, что и как они делают!

Ну да, наверное не слишком хорошо ментально давить на людей и внушать им разные мысли. Но как иначе выживать-то, как, скажите? Эти люди старше, авторитетнее, им не возразишь. А если ровесники или почти ровесники — то сильнее, изворотливее, кто-то богаче, у кого-то родители пофигисты и им всё сойдёт с рук. Раньше магические способности Юмы позволяли ей отлично существовать и особо не париться.

Теперь же она постоянно ощущала себя если не под колпаком, то под лупой. Видна насквозь.

Во-первых, новых учителей не обманешь. И если не сделал домашку, и сказал, что болела голова, подвернулась нога, отпал хвост или ещё какая досадная неприятность случилась, то на тебя посмотрят с усмешечкой и предложат сказать правду. А весь класс сидит, развесив уши, и некоторые ржут. Типа, вот дура, врёт учителям, а они её насквозь видят.

Во-вторых, никакой менталки. Глаза никому не отвести, мозги не запудрить, не внушить мысль о том, что шестая задача на дом, пожалуй, лишняя. Не продавливаются, не берутся. Это про учителей. А про одноклассников…

С одноклассниками засада была ещё и в том, что они не только закрывались от попыток продавить, но в лёгкую давили сами. А закрываться Юма почти не умела, потому что зачем? То есть, раньше было незачем, потому что она вот такая замечательная, а кто на неё или её друзей пойдёт, тот тут же обратно покатится. А тут она попыталась прищемить язык старосте Адельке, чтобы не болтала чухню всякую почём зря про неё и про маму с папой, и обломилась. Аделька презрительно хмыкнула, космами своими рыжими тряхнула, и пошла, а Юма осталась обтекать. И так это было обидно, что чуть не заревела при всём народе, а это куда годится-то вообще?

— Юма, забей, — сказал тогда Фред. — Мало ли, у кого там что в семье, кто кого бросил и кто с кем не живёт? У тебя ещё норм, поверь, потому что мать и все мелкие остались дома, а отец нормальный.

— А у тебя? — рискнула спросить она, отчаянно транслируя одобрение и позитив.

— А у меня мать если не докопается до кого-нибудь с утра, то ей день потом не мил, а отец каждые выходные пьёт, как не в себя, — тихо сказал он. — Старший брат уже полгода как свалил из дома, жил в общаге, а сейчас скоро переедет в свою квартиру, ему повезло выиграть в крутом шоу много денег, ну и дядя Филибер помог. А нам со Стефом ещё до конца школы телепаться.

— Мой второй отчим тоже пил, как не в себя, но как только на маму попёр, я его быстро придавила, — тихо сказала Юма. — И всегда так делала, что мама и бабушка узнавали обо всех его косяках. И мама его выгнала. Но он был не маг.

— А мой отец — маг. Ему, конечно, дядя Филибер нет-нет, да и прочищает мозги, но надолго не хватает

— Дядя Филибер крут, — Юма пару раз его видела, потому что Фредов дядя Филибер — папин друг, и заходил к ним в гости.

— Это точно.

Продолжить разговор не вышло — начался урок, а после уже было как-то не до того. А потом папа показал основы защиты — ещё до того, как начался факультатив по менталке.

Третьей же засадой оказались уроки, обычные уроки. Юма подозревала, что в другой стране могут быть другие программы по предметам, но — тоже кто б знал-то, что настолько!

Там, где нужно решать, или думать, или делать руками — у неё всё выходило. Биология с географией, в принципе, тоже похожие. А вот о том, что в другой стране будет другая история, можно было догадаться, конечно. Да не знает она этих дурацких королей, они все ей до одного места! И литература, оказывается, тоже другая, и нужно знать кучу всяких книг, о которых она раньше и не слышала! Нет, на память Юма не жалуется, всё, что на уроке говорили, может вспомнить и рассказать, но чего не говорили, а все знают — тут увы, полный ноль.

А все в классе, ясное дело, слышали, знали, читали, а с королями этими невозможными только что не за руку здоровались. Жак де ла Мотт не задавака, в целом, но — оказывается, он из до фига древнего рода, и какого-то его предка даже казнили разом с королём, и он тем фактом нехреново гордится. На взгляд Юмы — так себе гордость, тебя ж того, убили, но она держала эту мысль при себе, потому что понимала — Жак обидится.

Фанни Бейтс вообще тоже из Другого Света, из Нового Льена, но она в Паризии уже третий год, и привыкла. С ней можно немного поговорить на втором родном языке, и это хорошо, что не только с мамой по телефону. Но она тоже дерёт нос будь здоров, потому что вся из себя гламурная модница и отличница. У неё сестра на ментальном факультете Академии, и у самой с менталкой тоже всё хорошо. Но она хотя бы не участвует в развлечении «давайте подразним новенькую, она ж защищаться не умеет», и на том спасибо.

Ни в каких развлечениях такого рода не участвовали ещё двое. Луи Тьерселен — но он некромант, он ни с кем не коннектится, он сидит в углу за последней партой и в основном молчит и в телефон смотрит. И Фред Долле.

***

Фред учился в какой-то такой же школе, как и Юма — на окраине, только в Паризии. И проводил время после школы во дворе, в соседнем дворе, и вообще на улице. Он тоже ничего особо не знал ни про королей, ни про книжки, которые все читали, но он ещё и в остальных предметах отчаянно плавал и тупил. Ему тоже прилетало от учителей, если он не делал домашку, и над ним посмеивались, потому что он почти никогда не мог нормально ответить устно.

Зато защита у него была — непробиваемая. И менталки у него немеряно, сам сказал и учителя подтвердили. Юма в целом понимала — если там буйный отец, то приучишься держать от него оборону, куда деваться-то, вот Фред и держит.

А Юме Фред нравился. Вот прямо очень нравился. Правду сказать, раньше из всяких прежних знакомых никто так не нравился, никогда. О нет, в дружеской компании случалось, что кто-то начинал с кем-то встречаться, особенно в прошлом году, но у Юмы такого опыта не было, она же того, свой парень и лучший друг, куда с ней встречаться?

Ей удалось зазвать Фреда с братом к себе, посмотреть на дом и сад. Стефу понравилось, а Фред сказал — ну ты и богачка. Да какая там богачка, это просто папа, ей повезло с папой, вот.

А потом их обоих оставили после уроков, даже после факультатива по менталке, который назначили обоим. На факультативе с ними занималась госпожа Габриэль Гляс, студентка выпускного курса Академии, и вот тут как раз нужно было тренироваться и в защите, и в воздействии. И у них с Фредом получалось хорошо, у других хуже. Им даже пообещали, что вскоре переведут в другую группу, где старшие занимаются.

Но пока приходилось заниматься совсем другим. И вот госпожа Бойд велела им обоим прийти к ней в кабинет, потому что — накопились вопросы.

Юме даже уже было и пофигу, что за вопросы накопились. Но нельзя же не пойти, если классная вызывает, да? Вот, они с Фредом переглянулись и пошли.

— Заходите, красавцы, — госпожа Бойд кивнула им на стол прямо перед ней, дождалась, пока они сядут, и продолжила: — Когда начнём домашние задания выполнять?

Ну да, ну да, Фред сегодня снова не сделал математику, а она — историю, и по литературе не написала ответ на вопрос, потому что там нужно было сравнить ту книгу, которую они проходят сейчас, с тремя другими. Она посмотрела в сети — толстые, читать долго. Заглянула в одну — начало не понравилось. И ничего не написала, потому что вдруг не спросят? А её спросили.

— Эжени, какие сложности с учебником истории?

— С учебником — никаких, вот он, — Юма показала на сумку. — Но там же нужно не только учебник читать.

— Эжени, через год с небольшим ты завершишь общее образование, и будешь считаться взрослым человеком, обладающим всеми необходимыми базовыми знаниями. В том числе — и где найти информацию, если в учебнике её недостаёт.

Ну да, господин Триплен тоже так говорит. Но там такой объём этой информации, что вообще не понять, с какой стороны подступаться! Юма пыталась, честный один раз. Но по запросу «великая франкийская революция» на неё выпало столько, что она с ходу офигела, закрыла и пошла дальше.

— Я поняла, постараюсь всё сделать, — пробормотала Юма, глядя в поверхность стола.

На столе, кстати, кто-то написал решение уравнения, лёгкого, не как они решают, младшеклассники, наверное. И решили неправильно. Юма достала ручку и приписала правильный ответ.

— Эжени, почему ты пишешь на парте? — поинтересовалась госпожа Бойд.

— Потому что тут решили неправильно, — пожала плечами Юма. — Сами посмотрите.

Госпожа Бойд посмотрела, хмыкнула, одним прикосновением удалила со стола все надписи и перевела орудия на Фреда.

— Фред, а у тебя что не так с домашней работой?

Тот только пожал плечами. Он вообще никогда не заедается с учителями и всегда молчит.

— Мы на уроке решили десяток таких уравнений, что помешало тебе решить дома ещё несколько?

Вообще она права, домашка по математике лёгкая. Это не по истории ответить на кучу вопросов, в которых ни одного знакомого слова, и не сто книжек прочитать.

— Эжени, вот ты легко справляешься с математикой, ты бы показала Фреду, как ты это делаешь, — вдруг сказала госпожа Бойд.

Чего? Объяснить домашку? Ну вообще Юме случалось, как младшие в школу пошли, так математику дома им как раз она и объясняла. Правда, Фред на предложение никак не отреагировал и даже не пошевелился.

Госпожа Бойд ещё что-то говорила о рейтинге, о мероприятиях в школе, в которых новеньким тоже нужно участвовать, потому что это правильно, и наконец-то разрешила им пойти. Снаружи в коридоре Фреда ждал младший брат.

— Ну чего ты так долго? — наехал он с разбега.

— Отстань, — пробурчал Фред.

— Слушайте, братцы. Мне кажется, что в словах госпожи Бойд есть разумное зерно. Я и вправду могу попробовать объяснить тебе домашку. Хрен знает, выйдет или нет, но мы же можем попробовать? — спросила Юма.

— Я есть хочу, — скривился Стеф.

— Ну так дома есть какая-то еда, обычно бывает, — пожала плечами Юма. — Или папа денег оставит, чтобы заказать. Уж что, а за тем, чтобы никто не ходил голодным, папа строго следит.

— А он дома? — отреагировал Стеф.

— Не-а, он же решил, что пришла пора устроиться на работу, — усмехнулась Юма. — Ваш дядя предложил ему что-то интересное.

— Магическая полиция? — шевельнулся Фред.

— Да, и там кого-то чему-то учить, что он умеет хорошо. Так что его нет. Только рабочие и госпожа Лаванда. Идём?

— Идём, — согласился Стеф, а Фред молча кивнул.

***

Дома заказали лапшу в коробочках и съели всю. Запивали газировкой — её закупили в выходные. И заедали яблоками из сада — госпожа Лаванда сказала, что их нужно есть, они не хранятся.

— Слышь, круто, — сообщил Стеф, когда лапша кончилась, а яблоки и газировка уже не лезли. — Может, мы будем к тебе обедать ходить? Ты спроси своего отца, может, он не против?

Фред толкнул его локтем в бок — не говори, мол, ерунды. Тот только засопел. А Юма поняла, что дальше нужно командовать. Они притащили рюкзаки в гостиную и расселись вокруг журнального столика.

— Так, предлагаю коллективно начать с домашки Стефа. Она должна быть лёгкая.

— Это тебе лёгкая, — скривился Стеф.

— Доставай, посмотрим.

И впрямь, оказалось легко. И Юме даже удалось объяснить, как решить задачу, а решал Стеф уже сам. И потом ещё несколько задач, которые решались так же. Правда, он писал в тетради очень грязно, и всё время что-то зачёркивал и исправлял, но Юма понадеялась, что их математичка разберётся. В классе Стефа математику вела другая учительница, не госпожа Бойд, но старше и строже.

— Так, теперь наше, — Юма достала учебник с заданием. — Что видишь, что понимаешь? Ну хоть что-нибудь? — она раскрыла перед Фредом нужную страницу.

— Ни-фи-га, — сказал он. — Да не парься, это всё без толку.

— Почему? Всегда есть толк.

— Потому что мне это никогда не удавалось.

— Да может ты не пробовал? Я вот, как оказалось, в защите полный лох, как простец почти. Папа сильно удивлялся, как я такая до своих лет дожила.

— При том, что придавить можешь любого, ага, — закивал Стеф, на мгновение оторвавшийся от игры в телефоне.

— Ну и у меня ещё завал по истории и литературе, а по языкам не завал только потому, что в нашем штате дома их два, и я поучилась в школах, где говорили на одном и на другом, — пожала плечами Юма. — Слушай, давай, я тупо напишу всё, а ты спишешь. И тебе засчитают.

— Дура, что ли? Думаешь, наша рыжая не поймёт, что я не сам сделал? — рассмеялся Фред.

— Наверное, поймёт. Так, я придумала. Я сейчас сначала решу, как надо, а потом сделаю вариант, где в каждой задаче по ошибке, и ты спишешь. Типа сам решил, но не вполне правильно. Вдруг прокатит?

Фред смотрел недоверчиво, даже телефон отложил.

— Думаешь, прокатит?

— А вдруг? Но только ты сейчас откладываешь телефон и слушаешь меня, а я всё-всё объясняю. И ты спрашиваешь, если что непонятно.

Юма и впрямь объясняла каждое своё действие — привыкла, на Джиме и Томе натренировалась, и потом это здорово помогало отвечать у доски. Фред не смотрел в телефон, а смотрел на неё, но — она отчётливо понимала, что её слова не отзываются ему совершенно, ему всё это как русалочья грамота.

— Ты чего не спрашиваешь?

— А чего спрашивать-то? — усмехнулся он.

Вообще ему, наверное, нужно решать те задачи, которые Стефу задают. С теми может и справится. Если не забыл, что было два года назад, а мог.

Юма решила домашку, потом взяла отдельный лист и записала ещё раз — с ошибками. И даже увлеклась — потому что, ну, интересно. Вот здесь можно забыть поменять знак при переносе из одной части уравнения в другую. Вот здесь мы неправильно сосчитаем, двенадцать или двадцать два — ну, такое. Вот здесь можно тупо забыть скобку, и уже другой смысл. И да, она всё это объясняла, и даже Стеф увлёкся.

— Слышь, Юма, ты крута, — сказал он, когда все шесть задач были препарированы и решены в итоге неверно. — Можешь и так, и этак.

— Зато я не могу кучу всего другого. У меня долг по великой революции, кто меня спасёт? Скажите, что нужно написать на эти треклятые вопросы? Вот ты что написал? — она строго посмотрела на Фреда.

— Ничего не написал. Точнее, из учебника списал чутка, мне и поставили «достаточно».

— Блин, может, мне так же сделать? Ладно, подумаю ещё, там нужно до субботы.

— В субботу же мы идём в музей на весь день.

— В какой ещё музей? — Юма что-то прослушала?

— Да в Королевский. И с нами идут рыжая и историк.

— А, ну ладно. Там, наверное, будут какие-нибудь прикольные штуки. А пока — на, переписывай.

Фред тщательно переписал в тетрадь задачи с ошибками, и ощутимо выдохнул.

— Нам же больше на завтра ничего решать не надо?

— По химии надо. А по биологии там сообщения какие-то, может, наши отличники справятся? Они всегда хотят, чтобы их спрашивали и оценки ставили. Ты химию решил? Я решила, — прямо сразу, как задали, чтобы потом об этом не забыть.

— Нет, конечно, — усмехнулся он.

— На, списывай, вдруг прокатит, — она сунула ему тетрадь.

— Ты чего такая щедрая?

Вообще в классе обычно списывать друг другу не давали. Не то, что в старой школе Юмы, да во всех старых школах.

— Мне не жалко. Опять же, не для этих же выпендренных. Ты-то нормальный, чего человеку не помочь.

— А ты что будешь хотеть в ответ?

— Да ничего не буду, просто так, проехали. Не нравится — сам дальше выгребай.

Он помолчал, потом посмотрел на неё как-то по-новому, не как обычно.

— В общем, говори, если что надо. В рожу там кому дать или ещё что.

О да, в рожу он уже успел кому-то дать. Из выпускного класса, и из класса Стефа — там кто-то нехорошо ржал над его младшим, ну и получили от обоих братьев.

— Замётано, — она протянула ему руку, он осторожненько за неё подержался.

А потом придвинул к себе её тетрадь и списал домашку по химии.

На следующий день оба они отдали тетради с домашкой госпоже Бойд, и дальше вроде бы всё было хорошо. Но когда урок закончился и нужно было идти на биологию, госпожа Бойд снова задержала обоих.

— И что это такое? — спросила она, показывая на их раскрытые тетради.

— Домашняя работа, госпожа Бойд, — с готовностью ответила Юма.

Фред по обыкновению молчал.

— А это что? — госпожа Бойд показала на Фредову тетрадь.

— Что смог, то сделал, как понял, — сказала Юма. — Сделал же.

— А почему на уроке такую же задачу решить не смог?

— Забыл, — Фред сообразил, что ему тоже неплохо бы что-то сказать.

Тем временем в класс потянулись парни и девчонки из класса В3 их параллели.

— Что это у них? — спросил долговязый лохматый Роман.

— Я думал, они там все крутые, — влез маленький и прилизанный Тома, — а у них такие же проблемы с домашкой, как и у простых смертных.

— Нафиг пошёл, — тихо сказала Юма.

— Класс В3, готовимся. Эжени, Фред, чтобы больше такого не было, — строго сказала госпожа Бойд. — Не справитесь сами — со следующей недели начнутся дополнительные занятия для отстающих.

Юма переглянулась с Фредом, и отчётливо услышала несколько смешков сзади. Оглянулась, вычленила тех, кто смеялся… ну погодите, вам мало не покажется.