Глава 12
По коридорам деловито снуют слуги, с весьма занятым видом проходят боевые маги – крепость живет своей жизнью, будто не гремел вчера пышный бал и не шептала жаркая ночь, которую не все провели у себя в спальнях. О ней напоминают только неаккуратно застегнутые рубашки и слегка осоловелые взгляды. Но дисциплина здесь жесткая: все на своих местах, все заняты делом, а большой бальный зал вновь превращен в обеденный, словно не было никаких свечей, гобеленов, розового пунша и зажигательной музыки.
И, разумеется, никакого завтрака. Длинные столы идеально чисты, и только голод помогает Тимире уловить еле-еле заметный запах чего-то съедобного, что было в этом зале еще пару часов назад.
Что ж, остается только надеяться, что это чутье доведет ее и до кухни. Хотя теперь она немного досадует, что не велела Гинии принести завтрак в комнату. Не очень-то жене советника пристало бродить по коридорам крепости как привидение и пугать всех бурчанием живота.
Увы – как Тимира ни принюхивается, а ни в одном из коридоров, идущих от бального зала, ей не удается уловить запаха еды. Такой был хороший план – и провалился. Теперь надо спросить у кого-нибудь из постоянных жителей, а ей ужасно этого не хочется. Ведь наверняка о бродящей голодной жене советника тут же доложат Иржи, а она не собиралась с ним встречаться…
Тимира решает еще немного пройтись по коридорам, делая вид, что любуется строгой красотой сводчатых потолков с резными каменными карнизами, с которых свисают темные пыльные гобелены с вышитыми сюжетами давно забытых битв.
Узкие длинные коридоры, ведущие из зала в зал, освещены только отраженным солнечным светом, едва пробирающимся через каменные переплеты высоких окон с бледными, выгоревшими витражами. Благодаря этому в крепости не так жарко. А толстые каменные стены не прогреваются насквозь.
Даже днем залы освещены магическими шарами, дающими холодный белый свет, похожий на дневной. Но кое-где окна достаточно чистые, чтобы солнечного света хватало – например, для освещения стен, расписанных яркими когда-то фресками.
На них куда лучше, чем на витражах в бальном зале или гобеленах, видно, с кем и чем сражались в былые времена защитники крепости.
Воронки смерчей с черными раструбами, засасывающими в себя скудную пустынную растительность; клубящиеся облака песочных бурь, идущих стеной на крепость, к которой прилепились десятки домишек; конница – воины, по глаза замотанные в белые платки, несущиеся во весь опор, воздев над головой знамена.
А еще – чудовища, немного похожие на драконов. Только они не изрыгают огонь ни на одной из картин – Тимира осмотрела все, что нашла. У них короткие недоразвитые крылья, дым из ноздрей и огромные пасти, заполненные острыми клыками.
Глаза у них узкие, прикрытые тяжелыми веками, под которыми видна только чернота.
Нарисованы они неумело, куда хуже конницы или пыльной бури, но почему-то от этого страшат еще сильнее. Словно те, кто их видел, – уже не могли нарисовать, а те, кто рисовали, – делали это по рассказам видевших чудовищ лишь издалека.
Тимира долго разглядывает одного такого песочного дракона, изображенного у самых ворот крепости. Он сохранился лучше всех, и чернота в его глазах пугает не на шутку.
– Так вот ты где! – Голос за спиной заставляет ее вздрогнуть и внутренне заметаться, словно она застигнута за чем-то неприличным. Но Иржи всегда так общается с ней, будто она постоянно занята неприличным. – Твои фрейлины поставили на уши всю крепость!
Она поворачивается к нему, и он вдруг останавливается, словно ударившись о невидимую стену, не дойдя до Тимиры несколько метров. Его взгляд впивается в нее сотней отравленных игл, и она наконец понимает, что же ей напоминали черные глаза пустынных драконов на фресках.
Тот самый взгляд. Темный, страшный.
Взгляд Тойво, когда она убивала своего отца.
Взгляд Иржи… всегда.
– Петра! – вдруг гаркает Иржи так, что эхо отозвалось в самой дальней части замка.
Глаз от Тимиры он не отводит, даже когда из коридора быстрым шагом выходит девушка…
Тимира бы не поняла, что она девушка, если бы не густые пшеничные волосы, собранные в толстую косу, перекинутую через плечо.
Но вместо тяжелого, вышитого зачарованным золотом и серебром платья в пол, какие носит большинство боевых магичек, на девушке песчаная броня, вроде той, в которой их встретил Иржи. Наплечники, закрытая куртка с пластинами из чешуи дракона, обтягивающие кожаные штаны и высокие, выше колена, сапоги с цепочкой стальных пряжек до самого верха.
Перчатки у нее тоже кожаные, словно и не магичка… а вдруг не магичка?
Но Тимира отгоняет эту глупую мысль. Обычную женщину никто бы не взял служить на рубежи.
– Я тебе или не тебе поручил госпожу советницу? – недовольным тоном интересуется Иржи, так и не поворачиваясь к ней.
Петра вздергивает голову, бросает яростный взгляд на Тимиру и медленно, нарочито медленно обходит Иржи – поворачивая голову к нему, как подсолнух к солнцу. Из-за этого кажется, что она танцует какой-то из старинных танцев.
Вчерашнего бала ей было мало?
Им. Потому что демонстративное игнорирование Иржи этой девушки тоже о многом в их отношениях говорит. Даже если он смотрит при этом на Тимиру. Тем более если он смотрит на нее.
Тимира опускает глаза. Не ее дело, что там у него с этой Петрой. Они оба —свободные воины. Девушка вольна распоряжаться своей жизнью как угодно, если она не принадлежит к аристократическому роду. А Иржи… А Иржи ничего нельзя запретить. Он всегда был таким.
Когда она снова поднимает взгляд, Петра стоит рядом и смотрит на нее с легким отвращением на лице, а в коридоре никого нет.
– Идем… те, госпожа, я покажу вам внутренний сад. – Видно, что язык у ее новой проводницы не особенно приучен к вежливому обращению с вышестоящими. Тимира не удивлена, что Иржи жестоко гоняет своих подчиненных, когда дело касается их обязанностей, и мало обращает внимания на этикет.
– Я бы хотела пообедать, – отвечает Тимира, стараясь догнать широко шагающую Петру, говорит ей вслед Тимира.
– Там уже все накрыто, – бросает та, и у Тимиры словно крылья на ногах вырастают.
Заинтересовавшись фресками, она совсем забыла о голоде, но теперь он напомнил о себе с новой силой.
– А что такое внутренний сад? Я не видела ничего похожего во внутреннем дворе, – пытается она завести беседу, поравнявшись с Петрой и даже обгоняя ее. Почему-то идти быстро, не так, как положено степенной госпоже, доставляет Тимире какое-то радостное, детское удовольствие. В кои-то веки ее никто не придерживает, а наоборот, торопит!
Петра косится на нее, но после паузы отвечает:
– Это тайный сад. В южных замках часто кроме общего двора есть еще один, скрытый. Говорят, это для того чтобы господин мог поселить там любовницу.
– Почему не в городе? – любопытствует Тимира.
– На юге города и крепости разбросаны далеко друг от друга – у оазисов, которые встречаются нечасто. – Петра потихоньку разговаривается. – Когда приходит буря или нападает песчаный монстр, люди прячутся в стенах крепости, их дома все равно будут разрушены. Нет никаких городов, куда можно бегать тайком. Есть временные хибары.
– А почему именно двор?
– Зачахнет сидеть в четырех стенах… – ухмыляется Петра. – В общий двор не выйдешь погулять, служанки сразу доложат госпоже о молодой девице. Вот и строят так, что внутри замка есть маленький тайный двор и покои вокруг него. Обычно там разбивают сад, чтобы не скучать по зелени. Вот как здесь.
Петра распахивает двойные двери, и Тимира щурится от заливающего пространство солнечного света. Когда она наконец открывает слезящиеся глаза, то видит перед собой маленький дворик, посреди которого журчит фонтан, окруженный ярко-изумрудной зеленью.