Глава 14
– Тимира!
– Тимира!
– Тимира!
Тревогу развеивают Гиния, Тайша и Армина, впархивающие в тайный сад в облаке духов, шелесте юбок и с возбужденным щебетом.
– Чай!
– Ой, какие пирожные!
– Ах, как тут мило!
Петра морщится, словно у нее внезапно начинает болеть голова. Но встает и подвигает свой стул Армине, которая моментально тянется за чайничком, между делом засовывая в рот крошечные печенья из вазочки.
– Ах, вчера был такой вечер!
– Столько мужчин!
– А как хорош командующий!
Тимира замечает, что спина Петры, отошедшей, чтобы принести стулья для двух других фрейлин, ощутимо напряглась под перекрестьем заклепанных ремней брони.
– Я с ним танцевала!
– И я танцевала!
– А я! А я! Я… Я с ним целовалась!
Тут Тимира чуть не давится чаем. Гиния с Арминой смотрят на выпалившую это Тайшу, открыв рот и даже забыв о пирожных.
– Целовалась?!
– С Иржи Эссеном?
– С нашим Иржи?! – хором говорят Петра и Тимира, бросив друг на друга быстрые взгляды.
Тайша смущается и начинает преувеличенно долго сыпать сахар в чай, намазывать рогалик сначала маслом, потом джемом – под взглядами четырех женщин, жаждущих подробностей!
Петра так тяжело дышит, что Тимире немного страшно за тоненькую шейку Тайши, на которую та так плотоядно смотрит. Свернет ведь! Отправится потом на рудники или в болотную тюрьму, но свернет, по глазам видно!
Выдерживают паузу присутствующие недолго:
– Расскажи!
– Расскажи!
– Расскажи!
– Немедленно! – припечатывает Петра.
Это выглядит уже совершенно неприлично, но всем наплевать. Главное – вытряхнуть из Тайши подробности!
Она чувствует себя в центре внимания – и ей это нравится. Ведет плечиком, манерно отставляет мизинчик, прежде чем начать есть свой рогалик, хлопает ресницами. Но – сдается.
Возводит очи горе и, облизывая губы, начинает:
– Я устала и не хотела больше танцевать, шла к скамейкам, чтобы отдохнуть и вдруг меня чуть не сбили с ног! Я почти упала, но тут меня подхватили под локоть сильные пальцы, а бархатный голос сказал прямо на ухо, что…
– Бархатный? – уточняет Петра.
– Мне так показалось… – опускает глаза Тайша. – Он сказал, что просит прощения, но, конечно, я должна непременно потанцевать с ним, раз судьба…
– Потанцевать с голосом? – Ехидно интересуется Гиния.
– С командующим! Я как подняла глаза, так и утонула в его черном взгляде!
Тимира молчит. В его взгляде и правда можно утонуть. Захлебнуться черной водой и сгореть под ней от черного огня.
– В общем, мы танцевали вальс… – мечтательно продолжает историю Тайша, и Тимире становится совсем тошно. – Он шептал мне на ухо такие непристойности…
– Какие? – подавшись вперед, уточняет Армина.
– Непристойные! – отрезает Тайша, но в голосе ее слишком много сладкой мечты, чтобы можно было поверить, что она возмущена. – А когда танец закончился, он повел меня к скамье, но потом свернул на полпути и увлек за занавеси, а там…
– Что там? – хором спрашивают Армина с Гинией, а Тимира молчит, чувствуя, как перехватывает дыхание.
Главный бабник столицы… Спроси у своих подружек… Она вспоминает его слова в Ильдауме, и теперь они наполняются жизнью, становятся очень конкретными.
– А там набросился на меня с поцелуями, шепча, что никогда не встречал такой прекрасной женщины, что готов бросить к моим ногам весь мир! Его руки… ах! Я не могу продолжать! – Тайша склонила с улыбкой голову, но все равно продолжила. – А потом, когда его язык коснулся моего языка, и я оттолкнула его, потому что негоже прямо в общем зале… Ах… И мы… мы ушли оттуда в более укромное место, а там он упал на одно колено и признался, что полюбил меня с первого взгляда и готов даже отказаться от своей должности, лишь бы я согласилась его осчастливить этой ночью… а утром стать его женой! И я…
– Врешь! – не выдерживает Петра, спасая от подобного же позора Тимиру, которая готова уже была уличить фрейлину во лжи.
– Не вру! – упрямится Тайша. – Я же отказалась! Я не такая!
– Докажи? Кто вас видел еще? – щурится Гиния. – Что вы танцевали, что он падал на колени…
– Никто!
– Еще как врешь! Все всех видели! Я тебе про всех могу рассказать! Малена с рыжим знаменосцем обжималась у кухни, Весна с этим их старым генералом беседовала о звездах на башне, пока он шарил у нее под юбкой, Оссия… Да я про всех знаю! – Армина гордо выпячивает грудь. – Мне бы доложили, если бы вы где-то тискались!
– Это было в его покоях! – чуть ли не в слезах выпаливает Тайша. – Никто нас не видел там! Он всех отослал?
– А где его покои? – скрещивая руки на груди, спокойно спрашивает Петра.
Тайша начинает краснеть, бледнеть и ерзать на стуле, словно на сиденье вдруг оказалось муравьиное гнездо.
Она нервно комкает в пальчиках салфетку – и вдруг бросает ее на стол, подхватывает юбки и стремглав бежит из сада, едва не врезаясь в приоткрытые двери, ведущие в крепость.
Некоторые время под сенью яблони царит молчание. Тимира кусает губы, Гиния тонким пальчиком гоняет по блюдцу крошки от пирожного, Армина пытается налить себе чаю, но звякает крышечкой чайника и быстро отставляет его в сторону.
Петра медленно качает головой, перекидывает косу на другое плечо и обводит задумчивым взглядом оставшуюся компанию.
– Если госпоже больше от меня ничего не нужно, я пойду проверю патрули, – склоняет она голову перед Тимирой. – Прислать кого-нибудь, чтобы убрали, или вы еще хотите выпить чая?
Тимира неопределенно дергает плечом, Армина с Гинией поспешно хватают в руки свои чашки, и Петра, кажется, с трудом удерживается от того, чтобы закатить глаза.
– Пришлю, – говорит она и уходит – не оборачиваясь, с прямой спиной.
Тимире тоже хочется отдышаться и проветрить голову.
Наивная ложь Тайши пробила неожиданно большую брешь в ее самообладании. Если бы сразу обратила внимание на несостыковки, подумала о том, что младшая фрейлина любит преувеличивать, то ничего бы вообще не случилось, только посмеялись.
– Пойду пройдусь, – говорит она, поднимаясь из кресла и откладывая салфетку. Она почти ничего не съела, но уже не хочется.
Хочется на воздух… хотя здесь, в тайном саду, тоже воздух?
Неважно.