Глава 33

Запах лаванды.

Лавандовый вихрь.

Мягкие, но требовательные губы, руки, которые обвивают его шею – и нет никакого другого места для его рук, кроме как на тончайшей талии, затянутой шелковым поясом.

И сердце хочет перепрыгнуть из его груди – в ее.

Иржи отталкивает Тимиру таким грандиозным усилием воли, что хватило бы растопить все снега северных рубежей и оросить все пустыни рубежей южных.

Дыхание рвется, воздуха не хватает, хотя вокруг весь мир, наполненный ночным ветром. Но сколько он ни пытается – вдохнуть не выходит.

– Госпожа советница, – хрипит он на остатках выдоха, пытаясь казаться беспечным и жестоким. – Неужели у вас в столице стали такие простые нравы? У нас не принято, чтобы на свидание назначенное одной девушке, приходила другая. Без приглашения. Дождитесь в следующий раз хотя бы записки от меня.

Иржи щурится, потому что на Тимиру больно смотреть. На то, как снова наполняются слезами глаза. И на то, как бесконечно красива она даже тогда, когда ей больно.

– Ты… Ты… – пытается найти она подходящие слова, но бедняжка не служила в армии и просто не знает, как затейливо можно назвать Иржи и его поведение. – Ты хам! Ты урод! Ты…

– Совершенно верно, – спокойно говорит Иржи, полуотворачиваясь от нее и стискивая кулаки, чтобы снова не обнять. – Я именно такой.

Несмотря на то, что воздух кончился, он еще как-то дышит, живет, не умер от того, что остановилось сердце. Это его безмерно удивляет.

– Я не буду больше с тобой разговаривать! Вообще! Никогда! – выпаливает Тимира такую наивную угрозу, что остановившееся сердце Иржи болезненно сжимается.

– И это тоже очень верное решение, – кивает он, добавляя в свой тон холода. – Прекрати унижаться, иди спать, – роняет он еще более жестокие слова. – Я здесь жду другую.

Глаза Тимиры распахиваются.

Да, нет у девочки опыта в интригах, совсем нет. Не успела набраться, сначала попав в изгнание, а потом сразу замуж. Но она проходит ускоренный курс прямо сейчас.

Медленно выдыхает, запрокидывает голову, чтобы слезы не выкатились из глаз.

– Я? Унижаюсь? После… После всего?.. – голос отчаянно дрожит, но она старается. – Господин Иржи, это вы оказывали мне знаки внимания! Даже вели себя непристойно! Скажите спасибо, что я не расскажу о вашем поведении своему мужу! Но только потому, что его это расстроит!

Иржи смеется – если эти каркающие звуки можно назвать смехом.

Быстро учится. Молодец. Но надо еще быстрее.

Он делает стремительный рывок в ее сторону, обнимает за талию и прижимает к себе так сильно, что амулеты, болтающиеся на его шее, впиваются в ее тело.

Тимира всхлипывает и смотрит ему в глаза с убивающей сердце надеждой. Ему даже кажется, что сейчас ее волна все же вырвется на волю и захлестнет его, унося к сияющим звездным небесам.

Лучшая смерть в мире.

Один вдох. Один удар сердца.

– Контролировать ты себя так и не научилась, – ласково говорит Иржи, отводя от лица Тимиры выбившуюся из высокой прически прядь. – Чуть не превратила общий зал в озеро. Учитесь держать себя в руках, госпожа Тимира!

Шаг назад. Стянуть с шеи одну из цепочек, на которой болтается кулон из темного янтаря.

Надеть на ее шею, тайком коснувшись завитков волос на затылке.

И отвернуться, выпуская ее из объятий.

Выдержать паузу.

А дальше слушать резкий вздох, всхлип и стук шагов – вниз по лестнице, вниз, вниз, как можно дальше от жестокого любовника.

Он стоит на башне, вдыхая ветер, стоит долго.

Перебирает в пальцах амулеты. И чем дольше думает о своем спонтанном решении, тем сильнее уверяется в том, что был абсолютно прав. Янтарный хранитель не позволит ей сорваться и выплеснуть магию, если она не захочет этого сознательно. Редкая вещица, древняя. Самому Иржи практически не нужная – у него нет столько магии, чтобы опасаться разрушений и смертей, даже если он потеряет власть над собой.

Ему нужно что-то другое.

Пальцы натыкаются на острые грани тяжелой пирамидки из обсидиана.

Иржи выпутывает толстый шнурок, сплетенный из джута и взвешивает пирамидку на ладони. Ее чернота похожа на беззвездное небо. Все эти годы он таскает на себе неактивированный амулет – просто как память.

Когда-то его подарил шестнадцатилетнему новобранцу генерал Тотх – в его первый год на службе. Тогда эмоции Иржи не позволяли ему сконцентрироваться и выжать хоть что-нибудь из слабого магического дара.

Гнев на родителей, обида на брата, зависть к более успешным магам, влюбленности во всех встречных девиц – камень высасывал их, возвращая ему спокойствие и смелость.

Давно уже Иржи не нужна помощь в этих делах, он долгие годы не активировал амулет.

Но сегодня он поворачивает ладонь, любуясь игрой звездного света на черных полированных гранях – и усилием воли зажигает внутри черноты алый огонек. Тот сначала трепещет, словно на ветру, но светит все ярче, постепенно растекаясь и начиная пульсировать в ритме сердца.

Все быстрее и быстрее – синхронизируясь со стучащим, как бешеное, сердцем Иржи.

Тот несколько долгих секунд смотрит на пылающую пирамидку на своей ладони, а потом вдруг срывается с места и ссыпается вниз по ступеням.

Быстрым шагом проходит по коридорам, быстрыми жестами рассыпая искры отводящих глаза заклинаний, чтобы никому не пришло в голову его остановить.

Он сжимает в ладони амулет, согревающий его внутренним огнем. Старается загнать внутрь пирамидки свой порыв, заполнить ее лишними эмоциями…

Но ему кажется, что наоборот – давным-давно спрятанные внутри эмоции вливаются в него обратно.

Он ускоряет шаг и почти бежит.

Но…

За пять шагов до дверей, ведущих в покои Тойво и Тимиры, он останавливается, как вкопанный.

– Что я творю? – с удивлением спрашивает он себя.

Все прошло так хорошо. Он справился. Он спас Тимиру.

Теперь она обижена на него и к возвращению мужа только крепче уверится, что понимающий и добрый Тойво – лучший мужчина в мире.

Даже если она сорвется – никто не пострадает. А тем временем генерал Тотх уговорит обучать ее магии. Заодно научит направлять свои эмоции в правильное русло.

Все хорошо.

Надо только развернуться и уйти.

Четыре шага до дверей.

У его спальни наверняка ждет Петра. Чтобы получить объяснение его поведению. Чтобы получить неявно и явно обещанное.

Обиженная и обнадеженная. Девочка, влюбленная в него с первого взгляда – с того момента, как он прибыл в эту крепость из столицы.

Может быть, это выход? Может быть, и вправду свернуть на этот путь с кривой дороги его нынешней судьбы?

Три шага.

Долгий вдох.

Тимира наверняка заперла двери спальни на засов.

Женщины очень разумные создания. Куда разумнее мужчин.

Взять хотя бы его… Разве хоть одна женщина в мире сбегала в армию, обидевшись на родителей?

Тимире просто не повезло. С отцом, с матерью, с магией.

 Она могла бы быть одной из самых красивых женщин при дворе. Танцевать, улыбаться, флиртовать. Найти себе самого лучшего мужа.

Может быть, и его, Иржи.

Иржи из той реальности, где на маленьком острове шестилетняя девочка не убивала своего отца, а десятилетний мальчик не брал ее вину себя.

Они могли бы встретиться при дворе – беззаботная Тимира и избалованный Иржи.

Кто знает?

Два шага.

А сейчас уже поздно.

Поздно.

Ничего не исправить.

Он тянет руку, чтобы проверить, заперта ли дверь спальни.

Просто проверить.

И дверь распахивается ему навстречу.

Тимира в ночной сорочке и шелковом халате поверх нее смотрит на него заплаканными глазами, стискивая в руке его амулет.

Пульс из ее ладони через темный янтарь отдается пульсом в сердце Иржи, когда он шагает вперед, отталкивая ее обратно в спальню и задвигая засов.

Свеча на столике у кровати падает, когда они врезаются в его острый край, даже не замечая этого. Огонь гаснет, оставляя только темноту, но свет им больше не нужен, совсем не нужен.