Глава 17

Оля несколько секунд ошарашенно смотрела на подругу, а потом, не выдержав, залилась громким, искренним смехом, который эхом разнесся по небольшой гостиной.

— Вот это да! — выдохнула она, вытирая выступившие от смеха слезы. — Наша неприступная крепость, которая месяцами отшивала всех ухажеров, так просто и буднично заявляет, что влюбилась. Спустя пару часов знакомства. Я должна была это видеть собственными глазами, далось мне это молоко! Это же исторический момент!

— Да шучу, шучу, не влюбилась я… пока, — смущенно отмахнулась Маша, но предательский румянец на щеках говорил об обратном. Она подошла к окну и сделала вид, что разглядывает что-то на улице, хотя на самом деле просто пыталась спрятать свою глупую, счастливую улыбку. — Но он… Оль, ты бы видела, какой он. Он так говорил о старых зданиях, будто они живые. Будто у каждого есть душа, свои шрамы, своя история, которую он умеет читать. И руки у него… я не знаю, как объяснить… руки человека, который создаёт, руки художника, скульптора… даже музыканта. Он рассказывал, а я просто тонула.

Маша повернулась к подруге, и её глаза сияли.

— И он пригласил меня сегодня на ужин.

— Ого! — Оля тут же села прямо, её глаза загорелись неподдельным интересом. — Вот это я понимаю, быстрый переход от болтовни к делу. Это прекрасно, на самом деле. Конечно, иди! Куда этот твой «целитель зданий» тебя позвал?

Маша мечтательно улыбнулась, снова глядя куда-то в пространство.

— Никуда конкретно, да и какая разница.

— Звучит просто волшебно, — иронично произнесла Оля, её лицо приняло хитрое, заговорщицкое выражение. — Только есть один ма-а-аленький, незначительный нюанс… Ты про свой ужин с Дэниелом в семь вечера сегодня не забыла, дорогая? Наш любезный адвокато-графоман, небось, на низком старте.

Улыбка на лице Маши застыла, а потом сползла вниз, будто истаяла под палящим солнцем. Она уставилась на Олю, а потом простонала:

— Чёеерт, Дэниел…Я совершенно, абсолютно про него забыла! Как это могло случиться? Просто вылетело из головы! Оля, что делать? Ну что делать⁈ Как же неудобно… Он такой милый, такой вежливый. Отменять в день ужина — это ужасно, это просто свинство!

— Так, стоп, — Оля тоже поднялась, решительно подошла к ней и поймала за плечи, останавливая это паническое метание. — Земля вызывает Машу. Вдыхай. Выдыхай. Смотри на меня. Во-первых, между ужином из вежливости с приятным, но скучным Дэниелом и потенциально лучшим свиданием в твоей жизни с этим…да, Лео — выбор настолько очевиден, что даже не обсуждается. Жизнь слишком коротка для «ужинов из вежливости», запомни это.

— Но я же обещала! — жалобно простонала Маша.

— Во-вторых, — продолжила Оля, игнорируя её стон, — нам нужно придумать что-то для Дэни. Объяснение, почему ты не можешь уделить ему сегодня время.

— Какое? Что мне ему сказать? — Маша наморщила лоб, глядя на Олю беспомощно, как будто ей требовался целый план с подтверждённым алиби.

Оля на секунду задумалась, постукивая пальцем по подбородку.

— Мигрень, — деловито заявила она. — Это классика, которая никогда не подводит. Не просто «голова болит», это звучит как отмазка. А именно мигрень. Звучит солидно, загадочно и не требует долгих объяснений. Ни один воспитанный джентльмен не станет допытываться про ауру, тошноту и светобоязнь. Он просто скажет: «О, бедняжка, конечно, отдыхай».

Маша подняла на подругу глаза с сомнением.

— Думаешь? Он, кажется, так ждал этой встречи, нервничал…Боже, я ужасный человек.

— Ты не ужасный человек, ты человек, которому выпал шанс провести вечер так, как ему хочется, — твердо сказала Оля. — И ты его используешь. Давай сюда телефон. Будем сочинять сообщение вместе. Кратко, убедительно и очень сочувственно… к самой себе.

Она взяла у Маши из рук телефон и начала водить по экрану пальцем.

— Так… «Дэниел, привет. С ужасным сожалением вынуждена отменить наш ужин…» Нет, слишком официально. Давай так: «Дэниел, привет! Ужасно себя чувствую, накрыла жуткая мигрень, даже на свет смотреть не могу». И добавим вот этот грустный смайлик. Идеально. Отправлять?

Маша на мгновение закусила губу, глядя на экран. Ей было совестно, но предвкушение встречи с новым знакомым перевешивало угрызения совести. Она решительно кивнула.

— Отправляй.

Через несколько минут Маша проверила телефон. На экране светилось сообщение от Дэниела: «Мне очень жаль, Маша. Надеюсь, в другой раз».

В тот же миг телефон завибрировал снова.

— Мисс Петрова? Это мистер Дэвис. — Голос в трубке был официальным, но в нем слышалась некая спешка. — Завтра в десять утра у нас назначена встреча. Одна из претенденток на наследство… очень настойчива. Её зовут Эвелин Стоун. Объявилась снова и утверждает, что у неё есть веские доказательства своего родства с Софией. Нам всем необходимо присутствовать. Это важно, Маша. Её притязания могут сильно повлиять на дело.

Маша ответила ему, трубку телефона опустила. Оля, заметив перемену в её лице, села прямо.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Маша неопределенно махнула рукой, словно отгоняя наваждение.

— Ничего… Просто… Мистер Дэвис звонил, завтра встреча с какой-то новой наследницей.

Оля подняла бровь, затем задумчиво сказала:

— Понятно…Ты не передумала, кстати, со всем этим? С расследованием?

Маша рассеянно провела рукой по волосам.

— Да нет, нет, конечно. Просто… наверное, захотелось отвлечься.

Оля кивнула, её глаза потеплели.

— Знаешь, наверное, это правильно, Маш. — Она подошла к подруге, обняла её и мягко погладила по волосам. — В конце концов, София посвятила всю свою жизнь поискам сестры. Мне кажется, что она забыла о собственной жизни, о радости, о любви. Иногда нужно отвлечься, подышать полной грудью. Иди, подруга, развлекайся. И пусть в этот раз тебе повезет. По-настоящему.

Маша старалась не думать о звонках Дэниэла и мистера Дэвиса и уж тем более о грядущей встрече с претенденткой на наследство. Ей хотелось просто отвлечься от всего этого, и Лео оказался идеальной компанией для этого.

Они выбрали небольшую семейную пиццерию «Голодный Джон», в которой, как утверждал Лео, лучшая кухня в городе.

Как только они вошли, Машу тут же обволокла приятная волна ароматов: свежая выпечка, расплавленный сыр, пряные травы и горячие томаты. В воздухе витал гул голосов — смех детей, оживленные беседы взрослых, звон вилок и тарелок. Из дальнего угла, где располагался небольшой детский уголок с горкой и сухим бассейном, доносились задорные крики и топот маленьких ножек. Шум был плотным, обволакивающим, но, на удивление, совершенно не давящим. Он создавал атмосферу живого, теплого места, где каждый чувствовал себя как дома.

Лео нашел свободный столик у окна, чуть в стороне и они удобно устроились на мягких диванчиках.

В пиццерии было освещение, дававшее уютный желтоватый свет, и на каждом столике стояли небольшие вазочки с живыми цветами, добавлявшие домашнего очарования.

Лео, заметив, как Маша осматривается, улыбнулся.

— Это моя любимая пиццерия вот уже два месяца.

Они заказали большую пиццу «Маргарита». К пицце взяли по бокалу легкого, чуть терпкого красного вина, и ещё тарелку с ассорти: несколько видов ароматного сыра, щедрая горсть золотистых грецких орехов, хрустящие хлебные палочки, оливки и вяленые помидоры, блестящие от масла, словно драгоценные рубины.

Пока ждали заказ, они не переставая болтали. Казалось, им было интересно всё друг о друге: от самого нелепого случая в жизни до самых сокровенных мечтаний. Лео рассказывал о своих архитектурных проектах, о своих мечтах и планах. Маша слушала, задавала вопросы, делилась своими впечатлениями от Америки.

Они что-то вспоминали, смеялись, порой перебивали друг друга, но это было не раздражающе, а, наоборот, гармонично, словно они давно знали друг друга и могли договорить фразу за собеседника.

А кроме того — здесь действительно очень вкусно готовили. Тонкое, чуть поджаристое тесто пиццы, ярко-красный томатный соус, который аппетитно пузырился под слоем расплавленной моцареллы, свежие листики базилика, щедро разбросанные по всей поверхности. Каждый кусочек был невероятно вкусным: помидоры давали сочную кислинку, сыр нежно тянулся, а базилик придавал свежую, пряную нотку. К закускам подали небольшие чашечки с оливковым маслом и бальзамическим уксусом, в которые они макали чесночные гренки, наслаждаясь каждым глотком вина и каждым кусочком.

Вокруг них продолжал кипеть свой шумный мир: где-то неподалеку молодая пара о чем-то шепталась, хихикая; за соседним столиком громко обсуждали футбольную игру; дети радостно визжали из игрового уголка. Но для Маши и Лео этот фон был лишь легким фоном, они были полностью поглощены друг другом и разговором. Время текло незаметно, минуты превращались в часы, но им казалось, что прошло всего лишь мгновение.

Машин взгляд случайно упал на темное окно слева от себя. За стеклом, в наступившей уже темноте, на освещенной одиноким фонарем парковке, ей вдруг показалось, что она увидела знакомую фигуру. Высокий, подтянутый силуэт, стоящий у машины, чуть отвернувшись… Это Дэниел? Здесь?

В этот момент к их столику подошла официантка с вопросом, не хотят ли они чего-нибудь еще. Маша отвлеклась, быстро отвечая, что всё отлично. Когда она снова повернулась к окну, чтобы разглядеть фигуру повнимательнее, людей на парковке уже не было. Она моргнула, пытаясь убедиться, что ей померещилось. Возможно, это был просто случайный прохожий или вон та тень от дерева.

Маша тряхнула головой, отгоняя странное ощущение. Сейчас ей совершенно не хотелось думать о чем-то, что могло бы нарушить эту идиллию. Она улыбнулась Лео, который терпеливо ждал, когда она вновь включится в разговор.

— Так вот, представляешь, — продолжил он, увлеченно жестикулируя, — этот дом был на грани сноса…

Маша кивнула, полностью погружаясь в его слова, забыв о мимолетном видении за окном. Сейчас для неё существовал только этот столик под жёлтым абажуром, вкуснейшая пицца, крепкий сладкий кофе, терпкое вино и голос Лео, который обволакивал её словно уютный плед.