Глава 16

Солнце окрашивало небо над Уиллоу-Крик в желто-персиковые тона. Девушки молча слушали радио под шуршание шин по асфальту. Встреча с миссис Кларой оставила после себя больше вопросов, чем ответов, и тяжесть этих недомолвок висела в воздухе.

— Поедем по соседней улице, по-моему, так ближе будет, — сказала Маша, нарушая молчание. — Вон там следующий поворот, ага.

Оля, не отрывая взгляда от дороги, молча кивнула и свернула на тихую сонную улочку, обрамленную старыми дубами. За поворотом Маша увидела его. Здание. Оно словно выросло из другой эпохи: величественное, из потемневшего от времени красного кирпича, с узкими готическими окнами и крышей, покрытой зеленоватой черепицей. Густой плющ обвивал одну из стен, добираясь почти до самой остроконечной башенки, увенчанной флюгером в виде петуха. Над тяжелой дубовой дверью висела резная вывеска: «Публичная библиотека Уиллоу-Крик».

— Тормози! — почти выкрикнула Маша.

Оля от неожиданности нажала на тормоз так резко, что пакеты с продуктами на заднем сиденье подпрыгнули, а некоторые свалились на пол.

— Маш, ты чего? Привидение увидела?

— Лучше! — глаза Маши горели азартом. — Библиотека! Оля, нам нужно туда! Архивы! Старые газеты, подшивки… Может, даже читательские карточки! Ты представляешь, сколько всего там можно найти?

Оля скептически посмотрела сначала на подругу, а потом на часы на приборной панели.

— Машунь, я, конечно, всё понимаю, твой энтузиазм заразителен, но у нас в багажнике творог, два пакета молока и курица. Молоко этого точно не переживет. Давай завтра, а? или хотя бы попозже.

— Нет! — Маша уже отстегнула ремень безопасности. — Идея пришла сейчас, значит, делать надо сейчас. Слушай, давай так: ты езжай домой, разбирай продукты, а я здесь всё разведаю. А ты потом за мной вернешься, через часик-полтора.

Оля тяжело вздохнула, но, увидев решительное лицо подруги, сдалась.

— Ладно, Шерлок. Только если найдешь там скелет в шкафу, не тащи его домой. И позвони, если задержишься.

Маша чмокнула подругу в щеку, выскочила из машины и, помахав ей рукой, решительно направилась к дубовой двери.

Когда она толкнула тяжелую створку, в нос ударил волшебный запах — смесь старой бумаги, древесной пыли и чего-то еще, неуловимо-сладкого. Внутри царил полумрак — деревянные жалюзи были прикрыты от солнца. Лучи, пробиваясь сквозь них, превращались в золотые полоски, в которых, словно крошечные феи, танцевали пылинки. Высоченные, до самого потолка, стеллажи уходили вглубь зала, создавая лабиринты. Где-то в дальнем углу виднелась винтовая чугунная лестница, ведущая на второй ярус.

Маша замерла на пороге, охваченная внезапным детским восторгом. Ей показалось, будто она шагнула не в библиотеку маленького провинциального городка, а в лавку Олливандера или магазин «Флориш и Блоттс» из Косого переулка. Не хватало только книг, щелкающих переплетами, и сов, ухающих под потолком. Маша испытала восторг маленькой девочки, попавшей в сказку.

Она прошла к стойке библиотекаря, но там было пусто. Лишь старая лампа с зеленым абажуром отбрасывала мягкий круг света на деревянные ящички с формулярами.

— Простите! — негромко позвала Маша. — Здесь есть кто?

Тишина. Она собиралась позвать кого-нибудь ещё раз, погромче, как вдруг в районе дальних стеллажей донесся какой-то шорох, а затем приглушенный стук, будто упала книга. Маша направилась на звук.

За стеллажом, посвященным местной истории, она увидела картину: на высокой стремянке, спиной к ней, стоял мужчина. Он был так поглощен своим занятием — изучением старинной кладки на стыке стены и потолка, что, казалось, не замечал ничего вокруг. На нем были потертые синие джинсы, мягкая рубашка цвета выгоревшей на солнце степной травы и рабочие ботинки. Слегка растрепанные каштановые волосы блестели в лучах солнца.

— Простите, — повторила Маша, — Вы работаете здесь? Вы — библиотекарь?

Хотя было не похоже.

Мужчина вздрогнул от неожиданности и покачнулся на своей стремянке, чуть не выронив из рук блокнот и карандаш. Он обернулся, и его лицо на мгновение выразило удивление, которое тут же сменилось теплой, немного лукавой улыбкой.

— Боюсь, я здесь такой же гость, как и вы, — его голос был низким и бархатистым, с едва заметной хрипотцой. Он легко спрыгнул со стремянки и протянул ей руку, предварительно вытерев ее о джинсы. — Леонард. Просто Лео.

— Маша, — она ответила на рукопожатие, чувствуя тепло его ладони. У него были длинные, но крепкие пальцы художника или музыканта и очень внимательные глаза цвета темного меда. — Я думала, вы здесь работаете.

— Почти, — кивнул он. — Я архитектор-реставратор. Изучаю это сокровище, чтобы понять, как вернуть ему былое величие, не разрушив магию времени. А вам, позвольте угадаю… нужна не просто книга на вечер. У вас в глазах мечутся вопросы. Ищете путь в Запретную секцию?

Его внезапная проницательность обезоруживала. Маша на мгновение смутилась, но его открытый и дружелюбный взгляд не давал почувствовать себя неловко.

— Что-то вроде того, — уклончиво ответила она. — Хотела посмотреть старые архивы. Газеты…

Лео задумчиво кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу.

— Миссис Хендерсон — это наш библиотекарь, отлучилась на десять минут часа два назад. Но пока ее нет… — он вдруг хитро подмигнул, — могу я предложить вам чашку самого лучшего кофе в этой части Уиллоу-Крик?

Маша удивленно моргнула.

— Кофе? Не откажусь…

Он рассмеялся, и от этого звука, казалось, даже пылинки в воздухе закружились веселее. Лео присел на корточки и извлек из большого рюкзака, стоявшего у стремянки, металлический термос с надписью «Stanley» — старый и помятый. На вид настоящая древность.

— Кофе по-архитекторски, в полевых условиях.

Маша смотрела на него, глядя, как он без лишней суеты разливает дымящийся кофе по бумажным одноразовым стаканчикам посреди храма книг, и невольно улыбнулась. Действительно — почему бы не выпить кофе с этим незнакомым архитектором в сказочной библиотеке.

— Спасибо вам, — сказала она и оглянулась вокруг, — здесь совершенно дивная атмосфера. Признайтесь, вы ведь главный волшебник? Кофе очень вкусный, кстати.

— Семейный рецепт, — подмигнул Лео, — Маша… Вы из России? У вас хорошее произношение. И да — на ваш вопрос, что-то вроде того.

Она наблюдала за ним, не в силах оторвать взгляд. За тем, как он привычным жестом запустил пальцы в свои густые каштановые волосы, пытаясь укротить непослушные пряди. За тем, как свет из окна падал на его лицо, и она заметила россыпь едва видных веснушек на переносице — словно кто-то брызнул на него золотой краской.

— Я похож на волшебника? Забавно, — он рассмеялся — тихо и глубоко. Этот смех наполнил пространство вокруг, и Маше показалось, что даже пылинки в солнечном свете закружились быстрее. — Скорее, господин Доссельмейер. Только лечу не игрушки, а дома. Это здание — мой пациент. Я приехал из Остина пару месяцев назад, чтобы вернуть ему былое величие.

Он говорил, а Маша, слушая его, вдруг поняла, что почти не вникает в детали его работы. Она просто тонула в его голосе, в его спокойной, уверенной манере.

— А почему вы выбрали эту профессию? — задала вопрос Маша, желая вновь погрузиться в звуки его голоса, от которого у неё сладко замирало внутри и покалывало в кончиках пальцев.

Лео чуть улыбнулся, и его взгляд с мягким прищуром словно смотрел в прошлое теперь.

— Я вырос в старом доме, который построил еще мой прадед. И в самом дальнем углу сада у нас стоял… ну, сложно сказать, что это было. Когда-то, наверное, это был гостевой флигель или летняя кухня, но к моему детству от него остались только каменный остов и часть крыши. Стены поросли мхом, внутри пахло сырой землей и старым деревом.

Мы с друзьями обожали это место. Для нас это была не развалина, а древняя крепость, замок дракона, штаб нашего тайного общества. Мы прятали там свои «сокровища» — красивые стеклышки, перья, необычные камни.

И вот однажды родители решили, что это «уродство» и «опасный сарай» нужно снести, а на его месте разбить аккуратный газон или поставить вторую беседку. Я был в ужасе. Это был конец моего мира. Я пытался спорить, днями напролёт убеждал их, что они ничего не понимают.

Тогда вмешался мой дед. Он был инженером на пенсии, человеком очень основательным. к слову сказать — не особенно сентиментальным, и он не стал меня утешать. Дед отвел меня к этим руинам, усадил на поваленный камень и сказал: «Хочешь его спасти? Тогда ты должен понять, что ты спасаешь».

Он провел рукой по старой каменной кладке и сказал: "Вот здесь, на фундаменте, видишь царапины? Это я в детстве точил о них свой первый перочинный ножик. Дед подвел меня к другой стене.

«А вот это, — сказал он, и в его глазах заплясали огоньки, — это уже почти семейная традиция». Он указал на едва заметные, стертые временем царапины. «Вот здесь, видишь, две буквы? Это я вырезал инициалы твоей бабушки, когда мы были совсем юными»

Потом он показал чуть выше, на другие буквы, выведенные аккуратнее, словно кто-то очень старался. «А вот… — его голос стал тише, — уже работа твоего отца. Это инициалы твоей мамы. Он вырезал их после их первого свидания. Пришел ко мне и сказал: „Пап, кажется, это на всю жизнь“. И стена, видишь, сохранила его слова, его обещание».

Он не рассказывал мне про архитектуру. Он рассказывал историю моей семьи, запечатанную в камне. Он показал мне, что у этого места есть биография, есть шрамы и морщины, как у живого человека.

Мы не смогли его полностью восстановить, конечно. Но мы с дедом укрепили стены, расчистили всё изнутри, сделали похожую крышу. Мы не стерли его шрамы, мы их сохранили. И родители отступили.

Именно тогда я и понял, что не хочу строить новые стеклянные коробки. Мне нравится возвращать к жизни то, у чего уже есть история, душа. У этих стен, у этих балок, у них есть память, нужно просто уметь ее слушать. Вот так я и стал реставратором, а не строителем. Пытаюсь спасать чужие «крепости» из детства.

Он говорил о своей работе с такой увлечённостью и даже нежностью, что Маша почувствовала, как внутри нее разливается забытое тепло. Вся тревога последних дней, все эти тайны, недомолвки и страхи вдруг отступили на второй план, стали на неважными. Сейчас был только этот волшебный полумрак библиотеки, запах старых книг и голос незнакомца, который проникал, казалось, в самую душу. Маша вдруг осознала, что сидит и улыбается, как дурочка, и совершенно этого не стесняется.

Лео замолчал и медленно отпил кофе, не сводя с девушки внимательного взгляда.

— Ну вот, — проговорил он, нарушая молчание. Теперь, Маша… твоя очередь. Рассказывай, какая история привела тебя сюда?

Он наблюдал за Машей, пока она собиралась с мыслями Ее взгляд блуждал по высоким книжным полкам, словно она искала там, в старых книгах, нужные слова. Наконец, она чуть слышно выдохнула и начала рассказывать историю, которая с недавних пор стала частью ее жизни.

— Это… это семейная тайна, которая тянется из прошлого, — она запнулась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Моя подруга, Оля, и я пытаемся разобраться в исчезновении моей тети. Она пропала много лет назад, и почти никто не знал, что с ней случилось. А те, кто знал… почему-то молчали.

Маша говорила тихо, почти шепотом, словно боялась разбудить дух других старых тайн, витающих в этом здании. Она рассказала, как они начали копать, как находили крохи информации, которые лишь сильнее запутывали клубок. Рассказала о тете Софии, которая оставила ей дом и все свои тайны. Об ощущении, что за каждым углом прячется что-то недосказанное.

Пока Маша говорила, Лео не перебивал. Он просто слушал, и по его лицу Маша видела, что он действительно слышит. Когда она смущалась, подыскивая нужные слова, он одобрительно кивал, а его уголки губ чуть подрагивали в ободряющей улыбке. Когда она упомянула о чьих-то смертях или давних секретах, его брови чуть хмурились, и на лбу появлялась еле заметная морщинка, словно он пропускал через себя ее переживания.

В этот момент, глядя на его искренние реакции, Маша вдруг почувствовала что-то очень важное. Лео был совершенно не связан со всей этой историей, с ее героями, с их прошлым. Он был новым, чистым листом, человеком, который смотрел на нее без предубеждений, без груза чьих-то старых обид или недомолвок. В его внимательном взгляде не было ни расчетливости, ни скрытого мотива. Только неподдельный интерес и какая-то мягкая, обволакивающая теплота, которая убеждала: ему можно доверять. Просто так. Без причины.

— Интригующе, — произнес Лео, когда Маша замолчала, выдохнув последнее слово. — У вас там не просто покрытый пылью скелет в шкафу, а целая гардеробная, набитая ими. А в настоящем…

В этот момент в проеме двери появилась пожилая женщина с мягкой улыбкой и огромной связкой ключей.

— Лео, дорогой, мне придётся тебя поторопить — мне нужно исчезнуть до завтра. Ох! Ты не один, у нас посетитель?..

Лео взглянул на часы на своем запястье, а затем обратно на Машу.

— Да, миссис Хендерсон. Это Мария, и она к вам. А я на сегодня закончил.

Он начал собирать свои инструменты — рулетку, карандаши, небольшой блокнот, аккуратно складывая их в рюкзак. Закончив, он снова повернулся к Маше.

— Знаете, Маша, мне кажется, нам есть о чем поговорить за пределами этих стен. Такие захватывающие истории… хотелось бы всё это обсудить. Как насчет ужина?

Сердце стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Маша продиктовала ему свой номер, чувствуя, как мир вокруг внезапно становится ярче и обретает новые краски.

Когда он, махнув на прощание миссис Хендерсон, вышел из читального зала, Маша осталась стоять посреди библиотеки, забыв, зачем пришла.

Через несколько секунд, скидывая с себя это наваждение, она подошла к библиотекарю.

— Миссис Хендерсон, извините, пожалуйста. Не могли бы вы подсказать, до которого часа работает библиотека? Я так поняла, что вы уже закрываетесь? Мне бы хотелось посмотреть старые газеты.

Пожилая женщина по-доброму улыбнулась.

— Дорогая, архив у нас работает только в первой половине дня. До полудня. Им заведует мистер Берроуз. Так что приходите завтра утром, если что-то нужно. Мы рады всем, кто интересуется историей.

Маша быстро записала расписание на обороте старого чека из супермаркета и поблагодарила миссис Хендерсон. Выйдя из библиотеки, она вдохнула теплый воздух полной грудью. Звонить Оле совсем не хотелось. Идея прогуляться домой пешком вдруг показалась куда более привлекательной.

Она шла по тихим улочкам Уиллоу-Крик, и каждый шаг давался ей с такой легкостью, словно она плыла над теплым асфальтом. Солнечные лучи ласкали ее лицо, сквозь листву деревьев пробивались блики.

Маша невольно улыбалась, замечая каждую милую деталь: вот на лужайке играют дети, звонко смеясь и гоняясь за мячом, вот в чьем-то палисаднике журчит крошечный фонтанчик, окруженный цветущими кустами роз, а из открытого окна доносится запах выпечки. Мир вокруг казался невероятно уютным, безопасным, наполненным какой-то особенной теплотой.

Все мысли о тайнах, исчезновениях и расследованиях отступили на второй план, уступив место новому, сладкому и немного опьяняющему чувству. В груди разливалась такая приятная легкость, что хотелось петь и танцевать прямо на улице. Она улыбалась самой себе, глядя на свои ноги, которые, казалось, ступали по облакам. Чувство было такое новое…или, скорее, забытое, но такое приятное и желанное.

Когда Маша, наконец, открыла дверь дома, Оля, сидевшая на кухне с лавандовым справичником, удивленно подняла бровь.

— Маш? Ты уже? Я думала, ты там надолго застряла. Что случилось, почему так быстро вернулась?

Маша, вместо ответа, закружилась на месте, как в детстве, затем плюхнулась на старое кресло, позволяя себе откинуться на спинку.

— Олюш, ты не поверишь! — выдохнула она, глядя на подругу сияющими глазами. — Я… я, кажется, влюбилась!

* * *

Дорогие читатели! Я искренне благодарна каждому из вас за то, что вы продолжаете погружаться в эту историю вместе со мной. Мне бесконечно приятно творить этот мир и этих героев для вас.

Мне так хочется узнать, что вы чувствуете, читая эти строки! Какие у вас появились версии происходящего? Кто из персонажей зацепил больше всего, а кого вы уже записали в главные злодеи? И самое интересное: как, по-вашему, все это закончится? Буду счастлива, если поделитесь своими мыслями в комментариях. Отдельное спасибо всем, кто уже поставил «Мне нравится» — это очень ценно для меня! Ваша обратная связь вдохновляет больше всего.

Ккстати, напоминаю: «Лавандовый роман» останется бесплатным для вас до самого конца. И продаваться будет только по окончании)