Глава 15

Наутро воздух в Уиллоу-Крик звенел чистотой и свежестью, потому что под утро прошел дождь, смывая остатки вчерашней нервозности. Солнце уже поднялось высоко, заливая комнату Маши мягким золотистым светом. Они с Олей проснулись довольно поздно, позволив себе немного расслабиться после вчерашнего насыщенного дня.

— Так, Ольк, — Маша отхлебнула кофе, позевывая. — У нас в холодильнике, кажется, мышь повесилась. А если не повесилась, то точно голодает. По-моему, нам срочно нужен грандиозный продуктовый шопинг.

Оля кивнула, тоже отпивая глоток из своей чашки.

— Поддерживаю! Только давай найдем что-нибудь приличное, а не тот мини-маркет, где только три вида консервов и заветренные яблоки. Мне хочется чего-нибудь свежего и вкусного…

Недолгий поиск в интернете обнаружил всего в десяти минутах езды от дома Софии крупный супермаркет под названием «Willow Creek Market», и подружки быстро собрались.

Снаружи он выглядел современно и опрятно, с большими стеклянными витринами и просторной парковкой, заполненной машинами местных жителей.

Войдя внутрь, девушки сразу ощутили приятный прохладный воздух и едва уловимый аромат свежей выпечки, смешанный с запахом спелых яблок. Пространство было огромным, с высокими бетонными потолками и широкими проходами, залитыми ярким искусственным светом.

— О, да! Вот это я понимаю! — воскликнула Оля, схватив большую тележку. — Для наших детективных подвигов нужен основательный запас энергии!

Они двинулись вдоль рядов, и первым делом их встретил отдел свежих овощей и фруктов. Это был настоящий парад красок и форм. Яркие, сочные красные рядом с глянцевыми баклажанами, изумрудно-зелёные листья салата, пушистая зелень разных сортов укропа и аромат цитрусовых над желто-оранжевым стеллажом. Они набрали огурцов, сладкого перца, пучки свежей мяты, укропа, рукколы и несколько гроздей спелого винограда.

Следующим был фермерский отдел: летёные корзины на деревянных полках, льняные мешочки с мукой и кукурузой, глиняные миски со сметаной и творогом. Девушки взяли баночку мёда с местной пасеки, маленькую головку козьего сыра и упаковку фермерских яиц коричневых, в тёмную крапинку. Маша прихватила ещё и связку ароматных сушеных трав.

Настоящим испытанием для их воли стал отдел выпечки. Оттуда доносился просто невероятный, манящий аромат тёплого хлеба и сладкой сдобы. Глаза разбегались: золотистые круассаны, посыпанные сахарной пудрой и миндальными лепестками, румяные булочки с корицей, пышные батоны с хрустящей корочкой.

— Ну нет, мимо такого просто нельзя пройти, — вздохнула Оля. — Маша, ты только посмотри на эти шоколадные кексы! Ты иди, я остаюсь здесь до закрытия.

Они выбрали горячий, только что из печи, багет для завтрака и пару сдобных улиток с изюмом, чтобы съесть их прямо сейчас, запивая кофе, когда вернутся домой.

Подруги медленно двигались дальше, их тележка постепенно наполнялась: упаковка итальянской пасты разных видов, свежие стейки, пачка молотого кофе, топлёное молоко, немного необычных соусов, которые показались им интересными.

— Оля, — протянула Маша, прищурившись и оглядываясь по сторонам. — А где тут у них… консервированные персики? Или манго? Знаешь, такие, чтобы в сиропе…прямо сейчас бы такую баночку! Нужно было сначала позавтракать, сейчас наберём с голодных глаз.

— Это точно, — усмехнулась Оля: — Сейчас съела бы всё и сразу. Хочу и каши с маслом, и глазунью,и тостов с мёдом, и творог, и сыр…Пойдём, кажется, где-то между крупами и всякими джемами должны быть твои персики.

Через пару проходов они оказались перед высокими стеллажами, заставленными рядами консервов. Здесь были и кукуруза, и горошек, и консервированные фрукты.

В дальнем конце прохода они заметили женщину, которая пыталась дотянуться до чего-то на самой верхней полке. Она подпрыгивала, вытягивала руку, но банка упорно оставалась вне досягаемости.

— Давай поможем! — Маша двинулась вперёд. — Видишь, никак не достанет.

— Добрый день. Вам помочь? — спросила она приветливо.

Женщина обернулась, на мгновение замерла. На её лице читалась благодарность, но стоило её взгляду скользнуть по Маше, а затем вернуться к Оле, как выражение тут же изменилось. Тонкие губы сжались, уголки опустились, а глаза потускнели, словно в них потушили свет. Это была Клара. Та самая Клара, подруга Лили, с которой они вчера разговаривали. Неожиданная, и такая удачная встреча.

Оля, мгновенно узнавшая её, незаметно толкнула Машу локтем и прошептала, едва слышно, так, чтобы только Маша могла расслышать:

— Ну вот, на ловца и зверь бежит…

Маша сдержала смешок. Олины слова были в самое яблочко.

— Да, — голос Клары стал сухим и слегка резким. — Вот эта банка, с фасолью в стекле. Никак не достать. Зачем так высоко выставляют…

Оля протянула руку и легко сняла банку с верхней полки и протянула её Кларе.

— Спасибо, — Клара кивнула, избегая смотреть им в глаза. Её лицо стало ещё более замкнутым, чем вчера, словно она пыталась спрятаться за невидимой стеной.

— Да не за что! — улыбнулась Маша, стараясь выглядеть максимально естественно.

Они продолжили свой путь, оставив Клару позади, но не теряя из вида. Вскоре, нагрузившись продуктами, снова встретились с ней уже на кассе. Клара стояла чуть впереди, её тележка была наполнена куда скромнее, чем их. Она, кажется, даже не заметила их, слишком занятая беседой с миловидной кассиршей по имени Бетти, чьи ярко-рыжие волосы были собраны в высокий хвост.

— Бетти, я тележку попозже верну, — сказала Клара, когда кассирша пробила последний товар. — Опять машина сломалась.

Маша и Оля переглянулись. Значит, Клара собралась домой пешком, толкая тележку с продуктами по улицам Уиллоу-Крик.

— Миссис Клара! — голос Оли прозвучал неожиданно громко, и Клара вздрогнула, обернувшись. — Вам куда? Мы вас подвезём! Наша машина большая, всё поместится! И тележку тащить не надо!

Клара открыла рот, чтобы что-то возразить, её глаза метнулись от Маши к Оле, потом к их полной до отказа тележке. В её взгляде смешались удивление, замешательство и что-то похожее на лёгкую панику.

— Не стоит, это, наверное, неудобно… — начала она.

— Да какие неудобства! — весело перебила Оля, уже обходя её тележку. — Очень даже удобно.

Не давая Кларе опомниться, девушки принялись ловко перекладывать её покупки в пакеты. Маша быстро расплатилась за свою тележку, а Оля уже буквально подхватила растерянную Клару под локоть.

Клара была настолько ошеломлена этим напором, что не успела опомниться, как оказалась в машине Маши, усаженная на заднее сиденье среди пакетов с продуктами. Маша вырулила со стоянки, весело махнув рукой ошеломлённой Бетти, которая провожала их любопытным взглядом, прильнув к стеклу.

— А куда вам ехать? — спросила Маша, глядя в зеркало заднего вида на неподвижную фигуру Клары. — Улицу назовёте?

Клара молчала, её взгляд был прикован к проплывающим за окном пейзажам. приходила в себя. Кажется, их настойчивость сработала. Теперь у них будет время на разговор.

Её плечи, которые ещё минуту назад были напряжены, чуть расслабились.

— Мне… мне не так далеко, — произнесла она, её голос стал немного менее натянутым. — За угол, на Вересковую улице. Дом с зелёной крышей. Номер…девять. — Она неловко махнула рукой в сторону.

— О, Вересковая! Красивая, наверное, улица, — защебетала Оля, оглядываясь на Клару. — Какая погода сегодня чудесная, не правда ли? Прямо чувствуется, что лето наконец-то пришло в полную силу. Мы вчера у Марты и Генри были на чаепитии, так чудесно посидели. Вы знаете их?

— Да, конечно, знаю Марту, и Генри, конечно, — ответила Клара, её голос стал чуть менее сухим.

Дом Клары оказался опрятным и ухоженным. Он был довольно большим, но уютным, окруженным аккуратным палисадником с яркими петуниями, пышно цветущими под ласковым солнцем. Дверь была выкрашена в нежно-голубой цвет.

Клара первой ступила на порог. И кивком головы пригласила девушек, которые стояли с её покупкам рядом.

Внутри царил идеальный порядок. Казалось, каждая вещь знала своё место: диванные подушки были взбиты и разглажены до совершенства, коврик перед камином лежал идеально ровно, а на небольшом журнальном столике стояла ваза со свежими чайными розами, наполняющими комнату нежным, едва уловимым ароматом. Ни пылинки, ни случайно брошенного предмета — всё дышало аккуратностью и тщательным, даже педантичным уходом. Дом был чистым до скрипа, но в этой чистоте читалась скорее необходимость поддерживать мир вокруг себя, чем стремление к уюту для кого-то ещё.

— Проходите, — сказала Клара, указывая на два кресла, обитых светлой тканью. — Не ожидала сегодня гостей. Может быть, выпьете чего-нибудь? Такой жаркий день.

Маша и Оля, конечно же, тут же согласились. Это было именно то, что им нужно — потянуть время.

— С удовольствием! — ответила Маша, стараясь выглядеть как можно более естественно, но внутри у неё всё трепетало от предвкушения разговора.

Через несколько минут Клара вернулась с хрустальным графином, наполненным прозрачным, чуть желтоватым напитком. Внутри плавали тонкие ломтики лимона и свежие, темно-зеленые листочки мяты. Рядом на подносе стояли три стакана с аккуратными кубиками льда, позвякивающими при каждом движении.

— Лимонад. Домашний, — пояснила Клара, разливая жидкость по стаканам. — Мята из моего сада. Сегодня действительно жарко.

— О, это так освежает! — воскликнула Оля, отпив первый глоток. — Очень вкусно! Спасибо, миссис Клэр.

Маша тоже кивнула, наслаждаясь приятной прохладой напитка. Она решила действовать деликатно, не бросаясь в лоб с вопросами о Лили.

— Миссис Клэр, у вас такой красивый и уютный дом, — начала Маша, обводя взглядом комнату. — Всё так ухожено, и сад у вас просто восхитительный — мы в окно успели полюбоваться. Вы, наверное, любите проводить там время?

Клара сдержанно улыбнулась

— Да, сад — это моё утешение, — она слегка кивнула. — У меня много времени на него. Я ведь… одна живу.

Этот переход был идеален. Оля, прекрасно чувствуя момент, тут же подхватила:

— Правда? А как же… ваши дети? Столько фотографий. У вас такой большой и светлый дом, кажется, он создан для шумных семейных обедов.

Лицо Клары снова омрачилось, но уже не так сильно, как в супермаркете. В её глазах появилась глубокая, застарелая грусть.

— Дети… — она тяжело вздохнула. — Мои дети уже давно выросли и разъехались. Дочь живёт в Лондоне, сын — в Париже. У них своя жизнь, семьи. А так, конечно, у меня уже и правнуков четверо.

Она замолчала, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она видела перед собой далёкие европейские столицы, где-то там, за океаном.

— Приезжают часто? — осторожно спросила Маша, пытаясь поддержать разговор, чтобы нить не оборвалась.

Клара покачала головой, её взгляд был прикован к лимонным долькам в стакане.

— Нет, не часто. Очень редко. Раз в несколько лет, на праздники. У них там своя суета, свои дела. Говорят, билеты дорогие, да и времени нет. Я привыкла.

Маша осторожно поставила стакан, по которому сбегали капельки конденсата.

— Это, наверное, очень важно, когда тебе комфортно в своем доме. Особенно когда живешь один… — Она подняла глаза на Клару. — Знаете, я думаю, что не всем подходит такое… уединенное существование. Ну, то есть, привыкнуть, конечно, можно ко всему, но мне кажется, некоторым людям просто необходимо чувствовать рядом чье-то плечо. Особенно, если человек оказался в таком положении не по своей воле… когда он будто бы исчез из жизни близких. Простите…

Пожилая женщина помолчала, уставившись в окно, за которым мерно покачивались ветви деревьев. В её глазах промелькнула сложная смесь из печали, решимости и, казалось, какой-то старой, глубоко запрятанной боли. Медленно, с почти выверенной точностью, она протянула руку и поправила идеально ровно лежащую кружевную салфетку-дорожку на столике, словно в этом движении заключался весь её внутренний мир — стремление к порядку и попытка удержать всё под контролем.

Наконец, она медленно подняла глаза на девушек, и в её взгляде уже не было прежней напряжённости, скорее — усталое смирение.

— Ну, ладно, — произнесла Клара, её голос был низким и почти безэмоциональным, но в нём чувствовалась твёрдость. — Что именно вы хотите знать? Я попробую ответить на ваши вопросы, но заранее говорю, что не на все я смогу или захочу ответить. Есть вещи, которые… — она запнулась, но тут же продолжила, — которые лучше оставить в прошлом.

— Миссис Клара, — начала Маша, её голос был мягким, но твердым, — что на самом деле случилось с Лили? Почему она так внезапно исчезла из Уиллоу-Крик?

Клара прикрыла глаза, словно от нестерпимой боли. Длинная пауза повисла в воздухе, и казалось, что каждое мгновение этой тишины длится вечность. Её лицо побледнело, на висках проступили тонкие вены. Она откинулась на спинку кресла, но не расслабилась, а наоборот, сжалась, словно готовясь к удару.

— Лили… — её голос был едва слышен, хриплый шепот. — Она… она была юной, легкомысленной. И… и совершила ошибку. Большую ошибку. Ее родители… они были очень строгими. Для них это был позор. Невыносимый. Они не могли этого принять. Семья… репутация… все это было для них важнее… важнее всего. Они увезли её. Ночью. Тайно. Чтобы никто не узнал. Чтобы не опозорить себя и не испортить жизнь Софии, как они тогда думали.

Маша подалась вперед, её глаза были полны сочувствия, но и нетерпения.

— Но София… — почти прошептала она. — София не знала, куда пропала её сестра. Вы знали, и почему ничего не сказали ей? Почему скрывали правду от Софии, её родной сестры?

Клара вздрогнула. Её глаза наполнились слезами, но она крепко сжала губы, не позволяя им пролиться. Руки Клары сцепились на коленях, костяшки побелели.

— Лили была беременна, верно? — Голос Маши стал тише. Она боялась, что в любую минуту Клара снова замкнется и они больше ничего не узнают. — Что стало с её ребёнком? Вы знаете, кто его отец?

Вся комната будто заледенела. Лицо Клары моментально окаменело, все эмоции, что только что проступали на нём, исчезли без следа. Её глаза стали жесткими, как камень.

— Да, — отчеканила она, словно каждое слово давалось ей с огромным трудом, — Лили была беременна. Ребенок…я ничего не знаю о нём. Что касается отца ребёнка… Его уже нет в живых. И об этом… об этом не стоит больше говорить.

— Но миссис Клара, это очень важно! — начала Маша, пытаясь убедить её, но Клара лишь покачала головой, её лицо было непроницаемым.

— Нет. Я сказала то, что хотела сказать об этом. И больше ни слова.

Оля, увидев эту каменную стену, поняла, что дальше давить бесполезно. Она решила задать последний вопрос, пытаясь хотя бы что-то прояснить.

— Лили когда-нибудь пыталась вернуться? — осторожно спросила Оля. — Вы знаете, жива ли она сейчас? От кого вы узнали, что она родила этого ребёнка?

Клара тяжело вздохнула, её взгляд снова стал немного отстраненным, полным печали и неопределенности.

— Я знаю, что Лили родила мальчика, она написала мне об этом…из Швейцарии, из небольшого пансиона, где её поселили родители. Ещё…как ей тяжело без меня, без Софии. Я струсила и так и не ответила ей тогда. Моя жизнь была здесь, я боялась скомпрометировать себя… Но я до сих пор жалею каждый день, что не протянула ей руки тогда.

Она снова посмотрела в окно, её взгляд был мутным от непролитых слёз, а по лицу пробежала тень глубокой печали.

Девушки сидели в молчании, переваривая услышанное. Ответы были неполными, но они раскрыли столько боли и тайны. Главное, что теперь они знали — ребенок Лили всё же появился на свет.

А Клара предстала перед ними не просто как упрямая «вредная» старушка, а как женщина, измученная многолетним сожалением.

Маша осторожно поднялась, словно боялась потревожить хозяйку дома даже шорохом.

— Миссис Клара, — сказала она, её голос был искренним, — спасибо вам большое за то, что вы поделились с нами этим. Мы понимаем, как это для вас тяжело.

Клара лишь сухо кивнула, её лицо по-прежнему хранило следы пережитого.

— Спасибо и вам… за помощь с покупками, — произнесла она, её голос был лишен теплоты, но в нём не было и неприязни. Просто констатация факта.

На пороге Маша обернулась:

— А письмо Лили, оно сохранилось у вас?

Клара не ответила, только покачала головой отрицательно. Девушки тихо вышли из дома, оставив за собой лишь звенящую тишину и призраки прошлого.