Глава 10

Дверь кухни со скрипом отворилась, и на пороге, словно фея-крестная с волшебным даром, появилась Оля. В руках она держала большое блюдо, на котором дымился, источая божественный аромат, яблочный пирог с румяной корочкой.

— Та-да-а-ам! — торжественно провозгласила она, ставя свое творение на центр стола. — Операция «Спасение голодающих детективов» объявляется открытой. Запах корицы и печеных яблок мгновенно заполнил гостиную, вытесняя пыльную горечь старых тайн. — Ну что, Шерлоки, до чего докопались? Надеюсь, у вас есть открытия, которые стоят этого кулинарного шедевра.

Дэниел, до этого сидевший в напряженной позе, заметно расслабился и даже позволил себе легкую улыбку. Маша почувствовала, как спадает напряжение, копившееся последние часы.

— Открытий много. Вопросов тоже. Гораздо больше, чем ответов, — вздохнула она, принимая из рук подруги тарелку с щедрым куском пирога.

За чаем они вкратце пересказали Оле все: и пронзительные записи Софии о сестре, и про двенадцатилетнюю девочку, бессильно наблюдающую за семейной трагедией, и про дом «тени» за забором, который теперь обрел зловещую конкретику.

Дэниел взглянул на часы.

— Что ж, мне, пожалуй, пора. Я и так злоупотребил вашим гостеприимством, девушки. Спасибо за чай… и за доверие. Для меня это очень важно.

— Подожди! — внезапно воскликнула Оля, вскакивая. В ее глазах зажегся авантюрный огонек. — Куда ты? Давай мы тебя проводим на своей машине? Ты нам покажешь, где живёшь, что тут в округе есть интересного.

Дэниел на мгновение растерялся.

— Да, но…

— Ольк, не выдумывай, — одёрнула подругу Маша

— Ерунда! — отмахнулась Оля. — Дэнни не против, правда ведь?

Дэниел смерил ее удивленным взглядом, потом перевел его на Машу и, к ее изумлению, тепло улыбнулся.

— Хорошо, Оля. Убедила. Поехали паровозиком.

Дорога вилась сквозь пригород, уводя их из тихого, утопающего в зелени района Софии в более современную и безликую часть города. Дэниел на своем темно-сером седане ехал впереди, уверенно и плавно. Маша вела их красавец-кабриолет, а Оля сидела рядом, увлечённо глядя по сторонам. Затем, прищурившись, остановила взгляд на габаритных огнях серого седана Дэниела.

— А он ничего, — заметила она, нарушив молчание. — Симпатичный. И держится так…уверенно. Только грустный какой-то.

— Он не грустный, он… закрытый., — возразила Маша. — Оль, а тебе Дэниэл не кажется странным?

— Что именно? Что красивый и одинокий адвокат решил помочь двум симпатичным девушкам? По-моему, это сюжет для мелодрамы, а не для триллера.

— Нет. Все это… Его помощь, его внезапное появление. Он говорит, что был другом Софии, но некоторые вещи…Отчего такая его увлеченность историей тёти?

Оля неопределённо взмахнула рукой.

— Да господи Боже мой, Маш. Ну сдружились люди, оба пишущие. На одной волне. Что, разве это не может быть причиной?

— Может, — неуверенно протянула Маша. — Но у меня такое чувство, будто я хожу по тонкому льду. Я хочу ему верить, правда. Он единственный, кому я могу доверить всю эту историю, потому что тётя сама его посвятила в то, что могла рассказать. Это она сделала его своим доверенным лицом, завещание это. Вот вроде бы нет причин не доверять, да? А вот поди ж ты — у меня проскальзывает что-то…как холодок между лопаток, противный такой.

— Интуиция — вещь серьезная, — кивнула Оля, становясь серьезной. — Просто будь осторожна. Наблюдай. Люди часто выдают себя мелочами. Но и не зацикливайся на этом.

Они свернули на тихую улочку с рядами одинаковых, ухоженных таунхаусов. Машина Дэниела остановилась у одного из них. Он вышел, дождался их и указал на дом.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель. Могу предложить вам чай или лимонад.

Маша и Оля вышли из машины, оглядываясь. Дом был точной копией соседних: аккуратный газон, идеально подстриженные кусты, большие окна с плотными шторами.

В этот момент из соседнего дома вышла пожилая женщина с маленькой собачкой на поводке. Она была одета в строгий твидовый костюм, а ее седые волосы были уложены в безупречную прическу. Увидев Дэниела, она остановилась, и ее тонкие губы скривились в подобии улыбки.

— Дэниел, дорогой! — ее голос прозвучал резко и скрипуче в вечерней тишине. — А я уж думала, после… ну, ты знаешь… ты больше не будешь привозить сюда гостей.

Дэниел заметно напрягся.

— Миссис Хендерсон, добрый вечер.

Женщина взяла на руки собачку и погладила её, не отрывая взгляда от Маши и Оли.

— Ты нас не представишь? — её поведение казалось более чем странным, непонятным и навязчивым.

— Миссис Хендерсон, это мои… клиентки, — ледяным тоном отрезал Дэниел, делая шаг вперёди слегка заслоняя собой Машу. — Мы обсуждали дела. Хорошего вам вечера.

Он не дожидался ответа. Быстро повернувшись к девушкам, он выдавил из себя улыбку, которая казалась вымученной.

— Пойдёмте в дом?

Миссис Хендерсон так и не двигалась с места.

У Маши совершенно не было настроения идти в гости, когда хозяин дома этого явно не жаждал. Ещё и соседка вцепилась взглядом, как мёртвой хваткой.

И она решительно покачала головой.

— Не, Дэниэл, в другой раз. Еще раз спасибо. Было приятно провести с вами время. Созвонимся завтра.

Дэниел с облегчением поклонился и почти бегом скрылся за дверью своего дома, оставив девушек стоять на тротуаре под пристальным взглядом любопытной соседки.

Они молча сели в машину. Оля нервно хихикнула.

— Вот теперь было действительно странно.

Маша завела мотор, и когда они отъезжали, она бросила последний взгляд на дом Дэниела. В одном из окон на втором этаже на мгновение мелькнул силуэт, но тут же исчез.

* * *

1968 год.

Десять лет — это пропасть. Для двенадцатилетней девочки, потерявшей сестру, это целая вечность, за которую мир успевает умереть и родиться заново. За эти десять лет София научилась жить с призраком. Призрак Лили был не в скрипе половиц или холодных сквозняках. Он жил в оглушительной тишине за обеденным столом. В пустой комнате напротив, куда никто не заходил. В том, как мать вздрагивала каждый раз, когда приходила внезапная телеграмма. И, конечно, в семейном альбоме, где на семейных фотографиях рядом с маленькой Софией зияло аккуратно заштрихованное чернилами пятно. Вычеркнутая жизнь.

Софии исполнилось уже двадцать два. Она только что закончила колледж, получив диплом филолога — единственное, что давало ей утешение, позволяя прятаться в чужих историях от своей собственной.

«Лавандовый роман» продвигался медленно. Эта история была важна для Софии, уделять ей время «между делом» не хотелось. Сейчас же, после окончания учёбы, наконец-то появилось время.

Снизу её позвали родители. София с неохотой отвлеклась от книги

Отец и мать сидели на диване. Мать, как всегда,выглядела так, как будто линейку проглотила. Губы были бледны и сжаты в тонкую линию. Не глядя на Софию, она произнесла:

— София, дорогая, у нас для тебя новость. Мы… мы хотели, чтобы ты узнала первой. И, пока что, пусть это остаётся закрытой информацией. У тебя скоро будет… брат или сестра.

Отец нервно откашлялся. Он выглядел растерянным, но как будто бы довольным.

София выдохнула медленно, осмысливая услышанное… Десять лет молчания, десять лет запретной темы, и вот так просто? Новая жизнь, чтобы заменить старую, вычеркнутую? В груди у Софии поднялась холодная, горькая ярость. Она сделала шаг вперед.

— Брат или сестра, — медленно повторила она, и в ее голосе прозвенел металл, которого родители от нее никогда не слышали. — Это прекрасно. А как насчет той сестры, которая у меня уже была? О ней что-нибудь сказать вы не хотите?

Мать вздрогнула и метнула в своего супруга взгляд, в котором явно читалось: «Фас!». Отец тут же положил ей руку на плечо, бросив на Софию испепеляющий взгляд.

— Не смей!

— Я смею, — ее голос не дрогнул. — Мне двадцать два года. Я не маленькая девочка, которую можно отправить в свою комнату. Десять лет вы кормите меня молчанием. Куда вы дели Лили?

Мать закрыла лицо руками и сделала вид, что заплакала. Отец побагровел.

— Я сказал, прекрати! Она сделала свой выбор. Она опозорила нашу семью. Мы дали ей шанс, а она им не воспользовалась. Мы… мы решили эту проблему. Для нашего блага. И для твоего. Тебе не нужно знать подробностей этого позора.

— То есть, вы ее просто… отослали? Куда? — София чувствовала, как трясутся руки.

— Она… она уехала, — нехотя ответил отец, избегая ее взгляда. — В Европу. Далеко. Нашла там себе… новую жизнь. Она сама так захотела.

Мать подняла голову, глаза были сухими:

— София… Не нужно это ворошить. Мы сделали так, как нужно, чтобы… чтобы защитить семью.

София вдруг поняла: они боятся. Боятся ее вопросов, боятся правды, которую скрывают. И в этот момент в ней что-то щелкнуло. Словно выключились разрушающие её деструктивные эмоции.

— Вы защитили себя, — прошептала она, и теперь в ее голосе не было ярости, тон был ровным, странно спокойным. — Но не меня. И не Лили. Хорошо. Это все новости на сегодня?

Отец, казалось, успокоился, увидев ее внешнее спокойствие.

— Есть ещё одна, София, детка. Ты успешно закончила колледж, много трудилась и заслужила подарок. В общем… Это нужно тебе,чтобы немного развеяться и подумать о будущем… Мы купили тебе билет. В Италию. С открытой обратной датой. Ты рада, детка? Только представь, какое путешествие!

И в этот момент София поняла, что это не подарок. Это был билет в один конец, чтобы избавиться от еще одного неудобного ребенка. Но она улыбнулась.

«Хорошо,» — подумала она. — «Италия. Европа. Это так далеко отсюда. Я напишу книгу. Бестселлер. У меня будут деньги, известность… они откроют мне все двери. Я найду свою сестру. И узнаю, что на самом деле произошло. И вы… вы об этом пожалеете.»

В ту же ночь София собирала вещи. Не те, что обычно берут в туристическую поездку. Она собирала новую жизнь. И на дне чемодана, под одеждой, лежала пустая тетрадь и несколько ручек. Печатная машинка была упакована отдельно. Ее будущее оружие.

Перед отъездом София твердо решила поговорить с лучшей подругой Лили, Кларой. Не то чтобы она не пыталась раньше. Много раз она натыкалась на отговорки, поспешные прощания, или просто молчание в трубке. Клара всегда избегала встреч, словно воспоминания о Лили были заразной болезнью. Разница в возрасте, которая раньше казалась пропастью — Лили и Клара были старше Софии на несколько лет — теперь, конечно, не имела значения.

Но них не было общих друзей или знакомых, через которых можно было бы невзначай перекинуться словечком. София знала, что Клара вышла замуж за респектабельного господина и вела благополучную жизнь. Девушка чувствовала: это ее последний шанс выяснить хоть что-нибудь.

Она не была уверена, что вообще когда-нибудь вернется в родительский дом, который стал для нее пыточной из молчания и фальши. Перед отъездом ей нужно было хотя бы попытаться.