Глава 11. В которой Лайра убеждает себя, что все к лучшему… но не слишком успешно

Я сидела в гостиной, ожидая, пока Калеб приготовит ужин.

Завтра утром мы должны пойти к Фелле, если повезет – снять контракт без последствий. Без уз, без привязки. Стать свободными, как и хотели.

Я попыталась представить, как это будет – проснуться на следующий день и не видеть светящихся нитей на запястье, не чувствовать легкого, почти неощутимого присутствия другого человека совсем недалеко. Не искать его взгляд за завтраком, не слышать размеренный ритм его дыхания за спиной, когда он листает книгу, устроившись на диване для посетителей в лавке…

Должно стать легче. Спокойнее. Без потрясений. Без страстей, которые мне не нужны в моей упорядоченной жизни.

Я поднялась с дивана, но спустя несколько минут поняла, что лишь беспорядочно меряю шагами гостиную.

Подошла к окну и сжала пальцы на подоконнике, вглядываясь в вечерний Глиммар. Свет фонарей отражался в мокрой брусчатке, улицы наполнялись тенями прохожих, редкими экипажами, запахом свежего хлеба и подогретого грога. Город жил, шумел, а у меня было странное, противное предчувствие, будто я стою на пороге чего-то важного.

И, как бродячая кошка, упираюсь всеми лапами и отказываюсь этот порог переступать.

Я прикусила губу.

Почему я не испытываю радости? Я же буду свободна!

Все должно быть просто. Встречаемся с Феллой, снимаем контракт, расходимся. Я возвращаюсь к привычному распорядку дня. Просыпаюсь, делаю зарядку, открываю лавку. Никто не варит мне кофе по утрам. Никто не ворчит, что я пропускаю обед. Никто не сидит на диване, пока я работаю, притворяясь, что читает, а на самом деле внимательно наблюдая…

Демонов Калеб за эти дни стал частью моей жизни. Причем незаметно, словно так и должно быть.

Мы вместе вставали по утрам. Он готовил мне завтрак – не потому, что обязан, просто так. А я сидела на кухне, развлекала его разговорами или просто молчала, наблюдая.

С ним хорошо даже молчать.

И это ужасно!

Я ведь не хотела ничего такого. Я не просила привязанности, не желала ни к чему привыкать. Я должна быть счастлива, что эта глава моей жизни заканчивается.

Но почему же внутри так пусто и холодно?

Когда он успел вновь стать частью моей жизни, а главное, что мне теперь с этим делать?

Хлопнула дверца шкафа. Калеб что-то пробормотал себе под нос. Запах поджаренного мяса и травяного отвара дошел и до гостиной, окутывая дом уютным теплом.

Я должна пойти ужинать, сделать вид, что все в порядке.

Но, кажется, это ложь, в которую я больше не могу верить.

Но и сделать тоже ничего не могу.

– Лайра, у тебя случайно не осталось здесь вещей твоего отца?

Что?..

– Есть, а зачем те…

На пороге кухни я столкнулась с выходящим оттуда Калебом.

Рубашка которого была совершенно подлым образом распахнута!

Я замерла.

Вот просто остановилась на месте, тупо глядя на мужчину перед собой.

Калеб выглядел как воплощение всех моих тайных и не очень желаний: расслабленный, чуть растрепанный, с загорелой кожей, на которой играли отблески магического освещения. Мышцы перекатывались под кожей с каждым движением, а ключица, боги, эта проклятая ключица…

– Что… – Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. – Что ты делаешь?

– Да так, – лениво отозвался Калеб, будто даже не замечая моего оцепенелого состояния. – Заляпался, нужно переодеться.

Он шагнул ближе.

А потом еще ближе.

Так, что мне пришлось податься назад, пока спиной не наткнулась на дверной косяк.

– Отпусти, – пробормотала я, когда он вдруг медленно, нарочито небрежно поднял руку и провел пальцами по моей скуле – медленно, осторожно, словно проверяя мою реакцию.

– Ты уверена? – спросил он с насмешкой, а потом…

Провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

Я дернулась, но он не отстранился.

– Знаешь, Лайра, – неторопливо и задумчиво проговорил он, словно обсуждая что-то незначительное, – я вот думаю: лучше жарить стейк на среднем огне или все-таки под крышкой?

Какой, к демонам, стейк?!

– Ч-что? – У меня сбилось дыхание, а мысли рассыпались, как бусины с порванной нитки.

– Прожарка, – терпеливо пояснил Калеб, наклоняясь чуть ближе. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, слишком близко, слишком неправильно. – Ты же обычно любишь с розоватым центром, верно? Или предпочитаешь полную прожарку?

– Калеб… – Я снова попыталась отодвинуться, но куда? Позади уже не было места, а мои ноги предательски подкосились.

– Хотя, – продолжил он, игнорируя мои попытки сопротивляться, – есть мнение, что лучше всего получается, если сначала запечатать корочку, а потом довести до нужной кондиции в духовке. Как ты считаешь?

Он снова коснулся моего лица, легко, едва ощутимо, почти нежно.

Я хотела сказать что-то резкое, но в голове были только проклятые обрывки мыслей: как жарко… как близко… как приятно…

Я вцепилась пальцами в косяк, чтобы не сделать что-нибудь глупое.

– Ты дразнишь меня.

– Я? – удивился Калеб, и его палец прочертил линию моей скулы, затем подбородка. – Разве?

– Отпусти, – попыталась сказать твердо.

– Почему?

– Потому что ты… ты…

– Обсуждаю ужин?

Я застонала – это было невыносимо.

Он усмехнулся, будто знал, как я сейчас разрываюсь.

– Ты не представляешь, Лайра, – прошептал он мне на ухо, и мурашки побежали по спине, когда его дыхание коснулось кожи, – как забавно видеть тебя такой.

– Какой?

– Задумчивой. Покрасневшей. Очень, очень сбитой с толку.

Я резко вдохнула, но воздух будто не доходил до легких.

– Ты ведешь себя как…

– Как кто?

– Как ты!

Калеб хмыкнул, наконец отстраняясь, и мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что он больше меня не касается.

Но ощущение его пальцев на моей коже не проходило.

– Ну что, пойдем найдем мне рубашку?

А я, все еще ошеломленная, молча кивнула.

И как ни в чем не бывало он пошел за мной в спальню родителей, которая располагалась в самом дальнем уголке дома.

В голове стоял звон.

Что это, демоны его забери, только что было?!

Я чувствовала, как горят мои щеки. Ощущала след его пальцев на губах. До сих пор будто слышала низкий, насмешливый голос прямо у самого уха.

Калеб просто дразнил меня. Конечно. Он всегда умел играть с чужими эмоциями – спокойно, уверенно, зная, когда надавить, когда остановиться.

Но раньше это не касалось меня.

А теперь…

Теперь он видел, как я смотрю на него. Видел, как реагирую. Видел, что мне не все равно.

И это хуже всего!

Покопавшись в шкафу, я отдала ему рубашку и хотела выйти, но Вандерхилл поймал мое запястье и сказал:

– Останься. Вдруг не подойдет, дашь что-нибудь другое.

– Хорошо, – кивнула я и повернулась к мужчине спиной.

Бессовестный гад был абсолютно спокоен. Как будто только что не прижимал меня к косяку и не касался моей кожи с мучительной неторопливостью.

Как будто не чувствовал, как подрагивали мои пальцы.

Как будто не знал, что если бы он тогда наклонился еще чуть ближе…

…я бы его поцеловала.

Глубоко вдохнув, я заставила себя сосредоточиться. Завтра все закончится. Калеб больше не будет частью моей жизни.

Я снова смогу дышать.

Смогу?

Демоны… Почему же внутри так пусто?

– Вроде бы нормально! Лайра, кстати, а я рассказывал тебе о…

Калеб говорил совершенно спокойно. О какой-то ерунде! Вроде бы излагал занимательнейшую историю из личного сборника «Стажировка на границе» – как сослуживец учил его готовить пресловутые стейки.

В итоге рубашку моего отца капитан, конечно же, натянул.

И даже застегнул! С трудом.

Но мне казалось, что вещь треснет по швам от любого слишком резкого движения широких плеч Вандерхилла.

Хоть как-то я пришла в себя только на кухне во время ужина. И, надо отдать поганцу должное, во многом это произошло благодаря его разговорам обо всем на свете, в которых мне было достаточно просто поддакивать. Но постепенно мозг выходил из ступора.

После ужина кухня была убрана, посуда вымыта, огонь в камине притушен, оставив в комнате мягкое теплое свечение. Дом наполняла умиротворяющая тишина, которую нарушил спокойный голос Калеба:

– Как насчет того, чтобы сходить в театр на выходных? Говорят, сейчас идет отличная пьеса «Зов серебряной луны». В университете ты такое любила. А потом можно поужинать.

Я замерла, не сразу поняв, что он только что сказал.

– Калеб?.. Какой театр? Завтра мы идем к Фелле.

– Ну да, – безмятежно признал он, поправляя манжету. – А на выходных можно сходить в театр. Или ты хочешь чего-то другого? Например, съездить в мой загородный домик. Он маленький, но очень милый.

Я выронила полотенце, которым только что вытирала руки, и вцепилась пальцами в край стола, пытаясь удержаться на плаву в этом безумии.

– Калеб… нет. Все закончится завтра. Не будет театра. Домика. Совместных ужинов. Ничего не будет!

Сама не знаю, почему я не разрыдалась.

Калеб внешне оставался спокойным, но в его глазах что-то вспыхнуло. Он шагнул вперед, схватил меня за запястье, заставляя повернуться к нему лицом.

– Посмотри на меня, Лайра.

– Отпусти.

– Нет.

Я попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал мои пальцы. Еще шаг – и между нами почти не осталось пространства.

Его ладонь коснулась моей щеки, теплая, твердая, уверенная. Он провел по скуле, скользнул к губам – большим пальцем легко, едва ощутимо обвел их контур.

– Это неправильно… – прошептала я, едва дыша.

– Неправильно? – Калеб наклонился ближе, его губы почти касались моих. – А что, по-твоему, правильно?

Я разомкнула губы, но не смогла ответить. Потому что он больше не спрашивал.

Он просто поцеловал меня.

Сильно. Глубоко. Так, будто хотел раз и навсегда разрушить стену между нами.

Я даже не успела подумать о том, чтобы оттолкнуть его. Я ответила.

Мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе. Его руки скользнули по моей спине, сжали талию, требовательно прижимая к себе. Поцелуй разгорался с каждой секундой, становился все более жадным, все более сумасшедшим.

Калеб прижал меня к стене, его горячие губы спустились к шее. Мое дыхание сбилось, тело дрожало под его пальцами.

Я не помню, как мои пальцы расстегнули верхние пуговицы его рубашки. Не помню, как сама выгнулась навстречу, впиваясь в его губы.

Я помню только, как он стянул с меня кофту.

Как пальцы прошлись по обнаженной коже, горячие, почти обжигающие.

Как он наклонился ниже, прижимая губы к ключице.

Как его руки легли на пояс моих штанов, а пальцы уверенно потянули ткань вниз…

Я очнулась в ту же секунду.

– Нет!

Я резко оттолкнула его, задыхаясь, с колотящимся сердцем, как будто пробежала через весь город.

Калеб застыл. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд был темным, наполненным той самой необузданной страстью, от которой у меня подкашивались ноги.

– Лайра… – Голос был хриплым, прерывистым, почти нежным.

Я покачала головой, отступая назад.

– Это… Это ошибка.

Его глаза потемнели еще сильнее.

– Ошибка?