Пролог

— Ну? Что молчишь-то? Очнись же наконец! Лейка? Ну пожааалуйста! Ну ответь мне… Тебя заклинанием шарахнули что ли? Или ты их? У тебя что, магический откат?! А ну приди уже в себя! Люди смотрят… — пищал противный голос над ухом.

Слова я слышала. Но смысл сказанного доходил до меня с трудом. Словно сквозь вату. Нет, будто вредный гном надел мне на голову котелок и от души шарахнул по нему молотом. Шум в ушах мешал сосредоточиться на происходящем.

Я сидела на холодных мраморных ступенях Академии, будто пригвождённая к ним невидимыми цепями судьбы. В пальцах, побелевших от напряжения, сжимала заветный пергамент — тот самый, о котором мечтала с тех пор, как впервые ощутила в жилах дрожь магии.

Лицензия.

Настоящая. Официальная. С золотым тиснением, виньетками и всеми положенными регалиями.

Правда, с одним маленьким дефектом…

Ветер шевельнул край документа, обнажая рваный срез там, где должна была красоваться королевская печать — та самая, что превращала красивую бумажку в магически заверенный пропуск в новую жизнь. Без неё этот пергамент был не более чем дорогой салфеткой.

Но разве это сейчас важно?

Мне ее выдали!

Словно сама Луноликая Богиня, праматерь всех чародеев, снизошла до моей скромной персоны и, устало закатив глаза, проговорила: «Дайте ей уже эту Лицензию. И пусть уже отстанет от меня!”

Ах, если бы та Каталея, что недавно робко толкалась у ворот Академии с папкой документов, знала, чем всё обернётся! Ведь тогда…

Тогда я почти не надеялась.

Стояла в очереди среди бархатных мантий и надменных взглядов магов, чувствуя себя замухрышкой в потрёпанном платье (пусть и чистом, пусть и аккуратно заштопанном). Слушала, как важные господа презрительно цокают языком, бросая на мои бумаги взгляды, полные скепсиса.

Но удача — капризная дама, и пришла она в образе уставшей секретарши.

В тот день у секретаря Королевской Академии, принимающей документы, заболел ребёнок. Не выспавшаяся молодая мамаша мельком взглянула на мои документы и лишь махнула рукой, указывая мне на выход, давая понять, что не стоит и пытаться. Но я не собиралась отступать. Не для того я два дня тряслась в дилижансе, экономя на порталах, чтобы мне в Столичной Академии дали отворот поворот. Ну уж нет! Раз природа наделила меня магией, значит так тому и быть! Мне обязаны выдать Лицензию. Перед законом природы все равны.

— Все равны, но некоторые равнее… — со вздохом произнесла секретарь, в чьи обязанности входило принимать заявления от магически одарённых, желающих практиковать свою магию официально. — Заседание комиссии раз в месяц. Запись на комиссию открывается за полгода. Берут всего пару-тройку человек. И по секрету скажу, что предпочтение отдают высокородным магам с редкими видами магии. Ну там, водные маги пользуются спросом, воздушники. А уж огненных магов вообще отрывают с руками! Но вот ведьм тут не жалуют. Да и никого из вашего племени тут не было очень давно. Поговаривают, что Луноликая от вас отвернулась. Забрала ваши источники силы, и вы магичить можете только на уровне бытовой магии. А этого недостаточно чтобы получить Лицензию на ведение магической деятельности. Вот если ты предоставишь данные о своем источнике силы…

Молодая женщина понизила голос и многозначительно приподняла бровь.

Всё ясно. Таким, как я, путь закрыт. Но ничего! Мы ещё посмотрим, кто из нас «равнее»!

Протянув руку, чтобы забрать свои документы, я совершенно случайно (честное слово!) вытянула лист бумаги со стола секретаря.

А тот лежал под папкой.

А на папке стоял стаканчик с кофе.

Измученная бессонной ночью молодая мамаша поставила его туда совершенно зря!

Взмах руки — и стакан опрокинулся на документы. Мы с девушкой застыли ровно на одно мгновение. А потом кинулись убирать бумаги со стола. Расстроенный секретарь чуть ли не рыдала, стряхивая капли чёрной жидкости с документов. Да всё зря. Кофе расплылось мазутным пятном, и заявление на выдачу Лицензии некоему магу по фамилии Эрл было безнадёжно испорчено.

— Неловко как-то вышло. Но могло быть и хуже. Уж я себя знаю… — я прижала свои документы к груди, радуясь, что они не пострадали. Всё же собрать все рекомендации и проходить магическое тестирование ещё раз было бы крайне сложно.

— Это я виновата. Ужасно не выспалась! Даже не видела, куда стакан поставила. — девушка с сожалением глянула на испорченный документ и одним щелчком пальцев испепелила его. Потом заговорщики поднесла палец ко рту, призывая меня молчать. — Надеюсь, господин Эрл поверит на слово, что его заявление не приняли…

Мой воинственный пыл поубавился. Я сочувственно глянула на расстроенную девушку и собралась было уже покинуть кабинет. Но задержалась на мгновение. Открыла свою большую сумку, висящую на плече, и достала баночку с мазью.

— У ребёнка зубы режутся, да? Вот, возьмите. Я когда росла в приюте, младшие частенько спать не давали. Мазать надо три раза в день. И спокойная ночь вам гарантирована.

Секретарь глянула на меня своими воспалёнными глазами, в которых читалось сомнение.

— Да-да, я понимаю, что лицензии у меня нет. Но… Младшеньким в приюте помогало.

Я поставила баночку на стол и уж было собралась выйти из кабинета, как меня окликнули.

— Приютская? «Кукушкино гнездо» госпожи Сент-Джеймс?

Я кивнула. А секретарь, секунду поразмыслив, махнула мне рукой, требуя документы обратно.

— Раз заявление господина Эрла испорчено, придётся делать добор кандидатов. У нас всё строго. Лишних не берём. Но и собирать комиссию достопочтенных магов всего лишь из-за пары кандидатов невежливо. Пойдёшь после господина Вандербильда.

Баночка с мазью исчезла в сумочке секретаря, а моя папка с документами получила штамп и отправилась магической почтой прямиком к председателю комиссии.

Я вспомнила, как оказалась перед столом председателя комиссии. Старейший маг, лорд Роджерс, ворошил бумаги с видом человека, нюхающего протухшую дичь. Его лицо морщилось, седые брови ползли вверх, будто пытались сбежать с этого недовольного лица. Когда же он наконец поднял глаза, очки в золотой оправе съехали на самый кончик носа, превратив взгляд в нечто среднее между профессорской строгостью и куриной глупостью.

И тогда раздался голос — звук, будто сотканный из скрипа пергамента, бренчания старых костей и желчи:

— Ну-с, госпожа ведьма… Давайте-ка посмотрим, какие именно надежды подвигли вас потревожить покой седовласых мужей… Это ж надо?! Ведьма… И пришла за Лицензией. Последний раз я видел тут ведьму достаточно давно. Никто из вашего ведьмовского племени не может набрать достаточно высоких баллов при тестировании. Глянем-с на ваши результаты…

Мне показалось, что он нарочито медленно перебирал бумаги, создавая настоящую симфонию презрительного шуршания. Каждый лист, казалось, вздыхал с преувеличенной скорбью, падая на стол с выразительным шелестом. Его иссохшие пальцы двигались с театральной медлительностью, будто перед ним был не простой бюрократический акт, а священнодействие высшего порядка.

— Дорогуша, — скосил он глаза вниз так, что очки в дорогой золотой оправе едва не слетели с носа, — и вы всерьёз надеялись получить Лицензию на право ведения магической деятельности? С такими-то… — он демонстративно ткнул желтоватым ногтем в цифры, — показателями резерва? Пфф-ф… — Этот звук, вышедший из его сморщенных губ, напоминал шипение проколотого воздушного шара. — Нынче магия, видите ли, просыпается в первом попавшемся. Но беда в том, что пользоваться ею вы неспособны. Ваш уровень — это… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — уровень ярмарочного фокусника, развлекающего горожан. Помощи населению от вас никакой. Даже ваша собственная магия, — он многозначительно постучал по графе «магический резерв», — от вас шарахается, как благородные господа от нищего.

Лорд Роджерс уже собрался с драматическим вздохом захлопнуть папку, его желчные губы складывались в торжествующую гримасу, когда…

За его спиной раздалось лёгкое, едва слышимое покашливание — звук, прозвучавший с такой безупречной интонацией, что его невозможно было ни проигнорировать, ни принять за случайность. Точно рассчитанная нота, виртуозно встроенная в паузу, будто дирижёрская палочка, прерывающая разгулявшийся оркестр.

Я видела, как лорд Роджерс вздрогнул, будто его укололи булавкой в самое неудобное место, и медленно, с театральной неохотой повернул голову — точь-в-точь как старый кот, которого отрывают от любимой лежанки. Его губы шевельнулись, произнося что-то вроде «проклятая тень Брекстона», но когда в его морщинистую руку вложили белоснежный бумажный прямоугольник, выражение лица мгновенно сменилось на радостное.

— О-о-о! — воскликнул он с фальшивым восторгом, будто обнаружил в супе золотую ложку. — Милочка! Да вы, оказывается, самая везучая ведьма во всем королевстве!

Я тогда вздрогнула. Оно и понятно. Такой резкий переход от унижений к восторгам был удивителен. Меня только что назвали «везучей» те самые люди, которые минуту назад готовы были выставить за дверь, как бродячую кошку.

— Высочайшим решением Совета при наиславнейшем короле Дариусе Втором… — лорд Роджерс сделал паузу и тихо себе под нос пробубнил: — Который, между прочим, уже три года как не встаёт с ночного горшка… Хм! Вам, госпожа Каталея Александра Сент-Джеймс, одобрена выдача Лицензии!

Казалось, еще чуть-чуть и я не хлопнусь в обморок от переизбытка чувств. Совсем не деликатно разинув рот, едва смогла выдавить слова благодарности. Но после, быстро придя в себя и ловко схватившись за протянутую мне лицензию, я потянула ценнейшую бумагу. И тут же в ужасе отпрянула. С моего лица в одно мгновение пропала вся краска, когда я увидела, что случайно оторвала кусочек тисненной бумаги. Как раз то место, где была королевская печать.

Комиссия из более чем двадцати человек резко пресекла все разговоры меж собой и в недоумении уставилась на меня. На человека, только что похоронившего все свои мечты стать дипломированной ведьмой. Прямо тут. В торжественном зале Королевской Академии. На глазах у всех. Больше, чем я, удивился председатель комиссии. Лорд Роджерс даже привстал со своего места и глянул на оторванный кусок в моих руках.

— Эээ…

По залу будто пробежался ветерок, и пламя сотни магических свечей, освещавших высокие своды старинного зала, мигнули. Словно кто-то большой и всесильный тихо вздохнул, глядя на ведьму-неудачницу. Огоньки затанцевали насмешливыми бликами на позолоченных потолочных фресках, где мудрые предки в торжественных позах взирали на потомков — и, кажется, именно сейчас пожалели, что не могут зажмуриться.

Даже пылинки в луче света замерли в немом восхищении перед моим феерическим провалом. Казалось, само здание Академии содрогнулось от сдержанного смешка — эти старые стены ведь повидали многое, но чтобы печать отрывали, как ценник на базарном горшке… Это было свежо!

— Позвольте… — я поддалась вперёд и ухватилась за оставшийся в руках лорда Роджерса гербовый лист. — У меня есть чудесный клей. Собственная разработка. Уверена, я смогу приклеить этот малюсенький кусочек на место, и никто даже не поймёт…

Лорд Роджер икнул. Пожил он достаточно долго. Многое повидал. Но чтобы магическую печать самого Дариуса оторвали от листа? От этого старику вмиг сделалось плохо. Рухнув в своё кресло, председатель комиссии схватился за сердце и хрипло выкрикнул:

— Клей? Вы хотите склеить магический документ? Да он если даже в зубы гоблину попадёт, ничего с ним не сделается! Ни царапинки на нём не останется! А вы… Склеить?!

Я вздрогнула, словно меня хлыстом огрели, и прижала к груди заветный документ. После попятилась к двери, притом не сводя взгляда с лорда Роджерса. Вдруг передумает?

Перепуганный секретарь лорда Роджерса суетливо хлопотал над своим поверженным господином, поднося к его ноздрям флакон с едкими солями. Другие члены комиссии перешептывались, раздуваясь от возмущения, как индюки на базаре.

Я же тем временем не стала дожидаться, когда на мою голову падёт кара или того хуже, когда отберут Лицензию и быстро юркнула в приоткрытую дверь.

Когда я уже торопливо бежала по гулким лестницам, мне показалось, что за моей спиной мелькнула черная тень. А может и не показалось. Но чего не привидится с испугу, верно?