Глава 18

Кристина вжала голову в плечи. Но я взяла ее ладошку в свою руку и крепко сжала.

— Не переживай. Ему понравилось летать. Это он лает от досады, что улетел от своей хозяйки недостаточно далеко.

Кристина сжала мою ладонь в знак признательности. Однако мы все же поспешили убраться с главной площади. Завернув в один из проулков, мы обнаружили лавку, торгующую тканями. Я хотела было пройти мимо, так как те отрезы ткани, что выставлялись в витрине, мне совсем не приглянулись. Но Кристина затормозила у окна и с любопытством разглядывала лавку. Пришлось тоже остановиться. И хотя я мысленно уже представляла какое платье хотела для рыжей Кристины, но пришлось признать: девочка поразительно точно определила место, где мы закажем ей обновку.

Дверь со скрипом приоткрылась, и тонкий перезвон колокольчика, висевшего над входом, заставил немолодую женщину за прилавком вздрогнуть. На ее лице промелькнула целая гамма чувств: сначала мимолётное удивление, затем лёгкая растерянность, а после — тёплая, искренняя радость и даже, казалось, благодарность. Быстрым, почти незаметным движением она поправила и без того безупречную причёску и сделала изящный книксен, будто перед ней были знатные леди.

— Не стоит церемоний! Мы самые обычные горожанки, и перед нами не нужно приседать, — поспешила я остановить её.

Женщина улыбнулась, и от этого лучики мелких морщинок у её глаз разбежались в стороны, придавая лицу особое очарование.

— Но я-то знаю, кто вы, госпожа ведьма, — тихо сказала она. — Вы ведь помогли моему Николя.

Я удивлённо взглянула на неё. Невысокая, с густой копной волос, лишь слегка тронутых сединой, с мягкими, приятными чертами лица и светлыми, будто выцветшими на солнце голубыми глазами, эта женщина была мне совершенно незнакома.

— Нет-нет, мы не встречались лично! — поспешно объяснила она, заметив моё замешательство. — К вам бегал мой сынишка. Он у меня один-единственный… Растёт без отца, старается во всём мне помогать, да только сил порой не хватает. Недавно дрова колол — так сильно порезал палец. Я рану обработала, но она всё равно загноилась… А на лекаря у нас денег нет. Дела, как видите, — она развела руками, обводя взглядом свою скромную лавку с явными следами упадка, — идут не слишком хорошо.

— Николя? — переспросила я, стараясь припомнить. — Мальчик лет пятнадцати, с тёмными волосами и хмурым взглядом?

— Да! Это мой Николя! — лицо модистки озарилось материнской гордостью, но в глазах мелькнула тень грусти. — Хмурый, потому что забот на него свалилось куда больше, чем полагается в его годы… Ох, что же это я?! Совсем из ума выжила! — вдруг спохватилась она, хлопнув себя по лбу. — Госпожа ведьма, меня зовут мадам Жанель. Позвольте предложить вам свои услуги! Я могу сшить вам платье — и уверяю, вы останетесь довольны! Ну что, снимем мерки?

Её пальцы уже лихорадочно сжимали мелок и сантиметровую ленту, будто она боялась, что мы вот-вот развернёмся и уйдём, так и не дав ей шанса выразить свою благодарность. Я не смогла сдержать улыбки — такой искренний порыв был в её движениях, в горящих глазах, в этом внезапном всплеске надежды.

— Да, именно за этим мы и пришли, — кивнула я, бережно подталкивая Кристину вперед. — Но платье нужно не мне, а вот этой юной леди.

Мадам Жанель перевела взгляд на Кристину, и её глаза сразу же засияли тёплым, почти материнским светом.

— О, какая прелестная барышня! — воскликнула она, сложив руки у груди. — Не сомневайтесь, госпожа ведьма, я сделаю для неё платье самого изысканного фасона! Такого, что даже столичные модницы позавидуют!

Я наблюдала, как ловкие пальцы модистки, будто крылья стрекозы, мелькали вокруг Кристины, снимая мерки с такой легкостью и точностью, словно это был не кропотливый труд, а волшебный ритуал. Весь процесс занял не больше пары минут — мастерство, достойное королевского двора!

И тут меня осенило: такая искусница должна была бы шить для самых знатных дам города. Почему же её скромная лавка выглядела так… заброшено? Полки, некогда ломившиеся от рулонов дорогих тканей, теперь скромно прикрывались полупустыми коробками, а на витрине лежало лишь несколько образцов, явно переживших лучшие дни.

— Мадам Жанель, — осторожно начала я, — если не секрет… почему у вас так мало клиентов? С вашим-то талантом!

Модистка опустила глаза, нервно перебирая край своего фартука.

— Ох, госпожа ведьма… — вздохнула она. — Конкуренция нынче не та, что раньше. За последний год в городе открылись аж две новые лавки. — Её голос дрогнул, словно она говорила о чём-то очень болезненном. — У них ткани — словно облака, пуговицы — будто жемчужины, да и все ленты-нитки — прямиком из столицы… А я… — она беспомощно развела руками, — я со своими скромными запасами с ними тягаться не могу.

В её словах не было злобы — лишь тихая грусть женщины, которая отдала любимому делу всю жизнь, но вдруг оказалась ненужной в этом новом, блестящем мире.

— Ох, ну и разболталась я сегодня! Так новым клиентам обрадовалась! Ваше платье, юная мадемуазель, будет готово к завтрашнему утру. И ваше, госпожа ведьма, тоже.

Я удивленно уставилась на модистку.

— Я не планировала платье приобретать…

Но госпожа Жанель не дослушала меня и махнула в мою сторону рукой.

— И не думайте отказываться! В чем же вы на бал завтрашний пойдете?

Я оглядела платье. Не новое, местами заштопанное, но чистое и опрятное.

— О, нет! И не говорите мне, что вы решили пойти в этом платье? Вас и на порог не пустят.

— Ничего. У меня есть метла. Залечу через дымоход. — Я попыталась пошутить. Но в глазах мадам Жанель мелькнул ужас. — Ладно… Уговорили.

Мадам Жанель лихо сняла мерки и с меня тоже. Затем мы с Кристиной выбрали ткани на платья. И отделку к ним. Это заняло столько времени, что мы обе ужасно проголодались. Пока мадам Жанель порхала по лавке, отмеря и отрезая лоскуты таканр, мы с Кристиной перекусили тем, что нашлось в моей сумке. Выйти из дома и не прихватить сверток, хотя бы с яблоком и пару пирожками было полнейшей глупостью. Мы примостишось у окна и поели. А сладкая булочка от господина Кроули в самом конце зажгла в глазах ребенка живой интерес. Я смотрела как малышка поглощает сдобу и не могла не радоваться своему решению взять ее к себе. От раздумий меня отвлек голос хозяйки швейной мастерской. Согласования были завершены, мы попрощались с мадам Жанель.

— Когда ваши платья будут готовы, вам их принесет Николя. — сказала напоследок модистка, поворачивая рукава своего рабочего платья. Судя по всему, сегодня ночью она спать не будет.

Когда мы с Кристиной вышли на улицу, небо уже окрашивалось в густые сумеречные тона — сиреневые, как синяки, и свинцово-серые, словно пепел. Воздух был влажным и тяжёлым, пропитанным запахом свежей травы и дымком далёких каминов. Девочка нехотя шаркала ногами, её тонкие пальцы вцепились в мой рукав, будто пытаясь удержать меня, а глаза — большие, тёмные, как спелые сливы, — умоляли позволить ей остаться хоть чуть-чуть подольше.

— Я дала слово твоему брату, милая. Ты отправишься ночевать домой. А завтра я буду тебя ждать.

Жители Бенбриджа уже разошлись по домам. Улицы стали пусты. Кристина же упорно цеплялась мне за рукав. Обернувшись, девочка вздрогнула. Но я, повернувшись следом, ничего не заметила. Лишь тени, что отбрасывали кривые ветви старого вяза на дорогу. Они лежали черными, рваными полосами, неестественно длинными и тонкими. Обычные тени. Только мне показалось на мгновение, что одна тень дернулась. Хотя ветра не было. Я замерла, втянув воздух. Холодок пробежал по спине. Или это тени сгустились за ней?

— Ну что ты? Не раскисай, — я нарочно сделала голос бодрее, слегка присев, чтобы быть с ней на одном уровне. — Завтра нас ждёт настоящий бал! Разве не об этом мечтает каждая девочка? Шёлковые платья, мерцающие люстры, музыка, от которой кружится голова…

Но уговоры не помогали. Лишь когда я, притворно вздохнув, намекнула, что капризным маленьким ведьмам на балах не место, Кристина надула губки и сдалась. Мы шли по узкому переулку, где тени от кривых фонарей ложились на землю, как чёрные кляксы, а ветер шептал что-то в рыжие кудри девочки. Их домишко, покосившийся и облупленный, будто прятался в глубине, стыдливо прикрываясь кустом бузины.

— До завтра! — крикнула Кристина, уже добежав до крыльца.

Я махнула ей в ответ, улыбаясь, но в груди уже клубилось беспокойство.

А потом подошла к своему дому — и тревога усилилась!

Что-то было не так. Калитка скрипнула неестественно громко, будто предупреждая. И тогда я увидела:

В каждом окне плясали жадные языки пламени. Свечи. Десятки свечей горели в моём доме, хотя я даже не зажигала ни одной!

— Ну точно… — прошипела я, сжимая кулаки. — Кто-то щедро жжёт мои запасы, а они, между прочим, не из дешёвых!

Обычно мне хватало магических огоньков — холодных, экономных, послушных. Но этот наглец устроил тут пиршество света! Сердце застучало яростно, в висках пульсировало.

— Ух, — проворчала я, уже мысленно перебирая заклинания. — Как там звучит то проклятие… на все желудочные недуги разом?

Я ворвалась в дом как… Да как ведьма! В моих руках разгорался огонек, готовясь превратиться в ревущее пламя.

Мой внешний вид, вероятно, был… кхм… сногсшибательным. Если судить по тому, как быстро и громко госпожа Фейрфакс свалилась в обморок. А следом за этим раздался истошный визг госпожи Хелингем. Ну, ее поддержал хор то ли из пяти голосов, то ли больше.

Огонек на моей ладони погас, не успев разгореться. С тихим шипением он умер, так и не обратившись в смертоносное оружие.

И это хорошо. Иначе городок Бенбридж к утру бы недосчитался нескольких добропорядочных горожанок. И винить в этом стали бы меня, естественно. Хотя… в этот раз, вероятно, заслуженно.

— Итак. Кто первым готов опробовать на себе ведьмино проклятье?

Горожанки, застывшие в ужасе, после моего вопроса разом замолкли. И быстро так организовались в толпу. Разместилась эта толпа за спиной тощей госпожи Хелингем. Ясно. Выбрали предводительницу и козу отпущения в одном лице.

— Потрудитесь объяснить, госпожа Хелингем, что тут делают все эти дамы? Вы, часом, дома не перепутали? Вам сейчас положено сидеть у камина в одном из тех милых, уютных домиков и, попивая чай, сплетничать. Мой дом не годится ни на то, ни на другое.

Госпожа Хелингем стояла бледнее самой смерти. И она непременно упала бы в обморок, если бы ее не подпирали товарки позади. Оказавшись на острие атаки, женщине пришлось брать инициативу в свои руки.

— Прощения просим, госпожа ведьма! Только не проклинайте нас раньше, чем выслушаете наши объяснения!

Я подбоченилась. Глянула на дамочек недобрым взглядом.

— Ладно. Я сейчас пойду наверх и переоденусь, а когда спущусь, жду, что вы приведете госпожу Фейрфакс в чувство и подготовите внятный ответ. И да… чай с бутербродами тоже на вас. — Я грозно ткнула в сторону в госпожу Хелингем пальцем.

Дамочки все вместе со своей предводительницей дружно кивнули.

Я поднялась в свою комнату. Не столько мне хотелось переодеться, сколько подумать. Потому как всего столько случилось и продолжает случаться, что голова кругом шла.

Вниз я спустилась совсем скоро. Если честно, то меня привлек запах еды. В животе заурчало, и я готова была простить дамочкам бесцеремонное вторжение за чашку горячего чая и что-то съестное.

В кухне горел очаг. С десяток свечей освещало мою кухню, враз ставшую тесной от такого количества женщин. Госпожа Хелингем хлопотала у стола, разливая чай, а госпожа Фейрфакс, благополучно пришедшая в себя, раскладывала ложки. Завидев меня, она на мгновение замерла. Но быстро пришла в себя и толкнула одну из дамочек, призывая ту освободить стул. Женщина средних лет, которую я узнала, быстро поднялась и уступила место.

— Прошу, госпожа ведьма. Ваш чай. — Одна из дочек госпожи Фейрфакс, Кларисса, поставила передо мной чашку с чаем.

— Вам сколько ложек сахара? Одну-две? — спросила заботливая дамочка, которую я видела до этого в компании летающего пса и его нервной хозяйки.

— А бутерброд с чем предпочитаете? С курятиной или индюшатиной?

Я хмыкнула. Пододвинула стул поближе к столу и потянулась за ложечкой.

— У меня нет ни того, ни другого…

Госпожа Фейрфакс протянула мне тарелку со снедью.

— А мы принесли и то, и другое. Еще есть сладкий пирог с вишней. И пирожки с печенью.

Я оглядела дамочек, толпящихся возле стола. Взяла пирожок с тарелки, любезно протянутой мне одной из горожанок.

— Итак… Только из уважения к вашим кулинарным талантам я не прокляну вас и ваших детей до седьмого колена. — Я почувствовала, как организм радостно принимает пищу и прямо добреет на глазах. А мне нельзя. У меня репутация. — Слушаю вас.

На какой-то миг в кухне воцарилась тишина, нарушаемая только моим… эм… чавканьем?! Ну нет! Я голодная, но не настолько, чтобы забыть все хорошие манеры, что прививала нам госпожа Сент-Джеймс. Потому я умерила пыл и оглядела дамочек. И они заговорили. Причем все разом!

— Тише! Тише! — Взмахнула рукой госпожа Фейрфакс. От этого взмаха едва двух горожанок не сдуло к стенам. — Говорить должен кто-то один. Я сама расскажу госпоже ведьме нашу проблему.

— А почему это ты? Мне кажется, справедливее будет, если я сама все расскажу и покажу. А тебе похвастаться-то и нечем! — Госпожа Хелингем уперла руки в бок и яростно сверкнула глазами.

Но госпожа Фейрфакс была слишком большая, чтобы ее пронял этот негодующий взор худой, как древко от метлы, госпожи Хелингем.

— Рассказывать буду я, потому как идея прийти сюда всем вместе принадлежит мне! — не побоявшись госпожи Фейрфакс, вперед выступила та самая миниатюрная женщина, что вместе с дочкой заступилась за меня пару дней назад.

— Ты? Да ты всё не так расскажешь! У тебя ничего путного никогда в жизни не выходило, Вивиан.

Та самая Вивиан покраснела до кончиков волос. Женщина сжала кулаки в негодовании и с яростью потрясла ими перед носом одной дамы, что осмелилась высказаться о ней в подобном тоне.

— Да я смотрю ведьма вам и не нужна особо. Сами справляетесь. Так! Вы оккупировали мой дом, и это я буду решать, у кого право голоса. А ну! Рты на замок!

Дамы резко замолчали. Их лица вытянулись от испуга. И все оттого, что губы их будто меж собой склеились.

— Вот так-то лучше…

Я позволила себе целую минуту пить чай в тишине. Потом все же сжалилась над женщинами. Махнула рукой и позволила им присесть. Кому стульев не хватило, разместились у стола стоя. Всего дамочек оказалось семеро.

— Итак. Глашатаем будешь… Ты! — я ткнула наугад в одну из дамочек. Рот у той мгновенно приобрел прежний вид. Высокая, ладно скроенная, женщина средних лет была на удивление хороша собой. Оттого было непонятно, на кой я ей сдалась?

— Кхм… Меня зовут Элеонора Локсли, госпожа ведьма. И мы тут посовещались друг с другом и решили… Кхм… Вы решили, что вы нам поможете.

Я с любопытством оглядела дамочек. Заявиться в дом к ведьме на ночь глядя? Да, видать, положение у них отчаянное. — Говорите. Все как есть.