Глава 27 · Где я готовлюсь к празднованию дня рождения

За окном уже почти ничего не напоминало об осени. Зима подошла вплотную, подкралась незаметно, как хищник к беспомощной жертве, дохнула морозным хладом, сковала водоемы хрустальной коркой, укрыла землю жемчужным покрывалом, убила последнюю зелень легко, надежно и беспощадно. Зима вообще не умела жалеть. Ей это было не к чему.

Я глянула в окно, полюбовалась на плавный полет крупных, как перья диковинных птиц, снежинок и перевела взгляд на пламя в камине. В доме было тепло. Магия сама обогревала стены, пол. Мне совершенно не нужно было об этом думать. Проблем хватало и без этого.

Мы с Виолой сидели в кухне и в третий раз переписывали список продуктов, необходимых для праздника. Мой день рождения был совсем близок, осталось только принять наконец решение — кого и когда пригласить. И это оказалось самым сложным.

Получалось так, что все вместе мои знакомые и друзья никак не могли собраться в одно время. Алекс попросил об одном — устроить прием вечером, поскольку перед концом семестра днем был вплотную занят в академии. А ему еще нужно было заехать за любимой нянюшкой, приготовившей для меня особый подарок.

Обещался заскочить и Джастин. Только сразу предупредил, что допоздна задержаться не сможет, утром ему нужно было на службу.

Марта на официальное предложение лишь замахала руками и в ужасе отказалась от ужина с такими важными персонами.

— Утром забежим с мужем, — пообещала она.

— Нам бы по-тихому, по-домашнему посидеть, — сказала тетушка Бабетта. — За моим Леопольдом глаз да глаз нужен. А еще мы хотели серьезно поговорить с вами, Наташа.

На этом можно бы было и успокоиться, но несколько клиентов, загодя сделали заказы, пожелав их забрать именно в этот день, и никак иначе.

Вот и вышло так, что вопреки моим планам сесть и дружно отметить, гостей придется встречать весь день, одного за другим.

Я, погруженная в размышления, дописала в список последнюю строку и изрекла философски:

— Человек предполагает, а Бог располагает.

Опустила список в зачарованный шоппер и хотела уже идти одеваться, как в зале звякнул колокольчик.

* * *

В гости нагрянул Джастин. Довольный, шумный, сияющий счастливой улыбкой. После недавних событий он вообще заходил частенько, один, без предупреждения. Весело выкладывал последние новости и так же быстро убегал, стараясь ничем меня не напрягать.

Вот и сейчас барон занял любимое место в эркере, получил свой обожаемый глинтвейн, сладкие блинчики, сделанные Виолой по рецепту мадам Бабетты, от удовольствия закатил глаза и почти сразу выдал:

— Все, Наташа, дело твоей тетки завершено. Теперь только оформляем отчеты и готовим все бумаги для суда.

— Когда суд? — осторожно уточнила я.

— Через месяц. После празднования окончания года.

Джастин увидел, что я слегка расстроилась и поспешил объяснить:

— До праздника новые дела уже не будут разбирать, поэтому только так. Но волноваться не стоит. В деле столько доказательств…

Джастин провел ребром ладони над головой во всем известном жесте.

— Подельники так качественно утопили Режину, что ей точно не выкарабкаться.

Я улыбнулась. Последние слова не могли не радовать.

— И что ее ждет?

Никогда не была кровожадной, но при мысли о тетке непременно всплывали красочные картинки с видом классического палача. Столько всякой мерзости было на руках этой дамочки.

— Каторга, — ответил Джастин. — И ее подельничков тоже. Даже Энтони Шафф, как не юлил, не сможет избежать этой участи.

— И хорошо.

От воспоминания о бывшем женишке Наташи Риммель меня передернуло. Бедная девочка. Не удивительно, что решила отсюда сбежать.

Джастин отхлебнул из бокала пряную рубиновую жидкость и вдруг спросил:

— Сможешь угадать, зачем твоей тетке нужна была сковорода? Ну, то есть, артефакт меняющий судьбы.

Я пожала плечами. За все эти дни у меня появилась лишь одна идея. Нет, вру, две. Их обе я и выложила:

— Меня хотела убить? Или изменить завещание?

Джастин усмехнулся.

— Завещание тоже, но это не все. Она хотел изменить свой дар. Сделать его светлым.

Я недоуменно подняла бровь. Даже не стала спрашивать: «Зачем?» По моему лицу все было понятно и без слов.

И Джастин сразу ответил:

— Видишь ли, Наташа. Режина по-настоящему одержима лавкой. Она всегда мечтала жить здесь, творить артефакты, быть уважаемым человеком. Подписать контракт с королем. А судьба распорядилась иначе.

Вот же гадство. На миг мне даже стало жаль тетушку. Но потом я вспомнила, что она сделала со своей матерью, как обращалась с беспомощной девочкой — своей подопечной. Жалость растаяла без следа. Осталось недоумение.

— А почему она не воспользовалась артефактом раньше? Ведь жила же здесь! Что ей помешало взять сковороду и загадать желание?

— Не могу сказать. Я ей задавал тот же вопрос, но ответа не получил.

Джастин посмотрел на меня и добавил:

— Ничего, каторга ей точно будет на пользу.

— А магия? Как быть с ее магией? Она там точно не сможет никому навредить?

— Конечно нет. Всем осужденным по таким делам сразу отрезают нить, ведущую к источнику дара. Навсегда. Режина Имери теперь не маг, а самый обычный человек.

И с моей души упал последний камень.

* * *

Перед уходом Джастин вдруг встрепенулся, ударил себя ладонью по лбу.

— Совсем забыл.

Выудил из кармана письмо, опечатанное гербовым оттиском, протянул.

— Что это? — спросила я, не спеша вскрывать конверт.

— Ответ короля на мое прошение.

— О карте?

Мои пальцы подцепили сургучную печать, отделили от бумаги.

— Прочитай.

Джастин с довольным лицом сложил на груди руки, привалился к стене. Я вытащила листок бумаги — белоснежной, с золотистым тиснением. Пробежала глазами по строкам, нашла главное.

— Хм, три штуки? В кратчайшие сроки? Размер на усмотрение начальника департамента? — Подняла взгляд. — А начальник у нас кто?

Губы Джастина расплылись в улыбке.

— Обижаешь.

Я усмехнулась, сложила бумагу.

— И чего желает начальник?

Он сразу стал серьезным.

— Ту маленькую я обязательно заберу. Очень удобно в пути, чтобы не таскать с собой простыню. Еще надо одну среднего размера. — Барон порыскал глазами, указал пальцем на стол, — примерно такую. И одну большую. Чтобы повесить на стену. Большую бы вставить в раму…

— С рамой это не ко мне, — притормозила я его фантазии. — Я сделаю карту, а ты ее вставляй куда хочешь. — Увидела кислое лицо и перевела тему. — Ткань ты принесешь?

— Я? — Джастин искренне поразился. — Не-е-ет. Возьми лучше у соседки. У нее должно быть полотно.

Я кивнула.

— Хорошо. А что с оплатой?

— Как обычно. Подготовишь артефакты, выяснишь цену, потом я подготовлю контракт.

— Договорились. Приходи завтра к вечеру будет готово.

— Погоди, — Джастин меня остановил. — Отдай мне сегодня маленькую карту. Ну, пожалуйста. Она мне позарез нужна.

Жесткая ладонь ткнулась ребром в район кадыка. А я в который раз поразилась, насколько похожи наши миры.

— Сейчас принесу.

Неспешно поднялась наверх, открыла сейф и увидела, как в двери между спальными появляется Алекс.

— Наташа, — взгляд его стал счастливым.

Он потянулся с поцелуем, но я оставила.

— Подожди чуть-чуть, сейчас вернусь, только отдам Джастину карту.

— Он здесь?

— Да, принес ответ от короля.

Я протянула любимому конверт, вывернулась из его рук и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки так задорно, как не делала ни разу с далекой юности. Ворвалась в торговый зал и хотела отдать Джастину артефакт, но опомнилась и вернулась к каталогу.

Дружба дружбой, а деньги терять не стоило. Тем более, что барон платит и казны, а не из собственного кармана.

Показала Джастину появившуюся надпись и махнула рукой, отправляя восвояси.

Он быстро спрятал зачарованную ткань во внутренний карман, подмигнул.

— Передавай привет Алексу.

Я же едва сдержалась, чтобы не оглянуться на лестницу, ведущую на второй этаж.

Знает? Да ну. Откуда.

Джастин уже ушел, а я все никак не могла прогнать из головы непрошенную мысль. С трудом взяла себя в руки, закрыла лавку на замок, крикнула снизу наверх:

— Ушел! Я сейчас.

Зашла в кабинет, достала из сундука кусок полотна, отложенного под раскрой, разложила на столе. Быстро вырезала прямоугольник нужного размера. Мне почему-то до зуда в ладонях захотелось сделать одну карту прямо сейчас. И я не собиралась отказывать себе в этом в этом удовольствии.

* * *

Пока меня не было, Алекс успел разложить на столе учебники. Рядом пристроил большой альбом с изображениями знаков, усиливающих заклинания. Мой любимый был неумолим и ежедневно тратил половину вечера, вбивая в меня академические знания. Я уже давно смирилась с этим фактом.

— Готова к занятиям? — спросил он, привычно надев маску строгого профессора.

Я замотала головой, просительно сложила на груди руки.

— Можно, я сначала сделаю карту? Ну, пожалуйста!

Алекс молча сдвинул в сторону книги, освобождая место.

— Спасибо. Ты самый лучший.

Я расстелила полотно, пригладила его ладонями, собрала на кончиках пальцев магию, дождалась еле заметного свечения и произнесла привычные слова, совсем не похожие на заклинание.

Поймала задумчивый взгляд зеленых глаз.

— Все не перестаю удивляться, как у тебя все это выходит, — усмехнулся Алекс. — По всем канонам магии такое не должно работать. Ан нет, работает! И еще как.

— Может, дело в том, что я из другого мира?

Он посмотрел на мои руки, на проявляющиеся под ними линии, проговорил:

— Не знаю. Мне не с чем сравнить.

Нахмурился и вдруг улыбнулся лукаво.

— Интересно, а как поживает настоящая Наташа Риммель?

— Хочешь посмотреть? — я тоже загорелась идей.

— Давай. Только я на всякий случай отвернусь. Кто знает, что там. Не хотелось бы подглядывать.

Алекс встал к столу спиной. И я опять поразилась его благородству. Даже в мелочах он умудрялся оставаться джентльменом.

Потом положила ладонь в центр полотна и сказала:

— Хочу увидеть настоящую Наташу Риммель.

* * *

Никогда об этом не думала, но, похоже, календарь двух миров не совпадал. У нас было самое начало зимы. А там Наташа наряжала елку. Вешала на пушистые живые ветки громадные расписные шары и напевала незнакомую песенку. На окне моей родной комнаты мигала гирлянда. Рядом с елкой, возле мягких кресел, был накрыт столик.

Сверкали хрусталем бокалы, в ведерке со льдом стояло шампанское, на большем блюде красиво разложенные тарталетки. Наверное, там было что-то еще, но я не могла разглядеть. Ель закрывала обзор.

— Поворачивайся, можно.

Алекс встал у меня за спиной, обнял за талию.

— Интересный обычай, — раздалось над самым ухом. — Что он означает?

Шаловливые губы коснулись виска, щекоча пробежались вниз по шее. Я дернула плечом. Хохотнула.

— У нас так встречают новый год.

— Хочешь тут повторим? — без сомнения предложил Алекс.

Я на мгновение всерьез задумалась над предложением, но отказалась:

— Лучше не стоит. Сложно будет объяснить остальным…

— Ерунда. — Губы, настроенные на разные глупости, переместились за другое ухо, завладели сережкой и краешком мочки, отвлекая меня от беседы. — Скажем, что это — наш с тобой личный обычай. Что мы сами придумали. Кто посмеет возразить?

Мне подарили новый невинный поцелуй в висок, щеку, кончик носа и уголок губ. Мелькнула мысль, что все эти шалости точно выльются во что-то большее. По спине пробежались горячие мурашки.

— Думаешь?

— Почему нет?

В карте у Наташи зазвонил телефон. Алекс насторожился, прислушался:

— Ник, — женский голос мурлыкал от счастья, — ты когда будешь?

В трубке что-то отвечал неизвестный Ник. Мы молча ждали продолжения.

— Постарайся не задерживаться. Я соскучилась.

Раздался звук поцелуя. Телефон лег на столик рядом с бокалами. Алекс поспешил повторить поцелуй с нашей стороны. На этот раз совсем не невинный. Долгий, жаркий, требовательный.

Я с трудом выскользнула из его рук, чуть отстранилась. Спросила насмешливо:

— А как же занятия? Вам не кажется, профессор, что настоящие наставники так себя не ведут?

Алекс сделал вид, что не расслышал, вместо этого произнес:

— А ты и там была красивая.

— Скажешь тоже.

Я почему-то смутилась, оглядела фигурку в магическом экране, сама удивилась своей реакции. А ведь он прав! Девушка, наряжающая елку, была обворожительна: длинная шея, гордая посадка головы, тонкая талия, аппетитные бедра, стройные ноги, высокая грудь, правильные черты лица.

Интересно, почему мне никогда не нравилась собственная внешность? В той жизни не нравилась… В этой как раз-таки меня все устраивало.

Я прикусила губу, так и не задав рвущийся вопрос. Алекс не стал даже пытаться сравнивать два моих тела вслух. Не дурак же он, в конце концов. А мне вдруг пришла в голову гениальная в своей простоте мысль:

— Интересно, а поговорить с ней можно? Услышит если позвать?

И тут же получила ошарашенный взгляд, в котором изумление плавно сменилось сомнением, а потом и нешуточным азартом.

— Хочешь попробовать? — предложил Алекс.

— Хочу.

Я, повинуясь наитию, положила на карту ладонь просто сказала:

— Хочу, чтобы Наташа Риммель увидела меня. Хочу с ней поговорить.

И поняла, что все получилось.

На экране перед рукой с елочным шариком появилось серебристое окошко. Девушка вздрогнула, разжала пальцы. Хрупкое стекло устремилось к полу и разлетелось на сверкающие осколки. В оконце нарисовался наш с Алексом портрет.

Наташа Риммель шарахнулась назад, но не закричала, лишь приложила к губам ладонь.

— Здравствуй, — сказала я и улыбнулась.

— Ты?

Ей было страшно. Но она держала себя в руках.

— А кто это с тобой?

— Мой жених. Александр дель Гранже.

Наташа Риммель нахмурилась, не веря покачала головой.

— Он в курсе?

— Да.

Алекс все так же молчал. Не вмешивался в разговор. Наташа тоже какое-то время обдумывала ситуацию. Потом решила спросить:

— Ты хочешь вернуться? — Увидела в моих глазах удивление и уточнила: — Ну, поменяться обратно.

Я всей спиной почувствовала, как Алекс напрягся, словно хищник, готовый к прыжку. Ощутила это с удивительно ярким удовольствием. Подняла взгляд, посмотрела в любимые глаза и твердо ответила:

— Нет.