Глава 8

Утром во время гадания никаких рубинов не выпадает. Ожидаемо, но все равно больно. Сообщаю помощнице, что я снова готова взяться за любую работу и буду лично принимать всех клиентов, а не только самых состоятельных.

Как и всегда в таких случаях, Филимена сразу же выдает мне данные для работы, и в ее взгляде не проскальзывает никакой неуместной жалости. За что я ее особенно ценю, так это за тактичность и умение делить клиентов на тех, кому нужно помочь срочно, менее срочных и тех, кому можно будет помочь, если у меня появится свободное время и желание. К последним она относит всех, кто не может много заплатить или просит составить натальную карту для новорожденных. А если я совсем захандрю, у нее есть отдельный список: с данными клиентов, которые вообще не могут заплатить. Именно благодаря этому последующая неделя выходит настолько загруженной, что практически не остается времени погрустить.

А потом мне снова выпадает светло-голубой лазурит, с которым у меня ассоциируется Кантор, и следом за ним — алый рубин. Далее получаю предупреждение, что нужно тщательно выбирать стратегию поведения. Начинает появляться чувство дежавю, но потом достаю золотисто-зеленый хризолит, призывающий быть стойкой.

Снова нам с Аррайденом предстоит мимолетная встреча и снова мне нельзя показывать свои истинные чувства. Как бы больно мне ни было, но придется казаться безразличной, если хочу получить шанс на любовь. Отыскиваю самое сильное успокоительное, опустошаю половину пузырька и жду, пока боль отступит.

Это срабатывает, и Филимену я встречаю в ровном настроении. И даже получается искренне улыбнуться:

— Камни рассказали мне, что сегодня я понадоблюсь Кантору в Бюро Расследований.

— Значит, в ближайшие дни тебя не беспокоить? — понимающе интересуется женщина.

— Верно.

— Хорошо. А потом?

— А потом, вероятнее всего, я снова захочу очень много работать.

— Я поняла. Не беспокойся — я все улажу. Спокойно занимайся своими делами.

— Спасибо.

— Совершенно не за что. Если захочешь поговорить, или потребуется моя помощь — я рядом.

— Хорошо.

Наш разговор прерывается телефонным звонком. Кантор извиняющимся тоном произносит:

— Шаеночка, я понимаю, что моя просьба — это слишком для тебя, и ты еще от прошлого раза не оправилась, но…

— Говори, в чем дело.

— Ты была права, и убийства действительно ритуальные. Их цель — увеличение личного могущества. Загвоздка в том, что для ритуала нужна двадцать одна смерть. Мы нашли пока трех девушек, так что у нас восемнадцать вариантов места будущего убийства. И следующее должно состояться уже завтра. У нас не настолько много людей, чтобы хватило на слежку во всех восемнадцати местах — убийца явно маг, и может дать отпор.

— И ты просишь, чтобы я помогла найти место следующего убийства?

Друг покаянно вздыхает:

— Знаю, что это преступная наглость с моей стороны, но у меня просто нет другого выхода. Сама понимаешь, толковых магов у нас не так уж много, а оперативников и вовсе всего пятеро. Если напрячься, могу уговорить поучаствовать еще четверых, но на этом все. А обычные люди с ним не справятся.

— Я помогу тебе, но ты должен будешь отвезти меня уже сегодня в горы. И потом кормить вкусной едой и поить кофе.

— И кофе, и клубникой, и пирожными — все, что захочешь, — ободренно произносит друг. — Возьму отгулы и сделаю все, что захочешь. Я действительно сожалею, что мне приходится так с тобой поступать.

— Я приеду. Иначе буду чувствовать, что дальнейшие смерти и на моей совести тоже… Вот знаешь ты, на какие точки надавить!

— Хочешь, я за тобой заеду?

— Конечно, хочу!

— Я попрошу Эрику приготовить все для поездки. Как только ты мне поможешь, я сразу же отвезу тебя в горы и останусь с тобой до тех пор, пока ты не восстановишься.

— Ладно. Жду.

Надеваю черное облегающее платье, волосы собираю в хвост на затылке. Наношу макияж, подчеркивающий глаза. В походную сумку добавляю настойки, травы и свечи, помогающие смыть с себя негативную энергию; удобные брюки и черную рубаху; а еще укладываю средства для снятия макияжа — сил на то, чтобы вернуться домой, у меня уже не будет. Если один раз в месяц я вполне могу помогать другу без существенного ущерба, то вот за второй мне придется расплатиться гораздо серьезнее.

Увидев, что Кантор уже подъехал, выпиваю оставшуюся часть успокаивающей настойки, подхватываю сумку и выхожу на улицу.

Друг здоровается, открывает мне дверь и протягивает термос с кофе:

— Специально для тебя приготовил. А еще возьму с собой все, чтобы баловать тебя кофе по первому твоему желанию. После Бюро Расследований заедем ко мне — Эрика соберет все необходимое.

— Хорошо.

Друг всю дорогу делает виноватый вид, но мы оба понимаем, что его раскаяние показное — я смогу восстановиться, а вот если откажусь помогать, невинная девушка умрет.

В Бюро Расследований привычная суета. Мы с Кантором сразу следуем в рабочую комнату, где на столе уже расстелена карта города и окрестностей.

Стоит нам войти, детективы и оперативники затихают, уважительно со мной здороваются и делают вид, будто вернулись к своим занятиям. Вот только скрыть надежду во взглядах у них не получается. Казалось бы, на такой работе со временем они должны были очерстветь и перестать все принимать близко к сердцу, но убийства молодых красивых девушек, похожих на их подруг, сестер и дочерей, никого не могут оставить равнодушными.

Делаю несколько глубоких вдохов, затем перевожу взгляд на рабочую доску и начинаю впитывать все детали. Прошу:

— Кантор, повтори, пожалуйста, все, что вы узнали.

Под вкрадчивые фразы Кантора настраиваюсь на убийцу и, когда понимаю, что пора, сажусь за стол и, зажмурившись, бросаю камни на карту.

Открыв глаза, отыскиваю черный обсидиан и уверенно произношу:

— Следующее убийство произойдет в этом месте, — отмечаю точку на карте и собираю камни.

— Спасибо! — в голосе друга искренняя благодарность, которая приятно согревает сердце.

— Пойдем.

— Минуточку. Рой, остаешься за главного. Организуй слежку за этим местом. Без нужды не рискуйте и постарайтесь не спугнуть преступника. Помните, он может выглядеть как угодно. К тому же нам нужны будут улики, чтобы доказать его виновность, поэтому до тех пор, пока он не достанет ритуальный нож и не занесет его над жертвой, не выдавайте себя. Все нужные приказы у меня на столе.

— Хорошо, Кантор, — отвечает мускулистый брюнет, затянутый в кожу. — Не переживай — я справлюсь.

— Очень на это рассчитываю.

Друг помогает мне подняться и с тревогой всматривается в мое лицо:

— Сама дойдешь?

Знаю, стоит попросить, и он подхватит меня на руки, но если мне сегодня еще предстоит встреча с драконом… Отрицательно качаю головой:

— Попробую сама.

— Но если вдруг что… — он подставляет руку, на которую я с благодарностью переношу часть своего веса.

— Я знаю.

Камни не обманывают — на выходе из здания сталкиваемся нос к носу с драконом. Здороваюсь и делаю вид, будто мне все равно, хотя сердце в груди бьется тревожным набатом. Боль смешивается с радостью встречи.

Даже не представляю, что было бы без успокоительного.

Кантор здоровается с начальником, а потом напоминает ему:

— Я взял отгулы на несколько дней, все дела передал заместителю. Операция по задержанию будет завтра — мы установили место следующего убийства.

— А ты не можешь повременить со своими отгулами? — кривится Аррайден.

— Не могу. Я обещал Шаене делать все, что она захочет в ближайшие дни — не хочу нарушать свое обещание, — белозубо улыбается друг. — А отгулы мне давали с заверением, что воспользоваться ими я смогу в любой удобный для себя день.

— Но у нас важное дело!

— Я доверяю своим ребятам — они справятся. А сейчас прошу нас извинить. Пойдем, дорогая.

— Конечно, милый.

Аррайден провожает нас взглядом, в котором отчетливо читается недовольство. Хотелось бы списать его на ревность, но я не привыкла жить иллюзиями.

Кантор заботливо усаживает меня в двуколку и протягивает термос:

— Здесь укрепляющий отвар.

— Спасибо, — чувствую, как силы меня покидают, поэтому ответ получается едва слышным.

До дома Кантора добираемся буквально за десять минут. Друг практически бегом несется к двери и выходит оттуда спустя пару минут с двумя объемными сумками в руках и тюком за спиной. За ним следует Эрика, которая останавливается за полметра до машины и огорченно произносит:

— Он все-таки это сделал! Совести у него нет! Совсем тебя не бережет!

Устало улыбаюсь:

— Я сама согласилась. Не ругай его.

— Ты просто слишком к нему добра. Если бы он лучше делал свою работу, не нужно было бы тебя так мучить! Я сделала твой любимый пирог и купила много клубники. А еще приготовила самое лучшее мясо, которое нашла на рынке. Не торопитесь возвращаться — убедись, что восстановилась полностью.

Улыбаюсь и чувствую, как мое сердце согревается от ее искреннего участия:

— Спасибо.

Кантор, закончивший упаковывать багаж, залезает в кабину и трогается. Следующие часы я периодически проваливаюсь в беспамятство, но даже когда сознание возвращается, все равно чувствую спутанность мыслей и нарушение восприятия.

Ближе к вечеру друг доезжает до нужного мне места силы в горах. Обустраивает в пещере спальные места, бережно переносит меня на одно из них и уточняет:

— Я могу для тебя что-нибудь сделать?

— Достань из сумки зеленые свечи, расставь вдоль стен и зажги.

— Конечно.

Дождавшись, пока он выполнит мое распоряжение, прошу:

— Смой, пожалуйста, макияж и заплети мои волосы в косу.

— Пузырек с синеватой жидкостью?

— Он.

Друг достает нужное средство из сумки и кусок чистого полотна, с помощью которого бережно очищает мое лицо. Аккуратно расчесывает мои волосы и заплетает их в две косы. Ворчит:

— Такое чувство, словно у меня появилась взрослая дочь.

— Видишь, благодаря мне ты научился многому из того, что пригодится тебе в жизни.

— Без некоторых вещей я вполне мог бы прожить.

— Знания лишними не бывают.

— Если бы! Что хочешь на ужин? Эрика собрала так много еды, как будто мы здесь собираемся остаться на месяц.

Слабо улыбаюсь:

— Надеюсь, что до этого не дойдет.

— Хорошо хоть младшую перестали беспокоить зубы, иначе пришлось бы просить свекровь помочь. И выслушивать потом все эти ее мудрые поучения.

— А почему не попросишь свою маму?

— Это еще хуже! Она не просто поучает, она принимается меня воспитывать! В мои-то годы!

— Все еще не смирилась с твоей работой?

— Верно, — вздыхает друг. — Все еще надеется, что я подамся в лекари или бытовики.

— Тебя хотя бы не пилят по поводу того, что пора бы остепениться.

— Зато спрашивают, когда за следующим ребенком отправимся. Как будто нам их в магазине выдают и моя Эрика совсем ни при чем.

— Ладно, ты победил.

Кантор радостно улыбается, затем интересуется:

— Так что хочешь съесть?

— А можно пирог, про который говорила Эрика?

— Тебе все можно.

— И кофе?

— И кофе.

— А потом нужно будет, чтобы ты донес меня до озера.

— Хорошо. Ты будешь обедать здесь?

— Да.

Он расстилает передо мной скатерть, на красивую тарелочку перекладывает большой кусок пирога с ореховой начинкой, кофе из термоса переливает в чашку, но сразу же обеспокоено спрашивает:

— Может, лучше свежий сварить?

— Не нужно.

Наслаждаюсь каждым кусочком и каждым глотком. Впитываю заботу, с которой Эрика все это приготовила, и потихоньку силы восстанавливаются.

На самом деле, быть ведьмой и иметь доступ к силам, недосягаемым для остальных, не во всем так уж хорошо, ведь мы чувствуем, какие эмоции вкладывались при приготовлении еды, пошиве одежды, изготовлении мебели. Именно поэтому кофе из кофемашины нам не подходит — оно ощущается безжизненным. А еще очень часто приходится отказываться от чего-то красивого только потому, что мастерица во время пошива вещи уколола палец или поссорилась с мужем, или мастер мучился от похмелья. Повезло еще, что повара по большей части просто делают свою работу, почти не отвлекаясь на мысли, иначе пришлось бы туго.

Но особенно мы ценим, когда что-то делается или готовится с любовью и заботой. Такая еда и такие вещи наполняют нас силой.

Зная мою особенность, Эрика всегда готовит сама, если я истощена, а еще именно со мной советуется при выборе мебели и одежды — положительная энергетика в доме помогает создать общий позитивный эмоциональный фон, и дети в таком доме ведут себя более спокойно. И пусть я на этом не специализируюсь, но всегда рада помочь родственникам и близким друзьям, к которым причисляю Кантора и его жену.

После обеда друг подает мне сумку, из которой достаю сменную одежду, травы и полотенце. Затем он с легкостью подхватывает меня на руки и несет в соседнюю пещеру. Углубившись в нее, выходим к небольшому озеру с прозрачной водой, над которой клубится пар.

— Я покараулю у входа. Если вдруг что-то понадобится — кричи.

— Хорошо.

Кантор садится у входа спиной ко мне и открывает книгу, благо света в пещере вполне хватает. Имея ненормированный рабочий график, жену и детей, свободного времени у друга остается не так уж много, поэтому на чтение его обычно не хватает. Отчасти и поэтому жена всегда отпускает его со мной с радостью — переживает за малоотдыхающего трудоголика и уверена, что подобного рода передышки идут ему на пользу.

Переплетаю зверобой, лаванду, полынь и чертополох, а затем провожу по телу получившимся пучком, представляя, что вся негативная энергия стряхивается с меня и уходит в землю, где бесследно растворяется. Растерев листья в ладонях, вдыхаю получившийся запах и чувствую, как с каждым вздохом становится легче.

Захожу в озеро по плечи и долго стою, наслаждаясь теплом воды и той живительной силой, которая в ней растворена. Чувствую, как моя аура очищается от негативной энергии, слушаю тишину и наблюдаю за водной гладью. С каждой минутой все больше расслабляюсь.

Почувствовав, что еще немного и усну, выхожу на берег и надеваю все чистое. Одежду, в которой была, перекладываю травами и оставляю на камнях. На это уходят все мои силы. Зову:

— Кантор, я все.

Он даже ухом не ведет, и такое ощущение, что вообще меня не слышит. Улыбаюсь. Он всегда таким был — когда погружается в чтение, перестает замечать все остальное. И это всегда было неисчерпаемой темой для шуток. Ору во всю мощь своих легких:

— Кантор!

Он вскидывается и удивленно оглядывается:

— Ты уже? Так быстро?

— Ты как всегда, — улыбаюсь я.

— Да? Ну, прости. Ты же меня знаешь, — разводит руками он. — Одежду оставляем тут?

— Да.

Он подхватывает меня на руки:

— Ты сейчас будешь спать?

— Да.

— На ужин тебя будить?

— Нет. Но будет неплохо, если ты оставишь неподалеку от меня кофе, ветчину и клубнику.

— Хорошо.

Просыпаюсь ночью от сильного голода. В метре от себя обнаруживаю продукты, которые просила, и с наслаждением съедаю сперва ветчину, запивая ее кофе из термоса, а затем всю огромную гору клубники. Кантор просыпается, окидывает меня сонным взглядом и переворачивается на другой бок.

Возвращаюсь на спальник и притягиваю колени к груди. Волной накатывает пронзительное чувство одиночества — видимо, о полной очистке от негативной энергии говорить пока рано. Сосредотачиваюсь на дыхании и гоню от себя горестные мысли. Когда этого становится мало, принимаюсь мысленно проговаривать вдохи и выдохи и медленно погружаюсь в сон.

Пробуждаюсь с первыми лучами солнца. Осторожно выхожу из пещеры, сажусь на камень и впитываю наступающее утро: свет рассветного солнца, пение птиц, шепот ветра, запах упоительной свежести. Мыслей в голове нет совершенно. Живу текущим моментом, подмечая даже малейшие детали окружающего мира.

Кантор просыпается примерно через полчаса и, выйдя из палатки, с удовольствием потягивается:

— И чего ты так рано поднимаешься? Что тебе приготовить на завтрак?

— Блинчики?

— Если хочешь, могу и блинчики. Эрика положила банку малинового варенья — будешь?

— Да.

Он разжигает костер из загодя припасенного хвороста, достает посуду и начинает заниматься готовкой. Наблюдаю за ним с улыбкой — за годы семейной жизни он заметно улучшил свои кулинарные навыки, но аккуратности так и не научился.

Минут через сорок он с гордостью вручает мне тарелку с блинами и банку варенья:

— Приятного аппетита!

Кушаю не спеша и наблюдаю за тем, как друг устраняет результаты бурной деятельности: собирает мусор в специальную сумку, протирает камень, на котором готовил, и моет посуду в ближайшем ручье.

Достав себе из сумки огромный бутерброд с ветчиной и зеленью, он впивается в него зубами.

— А как же кофе? — деланно обиженным тоном интересуюсь я.

Кантор дожевывает откусанный кусок, достает мельничку, турку, сливки и сахар. Некстати вспоминаются слова Аррайдена про то, что он использует приготовление кофе как паузу для размышлений, но я сразу отгоняю от себя эти мысли — сейчас мне и без них хватает неприятностей.

Получив свою порцию горячего напитка, делаю первый, самый вкусный глоток и завтракаю. Съев все до последней крошки, благодарно улыбаюсь другу:

— Огромное спасибо! Было очень вкусно!

Теперь отнести тебя к озеру?

— Да. Только захвати, пожалуйста, полотенце.

Снова захожу в воду по плечи и наслаждаюсь укутавшим меня теплом. Все-таки ванна и в подметки не годится природным горячим источникам. И силы в домашней воде в разы меньше, чем вот в таких чудесных местах.

Постепенно мысли в голове истаивают и полностью исчезают. Погружаюсь в отрешенное состояние и растворяюсь в окружающем мире. Живу его дыханием, его звуками и запахами, оставив свое «я» где-то на самом краешке сознания. Чувствую, как каждая клеточка моего тела наполняется веселой бурлящей энергией.

— Шаена, у тебя все в порядке? — вырывает меня из странного состояния голос друга.

Улыбаюсь:

— Да. А что такое?

— Уже стемнело, и я перестал различать буквы. Похоже, мы с тобой пропустили обед. Ты давай выбирайся из своей лужи, вытирайся, а я пока схожу разожгу костер.

— Хорошо.

Он уходит, а я начинаю продвигаться к берегу. Ощущение невесомости тела постепенно тает, расслабленность сменяется жаждой деятельности. Вот только все равно вытираюсь и одеваюсь очень аккуратно — понимаю, что мои ощущения обманчивы и энергии нужно время, чтобы усвоиться по-настоящему.

Кантор приходит через пять минут. Подхватывает на руки и относит к костру. Затем вручает мне чашку кофе, нанизывает полоски мяса на шпажки и начинает аккуратно прожаривать их над пламенем. Судя по доносящемуся до меня изумительному запаху мясо мариновалось в красном вине со специями. Желудок начинает издавать урчащие звуки, обнадеженный аппетитными ароматами.

— Потерпи совсем немного. Буквально несколько минут, — улыбается Кантор.

— Куда же я денусь, — огорченно вздыхаю, не отрывая взгляда от подрумянивающихся кусочков.

Когда мясо готово, друг снимает его на тарелку, рядом выкладывает горку салата из контейнера, кусок черного хлеба и вручает мне:

— Приятного аппетита.

Чтобы есть, не торопясь, приходится прикладывать много усилий, а вот Кантор себе ни в чем не отказывает — уничтожает свою порцию в рекордно короткие сроки. Заметив, что он бросает взгляды на мою тарелку, отодвигаю от него ее подальше — делиться я сегодня не намерена.

После ужина друг моет посуду, приносит наши спальники, и мы молча сидим, глядя в огонь. Неловкости не чувствую совершенно — мы так давно знакомы, что уже обо всем успели поговорить. Мы знаем, как каждый из нас относится к другому, и нам нет нужды притворяться лучшей версией себя и стараться понравиться. Рядом с другом уютно и спокойно. Купаюсь в его молчаливом принятии и поддержке. Чувствую, как моя душа еще больше исцеляется.

— Ночевать будем здесь? Небо безоблачное, полог от животных и насекомых я поставил.

— Давай здесь.

— Принести тебе запасное одеяло?

— Не нужно, спасибо.

— У тебя с Аррайденом по-прежнему все сложно?

— Ага, — грустно вздыхаю я.

— Если он не разглядит, какая ты замечательная, значит, он совсем не разбирается в женщинах. Но ты не расстраивайся — когда состаришься, мы с Эрикой возьмем к себе тебя и дюжину твоих черных кошек.

— Черных кошек? — лениво переспрашиваю я. — У меня нет кошек.

— Так ты пока еще и не состарилась. Говорят, кошки у ведьм появляются с возрастом.

— А черные, потому что я ведьма?

— Ага.

— Ты же знаешь, я довольно обеспеченная ведьма: у меня есть накопительный счет в банке, а еще мои сбережения год от года увеличиваются за счет инвестиций. Так что, если до старости не найду себе мужчину, с которым появится желание разделить жизнь, найму молодых красивых слуг парней. Любоваться на них мне будет гораздо приятнее, чем на твое морщинистое лицо.

— Тоже выход. Одобряю. Но насчет кошки подумай.

— Подумаю, — легко соглашаюсь я.

Понимаю, что друг переживает. Ему, не умеющему жить в одиночестве, моя удовлетворенность собственной жизнью кажется странной. Уверена, друг подозревает, что я его обманываю, когда говорю, что мне и одной очень хорошо. Но для меня это действительно так. В том, чтобы находиться в отношениях, есть свои плюсы, но и в том, чтобы жить одной, плюсов тоже хватает. Например, обилие времени, которое можно тратить на себя, и отсутствие необходимости считаться еще с чьим-то мнением при выборе еды или досуга.

Когда костер догорает полностью, ложусь на спину и смотрю в звездное небо. Впитываю его силу и неизменность. Сама не понимаю, в какой именно момент засыпаю. И на этот раз мне даже снится что-то приятное и радостное.