Глава 10

Следующая неделя проходит в тумане. Каждое утро начинается с гадания на камнях, затем завтрак, работа в кафе у дядюшки Вашира, обед, встреча с клиентами и продолжение расчетов, ужин, час страданий и сон.

Барон Салтрейн решил открыть еще один завод, так что ему понадобилось не только рассчитать элективную карту, но еще и проверить предполагаемых партнеров, а также помочь с выбором места для строительства и определить, с каким подрядчиком работать. Так что через месяц-два, когда прогнозы подтвердятся, мой банковский счет приятно пополнится. Кроме того, в благодарность за уже проделанную работу он пригласил меня посетить его салон красоты вместе с подругой, в качестве которой я выбрала Филимену. Несколько часов мы отмокали в лечебных отварах, наши тела массировали и умащивали маслами и кремами. Нас предупредили, что утром эффект от уходовых процедур проявится ярче, и первое, что я сделала после пробуждения — побежала любоваться своим отражением.

Там меня встречает версия меня пятилетней давности: волосы выглядят более густыми; кожа чистая, мягкая, сияющая, нет ни покраснений, ни морщин; глаза загадочно сверкают в тени ресниц, а на щеках здоровый румянец. Глядя на такую красивую себя, решаю прекратить саможаление и продолжить жить дальше. Не получилось с драконом — получится с кем-то другим. Он не единственный мужчина в мире. Разгребусь с делами и устрою себе двухнедельный отпуск в каком-нибудь хорошем санатории. Возможно, новые знакомства помогут мне окончательно перевернуть эту страницу моей жизни.

Камни показывают, что сегодня у меня будет встреча с бывшим — выпадает оранжевого цвета гранат, называемый еще спессартином, а с ним у меня ассоциируются только прошлые отношения. Далее фиолетовый топаз сообщает о выборе и испытаниях. А вот какие именно испытания это будут, поясняет кроваво-алый рубин, обозначающий дракона.

Напускное спокойствие и безразличие слетают. Волнение переплетается с надеждой. Прежде чем продолжить гадание, вытираю вспотевшие ладони.

Последними на бархат ложатся синий турмалин, приносящий удачу, и черный сапфир, символизирующий веру.

Сердце на мгновение замирает. Слабеют колени, поэтому опускаюсь на ближайший стул и сглатываю ком в горле. Сложно в это поверить, но камни говорят, что у меня будет еще один шанс. Если выдержу и сыграю свою роль хорошо, все может кардинальным образом измениться.

Дождавшись, пока эмоции улягутся, набираю Лисану и прошу сделать мне ближе к вечеру макияж и прическу. Она с радостью соглашается, за что я испытываю искреннюю благодарность.

Выпиваю успокаивающую настойку и только после этого окончательно прихожу в себя. Поскольку нужно отвлечься, сажусь за расчеты.

Ближе к обеду звонит Миталь — мой бывший, с которым мы умудрились остаться после расставания лучшими друзьями, и приглашает на ужин. Радостно соглашаюсь. С его поддержкой мне будет проще пройти через любые испытания. От предложения заехать за мной отказываюсь — мне нужно это время, чтобы собраться с силами и не дрогнуть от новой встречи с Аррайденом. Ко всему прочему друг пригласил меня в мой любимый ресторан «Полог из алой ткани», а туда чаще всего ходят на романтические свидания, и крайне маловероятно, что дракон заявится туда с друзьями или коллегами.

Прибываю с небольшим опозданием.

Узнаю на стойке регистрации, за каким столиком меня ждет Миталь, несколько мгновений настраиваюсь и захожу в зал. Столиков здесь едва ли два десятка и все они расставлены полумесяцем вокруг небольшого помоста, на котором расположились музыканты, создающие романтическое настроение. Вокруг столиков, на окнах и на стенах прозрачные алые занавески, отсылающие к восточной моде на драпировки. Это добавляет помещению уюта и создает ощущение, словно мы сейчас где-то в другой стране.

По иронии судьбы столик дракона находится по пути к нужному мне, так что даже если бы захотелось избежать встречи, у меня бы ничего не получилось. А еще он шепчет что-то на ушко красивой молодой девушке. Уже нашел мне замену.

Боль чувствуется даже под успокоительным. Волевым усилием останавливаю хоровод мыслей, нахожу взглядом друга и сосредотачиваюсь только на собственном дыхании и на том, чтобы удержать на лице безразличное выражение.

Когда прохожу мимо столика дракона, чувствую затылком его тяжелый взгляд. Любопытно увидеть выражение лица, но мне хватает сил, чтобы не поддаться импульсу и не выдать свой интерес, ведь глаза могут передать мои настоящие эмоции, а мы с ним ничего не должны друг другу, и я не имею права ни ревновать, ни переживать, ни злиться. Я ему озвучила свои условия, он их не принял. Нельзя отступать от своего решения.

Миталь поднимается со своего места и осыпает меня комплиментами, подмечая, что я хорошо выгляжу, шелковистость моих волос и то, как соблазнительно алое платье подчеркивает все изгибы фигуры. Отвечаю ему тем же — его заостренные эльфийские уши украшены сережками, на руках сверкают дорогие кольца, черная одежда подчеркивает природную бледность кожи и оголяет предплечья. Я уже успела позабыть, насколько он нечеловечески прекрасен, и его красота меня ошеломляет.

Довольный произведенным эффектом, он целует мне руки и усаживает спиной к Аррайдену. Сам же садится напротив, озабоченно ставит на наш стол амулет, защищающий от прослушивания, и с тревогой всматривается в мои глаза:

— Шаена, что случилось?

— Здесь присутствует мужчина, с которым у меня сложные отношения.

— Ты его любишь?

Улыбаюсь прямолинейности вопроса. В этом весь Миталь — хоть и угораздило его родиться эльфом, проявляется это лишь во внешности, а вот тактичности, манер и сдержанности ему не хватает даже по человеческим меркам. Впрочем, с таким редким даром, как у него, простить могут и более серьезные проступки.

— Это мужчина, с которым я могла бы построить долгие прочные отношения, если бы он не оказался бабником.

— Променял тебя на другую? Это тот дракон?

— Смотрит на меня?

— Не то слово! Сверлит взглядом и тебя, и меня.

Сердце радостно сжимается, но я напоминаю ему, что даже если даже интересна дракону, то не настолько, чтобы он начал со мной встречаться. Устало прошу Миталя:

— Дорогой, давай не будем об этом.

— Как скажешь, звезда моя. Мне жаль, что этот мужчина посмел тебя огорчить. Но возможно, мое предложение поднимет тебе настроение?

— Какое предложение? — заинтригованно уточняю я.

— Об этом расскажу тебе после ужина. Не возражаешь, если я сяду рядом? Раз уж этот мерзавец так остро реагирует на то, что я взял тебя за руку, пусть наслаждается видом того, как я поправляю твои волосы и ласково шепчу что-нибудь на ушко.

Смеюсь:

— Еще бы ты упустил такую возможность меня облапать! Пересаживайся.

Он подхватывается с места, садится почти вплотную ко мне и подзывает официанта. Заказывает все блюда, которые я хоть раз похвалила в его присутствии, и нам заставляют ими весь стол. Стейки соседствуют с копченым мясом, жареным угрем и несколькими видами десертов. Улыбаюсь:

— Я выгляжу настолько тощей?

Он склоняется к самому моему уху и шепчет своим чарующим голосом:

— Не говори глупостей — ты, как всегда, прекрасна. Твоя кожа сияет лунным светом, глаза загадочно мерцают под пологом ресниц, а алые губы манят прикоснуться к ним поцелуем. Волосы струятся гладью, в которую хочется зарыться пальцами. Изгиб твоей шеи все также горд и изящен, а тонкий стан и пышная грудь вызывают желание осыпать их поцелуями.

— Ты, как обычно, сладкоречив…

— Ты по-прежнему моя муза, — он нежно заправляет мою прядь за ухо. — И для своей музы я готов сделать если не все, то очень многое. Знаю, что когда грустишь, тебе хочется побаловать себя чем-то вкусненьким. Не стесняйся — ешь в свое удовольствие. Конечно же, я попрошу запаковать для тебя самое понравившееся на завтрак, а остальное заберу с собой — еда не пропадет… Если с этим драконом ничего не получится, ты всегда можешь вернуться ко мне.

Улыбаюсь:

— Нет, дорогой. Этого не будет. Ты наверняка забыл, что мы с тобой хорошо ладим, только когда не встречаемся.

— Не забыл, — грустно вздыхает Миталь. — Я все еще немного скучаю по тем временам. Но уже готов окончательно смириться с тем, что мы можем быть лишь друзьями.

— Хочешь меня нарисовать?

— Да. Хочу попрощаться с каждым изгибом твоего тела, каждой черточкой.

— Рада, что этот день настал. Мне нужно будет позировать?

— Да. И обязательно обнаженной. Я планирую сделать серию картин и потом организовать выставку. Ты же не будешь возражать?

— Не буду.

— Мы можем начать уже сегодня?

— Да. Ты привез все необходимое с собой?

— Конечно! Тогда давай быстрее кушать и поедем!

— Хорошо.

Предложение Миталя мне льстит. Когда-то я влюбилась в его картину с первого взгляда. На ней была изображена незнакомка в распахнутом халате, оголяющем часть груди. У меня возникло странное ощущение… Было заметно, что портрет написан с огромной любовью, и девушка казалась красавицей, но скорее из-за видения художника, а не из-за прекрасности черт; но еще мне показалось, что в картине была нотка грусти, и я никак не могла уловить, откуда она взялась.

Ко мне подошел сказочно прекрасный эльф и спросил, что привлекло меня в этой работе. Выслушав ответ, он улыбнулся и произнес:

— Вы удивительно тонко почувствовали! Они расстаются, хоть все еще любят друг друга. Это прощание.

— Откуда вы знаете? — спросила я.

— Потому что я автор этой работы, — улыбнулся Миталь.

Он оказался не только талантливым художником, но и очень точно мог объяснить, что ему нравится в картинах и скульптурах других творцов. Наконец у меня появился тот, кто смог облечь в слова все мои смутные мысли и чувства. Уже этого было бы достаточно, чтобы вскружить мне голову, но он еще был очень красив и умел окружать вниманием.

Наш роман был ярким и страстным. Но стоило лишь попробовать жить вместе, как оказалось, что мы на удивление несовместимы друг с другом. Почему-то любая мелочь оборачивалась ссорой. Я сама себя не узнавала — никогда не была такой вспыльчивой и неуравновешенной. А он почти полностью перестал творить. В какой-то момент мы сели, обсудили сложившуюся ситуацию и решили остаться друзьями.

Я переболела им довольно быстро, тем более что мы продолжаем общаться и несколько раз в год ходим вместе на выставки и в театр. А вот Миталю потребовалось гораздо больше времени. Зато после нашего расставания вдохновение его практически не покидало — за три года он получил признание, а цены на его работы взлетели до невиданных высот. Он рисовал многих девушек, в том числе и обнаженными, но сияющего ореола любви ни на одной из этих картин не было. Эльфу удается не скатываться в пошлость, он воспевает красоту женщины, трепетно возводит ее на пьедестал. Именно это в нем ценят и именно этим восхищаются.

За все это время Миталь ни разу меня не нарисовал. Когда я как-то спросила его об этом, он рассказал, что согласен делиться сокровенным только тогда, когда оно перестает быть таковым.

И вот теперь он готов сделать следующий шаг.

Чувствую легкую эгоистичную грусть, оттого что перестала занимать такое же большое место в его сердце, как прежде, но радость за Миталя сильнее. Раз он готов меня отпустить, значит, созрел для любви, и у него появился шанс стать счастливым.

Видя энтузиазм и искру вдохновения в глазах Миталя, ем молча, чтобы насытиться побыстрее. Пока официант упаковывает остатки еды, уточняю:

— Я ведь смогу оставить одну картину себе?

— Только после окончания выставки.

— Договорились.

Когда проходим мимо Аррайдена, не отрываю взгляда от лица Миталя. Чувствую неожиданную ярость, исходящую от дракона, и это озадачивает. Если я все-таки ему не безразлична, почему он не может просто позвонить и предложить встречаться? Иногда мужчин понять очень сложно.

Слуга ставит короб с едой в багажное отделение. Миталь помогает мне сесть и велит кучеру трогаться. Затем улыбается:

— Твой дракон слишком эмоционально реагирует. Ты этого не почувствовала из-за моей ауры, но он весь вечер сверлил нас взглядом. Хорошо, что дуэли уже несколько сотен лет запрещены, иначе мне пришлось бы за тебя драться.

Криво улыбаюсь:

— Он не мой. Возможно, с его стороны все дело в уязвленном самолюбии.

— Не думаю.

Пожимаю плечами. Похоже, и на этот раз наши мнения снова разойдутся.

Кучер помогает перенести в мою гостиную мольберт, холсты, кисти, краски и прочие принадлежности для рисования, затем прячет упакованную еду в холодильный шкаф, прощается и уходит.

Эльф читает заклинание, благодаря которому на стенах, полу и мебели создается тонкий воздушный щит, защищающий от краски, а затем командует:

— Раздевайся.

Алое платье летит на кресло, следом отправляется нижнее белье.

— А что с волосами?

В изучающем взгляде Миталя восхищение соседствует с хладнокровным отношением художника к модели. Контраст будоражит, но и успокаивает тоже — раньше он не мог сдержать страсть и рассматривал меня только как желанную женщину. Хорошо, что больше в этом качестве я его не интересую.

— Оставь. Прижмись к спинке дивана грудью, — командует эльф. — Не так сильно! Голову положи на тыльную сторону ладоней.

— Смотреть на тебя?

Мгновение он обдумывает вопрос, затем отрицательно качает головой.

— Так хорошо? — приняв нужную ему позу, уточняю я.

— Божественно!.. А теперь не шевелись!

— И долго мне так сидеть?

— Я сделаю набросок и отпущу тебя спать… Ты же не будешь возражать, если я поживу у тебя несколько дней?

— Если не будешь мешать мне работать — не буду.

— Договорились.

— Договорились. Гостиная в твоем распоряжении.

Прежде чем слышу долгожданное разрешение отправиться спать, успеваю задремать в не особенно удобной позе. Проснувшись, пару минут растерянно моргаю, затем все вспоминаю и с любопытством подхожу к мольберту.

Набросок картины прекрасен. Изящные линии тела выглядят так красиво, что если бы не была уверена в обратном, подумала бы, что Миталь нарочно меня приукрашивает.

— Останешься спать на диване? — интересуюсь я у него, глядя, как благодаря четким мазкам картина обретает все больше красок и деталей.

— Да. Принеси мне, пожалуйста, плед и подушку.

Заставив себя отвести взгляд от гипнотических движений кисти, приношу нужное, желаю доброй ночи и ухожу к себе.

Улыбаюсь. Как же все это знакомо! Снова будет увлеченно рисовать до рассвета, а уже потом завалится спать до обеда. Когда мы пытались жить вместе, меня очень раздражало несовпадение наших ритмов. Зато теперь, когда он больше не мой мужчина и останется всего лишь на несколько дней, испытываю только легкую ностальгию.

Завтракаю сладостями и кофе, который нахожу в термосе на столе. Явно его принес слуга Миталя, и эта забота греет сердце.

Впервые за многие годы решаю обойтись без гадания. Не хочется знать, что Аррайден и сегодня мне не позвонит тоже. Лучше уж оставлю себе толику надежды.

Когда приходит Филимена, рассказываю ей последние новости. Она улыбается:

— Рада, что он смог тебя отпустить. Но получается, в ближайшие дни ты будешь отказываться от личных встреч с клиентами?

— Если это возможно.

— Я постараюсь.

— Договорились.

Миталь, как я и предполагала, просыпается ближе к обеду и сразу же врывается ко мне в кабинет, услаждая мой взор своим великолепно вылепленным обнаженным торсом:

— Ты же еще не видела?

— Ты вчера умудрился закончить?

— Конечно. Пойдешь смотреть?

— Спрашиваешь!

Глядя на картину, даже сложно поверить, что эта ослепительно-прекрасная девушка — в самом деле я. Вроде бы и узнаю себя, но в то же время словно смотрю на что-то недостижимо прекрасное. В картине чувствуется любовь и обожание, вложенное в каждый мазок.

Недоверчиво качаю головой:

— Неужели я такая?

— В моих глазах — да, — с печалью и нежностью улыбается эльф.

По его глазам вижу, что это действительно правда.