Глава 29

– Эй, голубки! – кто-то настойчиво шипел над ухом и дергал меня за ногу через спальник.

– М! – запротестовала и уткнулась носом во что-то мягкое и немного колючее.

Приоткрыла глаза и обнаружила себя в кольце рук спящего Лаврова. Подняла голову и увидела хмурую Светку, заглядывающую в нашу палатку.

– Через два часа уже выезжать, а вы проснуться никак не можете, – ворчала она. – Чем ночью занимались-то?

– А то ты не знаешь, чем можно заниматься ночью, – сыронизировал сонным голосом Андрей. – Ты как замуж-то собралась такая необразованная?

– Уж как-нибудь, – фыркнула сестрица и исчезла из палатки, оставив ее расстегнутой.

– А говорила, что не будешь ноги задирать, – проговорил Андрей вполголоса и слабо сжал бедро, лежащее на нем.

Моё бедро, зараза!

– Отпусти, – процедила сквозь стиснутые зубы и попыталась выдернуть ногу из мягкого захвата широкой ладони.

– Эм… Неловко об этом говорить, но если ты сейчас уберешь ногу, то некий заведенный… рычаг очень резко выпрямится и порвет спальник.

Приподнялась на локте и во все глаза уставилась на Лаврова, который смотрел на меня, лениво улыбаясь.

– Ты сейчас серьезно?

– Ну… – произнес он загадочно и самовольно переместил мою ногу ниже, прямо туда, где на нем были шорты.

– Лавров! – дернулась я так, что могла бы головой прорвать потолок палатки, но рука Андрея все еще надежно фиксировала меня. – Отпусти!

– Шуня, – пропыхтел он, явно подавляя широкую улыбку. – Это нужно просто переждать. Если ты сейчас пойдешь, то мне тоже придется за тобой пойти, чтобы народ не лез в палатку и не наткнулся на… шлагбаум.

– О, боги! – зажмурила глаза и уронила голову на грудь Лаврушки, чувствуя, как она сотрясается от беззвучного смеха. – И долго так надо?

– Не знаю. Я давненько такое не практиковал. Можем поговорить о дохлых енотах, чтобы немного ускорить процесс опускания рычага. Есть, конечно, еще один действенный способ, но ты вряд ли согласишься.

– Еноты, так еноты! – оторвала голову от его плеча и заглянула в зеленые глаза с искрящимся в них весельем. – Прям очень дохлые еноты, да?

– Прям, да.

– Прям воняют, разлагаются и их уже кто-то ест?

– Прям ест, да, – кивнул он.

– Что-то, по-моему, ситуация только усугубляется, – протянула я задумчиво. – Я, конечно, догадывалась, что ты тот еще извращенец, но не настолько же, Лавруш.

– А что я могу сделать, когда на мне практически лежит королева красоты?

– У тебя галлюцинации? Мы здесь одни, и никакой королевы красоты рядом нет. Тут только я на тебе лежу.

– Ты только что убила на корню мой шедевральный комплимент.

– А! Так ты это обо мне? Ну, тут уточнять надо было, Лавруш. Королева антикрасоты, если речь обо мне.

– Ошибаешься, – сказал он с легкостью. – Даже с припухшим лицом и торчащей вверх челкой ты могла бы выиграть любой конкурс красоты. А уж если ты наденешь ту пижамку с инфузориями…

– С авокадо, – поправила его рефлекторно.

– С авокадо, то вообще с ума сойти можно.

– Ты меня сейчас клеишь, что ли? – подперла щеку ладонью и нависла над Андреем. Взгляд неконтролируемо скользнул к губам и задержался на них дольше, чем полагается просто друзьям.

– А если бы и клеил, ты против? – спросил он вполголоса, а большой палец его руки тем временем стал чертить мягкие круги на бедре, скрытом спальником. Круги очень быстро превращались в волны мурашек, перерастающих в самое настоящее цунами противоречивых чувств в грудной клетке.

– Это на тебя так длительное воздержание действует? – задала я вопрос, который смело могла адресовать и самой себе тоже.

– Не пугай меня этими словами, – рассмеялся Андрей. – Так на меня действуешь ты и это, честно говоря, даже немного пугает.

Повисло неловкое молчание и взгляды, которые тоже нельзя назвать дружескими.

– Мы собираем городок! – папа потряс палатку, и это стало катализатором для того, чтобы разлепить нас с Андреем.

Я просто отпрянула от него и неловко поправила шорты и задравшуюся майку, боясь снова заглянуть в глаза мужчине.

– Придется идти на крайние меры, – Андрей сел и потер лицо ладонями.

– Какие?

– Искупнуться в реке.

– И как ты сейчас пойдешь на глазах у всех со своим… рычагом?

– Придется бежать. Так что предлагаю сделать вид, что я нарвался, и ты очень сильно хочешь зашить меня в спальнике и утопить.

– А! Ну, тут даже вид делать не надо. В общем-то, так оно все и есть.

– Так, – хлопнул он ладонями по коленкам. – Для начала отвернись, чтобы не смущаться, а потом беги за мной и матерись.

– Отвернуться? – прыснула я. – Значит, как у меня дома ходить, в чем мать родила, так ты не смущаешься, а как тут в шортиках показаться, так я, значит, отвернись?

– Тут ситуация такая… непростая.

– Ладно, – сделав одолжение, отвернулась от него, но выставила руку. – Дай мне что-нибудь такое, чем тебя можно будет гнать.

– Ссаных тряпок нет.

– Дай, какие есть.

Тихий шорох за спиной и мне в ладонь легла мягкая ткань. Потом еще одна.

– Ты там разделся, что ли?

– А как я должен купаться? Нам еще в город скоро возвращаться, вообще-то.

– Давай, уже, – закатила глаза и нервно вздохнула.

– Ну, погнали! Шуня-шуня, бе-бе! – прошипел он мне и выбежал из палатки, пряча причинное место обеими руками.

– Ненормальный, – покачала головой и побежала за ним, смеясь и кидая в него его же вещи.

– Если утонешь, я тебя убью! – крикнула ему, когда он забежал в реку и нырнул.

– Холодно же! – всполошилась мама. – Простынет.

– Остынет, – заверила я её. – Ему сейчас это нужно.

Мне бы тоже не помешало, если честно…