Глава 32

Обнимая себя за плечи, дошла до старой набережной – единственного места в городе, в котором можно было побыть наедине с собой. Страшно даже вспомнить, сколько раз именно на этом месте я собирала себя по частям.

Чтобы не видеть замешательство в лицах прохожих, сняла очки и зажала их в одной руке. Без очков и слезы утирать было удобнее, чем постоянно их сдвигать.

В том месте, в котором я любила пропадать, всегда было малолюдно или вовсе никого не было, как сейчас. Привычно перелезла через невысокие перилла ограждения набережной и спустилась вниз к реке, где у самой водной глади меня ждал огромный валун, который неоднократно был свидетелем моих не самых лучших настроений и личных переживаний.

Забравшись на еще теплый после жаркого дня камень, устроилась на нем поудобнее и притянула колени к груди, обняв их. Свежий немного прохладный ветер ударил в лицо, смахнув на плечи волосы. Последние лучи закатного солнца исчезали за горизонтом, забирая с собой ранее пролитые краски. Уже стемнело и вдоль набережной загорелись фонари. Их установили незадолго до моего отъезда из этого городка. Раньше поверхность реки отражала только лунный свет, а теперь в ней можно было увидеть желтоватую гирлянду фонарей.

Прикрыла глаза и начала глубоко дышать. Такое незатейливое действо всегда помогало отвлечься от тяжелых мыслей или просто выкинуть их из головы. На вдохе собрать пыль мыслей в кучу, заглянув в каждый угол сознания, а с выдохом выкинуть их из своей головы. Всего-то и нужно – дышать.

вздрогнула и распахнула глаза, когда на плечи легла ткань. Резко повернула голову и увидела стоящего рядом с камнем Лаврова. В его взгляде не было ни капли веселости, что большая редкость. Он был так же загружен как и я.

– Как ты меня нашел? – спросила севшим голосом.

– Шел следом, – дернул он плечом и взглядом указал на место на камне рядом со мной. – Я сяду?

– Конечно.

Немного отодвинулась в сторону, уступив ему побольше места. Опустила взгляд на очки в руке и тихо постучала заушниками друг о друга.

– Мне уже все косточки перемыли? – спросила, не поднимая взгляд.

– Не знаю, – ответил Андрей тихо. – Я сразу за тобой пошел.

– Мм… – протянула безразлично и положила подбородок на колени, снова прикрыв глаза.

– Вы еще неплохо держались, – чуть насмешливо произнес сосед. – Если бы у нас с братьями возник такой конфликт, то нас бы сейчас разнимала полиция.

– В твоей семье тоже возникали такие ссоры?

– Такие? Нет. У нас, у пацанов, видимо, все проще. По крайней мере, я никогда не загонялся и не оценивал, кому чего и больше достается. Есть и есть. Значит, получилось, заработал…

– Повезло, – выдохнула и стала тереть щеки от слез тыльной стороной ладоней.

– Иди сюда, – Андрей повернулся ко мне корпусом и мягко провел по щекам, собирая с них влагу. Губы изломились в легкой улыбке. – Ты тут искупаться успела? Или наревела столько?

– Я давно не плакала. Накопилось, – воздух с придыханием вырвался из легких. – Прости, что тебе пришлось стать свидетелем семейных разборок.

– Ничего. Высказываться тоже нужно. Полезная терапия, – он всё еще удерживал моё лицо в своих ладонях, мягко поглаживая подушечками больших пальцев по щекам, иногда задевая уголки губ. – Полезай-ка ко мне на колени.

– Зачем? – уставилась на него во все глаза.

– Камень холодный, а на тебе шорты поменьше моих трусов. Давай, – Андрей устроился на камне поудобнее и вытянул немного ноги, постучав ладонями по коленям. – Садись. Я не шучу. Не хочу, чтобы ты начала писаться в нашу постель после переохлаждения.

– Не сяду я.

– Тебе еще рожать, Шунь, – взглянул он на меня строго. – Садись.

– Нет, – запротестовала и крепче обхватила руками свои колени. – И камень теплый.

– Да, что ж такое-то? – заворчал Андрей и, подхватив меня за талию, и, игнорируя все возражения, усадил к себе на колени, надежно зафиксировав крепкими объятиями. – Всё надо самому делать! Что за невеста мне досталась?

– Так тебе и надо, – фыркнула я, удобнее устраиваясь на его коленях. Ноги свесились с одной сторону. Плеча, с которого соскользнула его гавайка, коснулась щетина.

Сидя к нему боком, невольно вспомнила о том, что сотни раз мечтала, чтобы однажды к этому камню подошел «тот самый» и сгреб меня вот так в кольцо сильных рук, чтобы уберечь и защитить от всего того, что терзает мысли.

Никогда бы не подумала, что таким человеком для меня станет закоренелый бабник, который никогда не отличался особой чувствительностью к моим настроениям.

Удерживая меня одной рукой за талию, второй Андрей скользнул к плечу и спрятал его в вороте своей рубашки.

Несколько минут пробыла в напряжении, не зная, как реагировать на его объятия. Он просто обнимал. Не забирался шаловливыми пальцами под майку, не пытался поцеловать или прижаться теснее. Он словно фиксировал меня в одном положении, не позволяя сорваться в бездну своего темного сознания. Вот так просто и безмолвно давал понять, что будет рядом и удержит от падения или же вовсе полетит вместе со мной.

Резко выдохнула, плечи поникли, и я сама прижалась к нему. Опустила голову ему на плечо, закрыла глаза и спрятала лицо в изгибе шеи. Вдохнула теплый запах его кожи и случайно всхлипнула.

– Ой! – вырвалось из меня тихое. – Оно само.

– Ничего, – шепотом заверил меня Андрей и начал тихо покачиваться со мной на руках из стороны в сторону.

– А если я так усну?

– Спи, – ответил он просто. – Только оставайся в моих руках.

Почувствовала, как он опустил голову, коснулся мягкой щетиной моей щеки и почти невесомо поцеловал у виска.

Низ живота скрутило в тугой узел, кровь зашумела в ушах, глаза распахнулись. Медленно отстранилась, стараясь унять сердце, бьющееся сумасшедшей птицей в грудной клетке. Заглянула в зеленые глаза, что сейчас отражали блики фонарей, и перестала дышать. Взгляд невольно упал на красивые губы, которые, теперь точно знаю, были теплыми и мягкими.

Андрей мягко поддел мой нос своим. Его взгляд тоже скользнул к моим губам, но быстро вернулся к глазам, словно ища в них разрешения.

Я не была против. Совсем. Даже тени сомнения не проскользнуло в моем сознании в момент, когда наши губы почти соприкоснулись.

– Я овца, – голос сестры рядом с нами заставил меня отпрянуть от Андрея и стыдливо опустить глаза.

Провела ладонями по лицу, словно смахивая наваждение. Прочистила горло и поправила рубашку, снова соскользнувшую с плеча.

– Это мы выяснили, еще когда тебе было десять, – сухо напомнила я.

– С тех пор мало что изменилось, – неутешительно диагностировала сама себя Света, робко ступая по каменистому берегу к валуну, на котором сидели мы с Андреем.

– Почему же? – иронично фыркнула. – Овца стала больше.

– Это точно, – усмехнулась сестра, и повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим шумом течения реки.

– Тимоха? – первым опомнился Андрей. – Пойдём, купим нашим девчонкам по коробке сока, – теплые руки нежно погладили меня по спине. Зеленые глаза внимательно заглянули в мои. – Надеюсь, когда мы вернемся, все волосы будут на месте.

– Я тоже, – шепнула заговорщически и спрыгнула с его коленей.

Лавров спрыгнул следом и машинально поправил на мне свою рубашку.

– На камне не сидеть, – погрозил мне пальцем, затем подошел ближе и шепотом добавил. – И надень очки, чтобы видеть, откуда прилетит лещ.

– Ладно, – прыснула я. Демонстративно протерла очки его рубашкой и надела их, поправив на переносице. – Так лучше?

– Так всегда лучше, – удовлетворенно улыбнулся и обратился к Тимофею.

– Тимох! Ну, тебя долго ждать? Пошли.

– Да, иду я, – парень нехотя выпустил Светкину руку и пошел вслед за Андреем так, словно мой сосед вел его на расстрел.

Сложила руки под грудью и не торопясь пошагала вдоль берега, слыша как за мной идет Света. Гул ее извилин, в которых она пыталась подобрать слова для начала разговора, тоже был отчетливо слышен.

– Саш? – обратилась она, наконец, ко мне.

– М?

– Прости меня за то, что я там наговорила. Я, правда, даже не предполагала, что оно всё вот так у тебя происходит. Просто, ты никогда не жаловалась, когда приезжала домой на каникулы. Никогда не говорила, что где-то там что-то там не доедаешь или ограничиваешь себя в чем-то. Всегда такая легкая, воздушная, на позитиве… И я была уверена, что родители тебе помогают, и помогают больше, чем мне… Я понимаю, что тупо сравнивать, кого родители любят больше, но не сравнивать не получалось… Еще и это свадьба сейчас. Платье, гости… – сумбурно вещала она, идя за мной следом.

– Света, – оборвала ее речь, остановившись. Повернулась к сестре и заглянула в родные черты. – А если коротенько?

– А если коротенько, – выдохнула она шумно. – Прости, я больше так не буду. Но только и ты пообещай, что будешь делиться всем, что у тебя происходит. Хорошо? А то тараканы из общаги знали, что ты голодаешь, а родная сестра – нет. Не чужие же люди, ну!

– Не чужие, – согласно кивнула я. – Но именно от родных скрываешь много чего не самого приятного из личной жизни, чтобы не огорчать. Думаю, ты и сама знаешь, что существует множество вещей, о которых не расскажешь родителям.

– А то они и так не догадаются, что что-то у нас не так?

– Ну, это будут их догадки, которые могут затем не найти подтверждение, если у нас все благополучно разрешится. А уж если мы решим им рассказать о том, что на данный момент в нашей жизни, возможно, происходит адский ад, то для них это может стать знаком того, что мы находимся на пике отчаяния, когда уже «всё болит, ничего не помогает». А это повод для волнения и бессонных родительских ночей. Они волнуются по-крупному, хотя проблема на самом деле может не стоить и десятой доли того, что они себе накрутят. Поэтому нужно уметь решать свои взрослые проблемы, как взрослые. Поэтому я ни о чем и не рассказывала, даже тебе. Да ты и не поняла бы, в общем-то. Ты уже в тот день, когда я уехала учиться в город, начала точить на меня зуб и через него же и разговаривала. Так что… – хлопнула я в ладоши. – Своими проблемами я могла поделиться только с общажными тараканами.

– Я даже и не знаю, что сказать, – опустила она стыдливо голову и почесала высокий лоб.

– Обними тогда, что ли, – распахнула объятия и выжидающе посмотрела на нее. – Не чужие же люди, ну.

– Конечно, – всхлипнула сестренка и врезалась в меня, почти уронив нас на берег. – Ты всегда была самой умной из нас двоих.

– А ты красивой, – покачивалась я с ней в обнимку.

– Ты тоже красивая.

– Угу, – прикрыла глаза, наслаждаясь таким редким единением с сестрой.

– Не хочешь сказать, что я тоже умная? – спросила Света робко.

На несколько долгих секунд задумалась.

– Не хочу, – выдохнула я и крепче обняла сестру, которая резко взбрыкнула.

– Коза, – рассмеялась она, рискуя меня придушить.

– Овца, – не осталась я в долгу.

– Вы еще попасетесь или нам уже можно подходить? – раздался рядом насмешливый голос Андрея.

Нехотя разжали объятия и повернулись к мужчинам, которые держали для нас по коробочке с соком, а для себя по бутылочке пива.

– Вам сока мало не будет? – дерзко поинтересовалась сестра и выхватила у них бутылки. Придирчиво разглядела этикетки. – Ноль процентов? У нас утренник, что ли?

– Света?! – Тимофей ошарашенно выпучил глаза на свою невесту. – Ты чего?

– Он еще не знаком с твоей темной стороной? – ткнула сестру локтем.

– Я пыталась к нему не поворачиваться этой стороной.

– Что за сторона? – жених смотрел, то на меня, то на Свету. – Я чего-то не знаю?

– Света, покажи-ка своему жениху, как ты открывала такие бутылки в веселые студенческие времена.

– Саша, блин! – процедила она сквозь зубы.

– Давай-давай! – подталкивала ее. – А я вторую открою.

Взяла из ее руки бутылку и заговорщически ей подмигнула.

– Тим, только пообещай, что после этого не передумаешь на мне жениться.

– Х-хорошо, – ответил он, заикнувшись.

– Девчонки, – ржал Лавров. – У вас такая долгая подготовка, будто вы ждете, когда мы отвернемся, чтобы сесть на эти бутылки. Я заинтригован, вообще-то.

– Ну, тебя! – шлепнула его по плечу. – Вот что мы умеем.

Поднесли бутылки ко ртам и зубами открыли крышки, с гордостью глядя на мужчин, с лиц которых слетели улыбки.

– Тим? – робко спросила Света, выплюнув в ладонь крышку. – Всё нормально? Ты всё еще хочешь на мне жениться?

– Я готов ехать в загс хоть сейчас, – произнес он восхищенно.

– И я, – поддержал его Андрей.