Глава 1: Путь

...Так вперед за сигойнской звездой кочевой,

Где планеты становятся в ряд,

И глаза глядят с бесприютной тоской

В бесконечность и звезд мириад.

И вдвоем по тропе навстречу судьбе,

Не гадая, свой путь выбирай,

Так и надо идти, к счастью путь свой найти,

На галактики край и за край...

Настоящее время. Станция "Экрана"

Лайла Орис (Боянова)

— Вы уверены в своем выборе, Лайла? — старший агроинженер восьмого хозяйственного комплекса “среднего” кольца самого большого внепланетного поселения Содружества разумных рас, космической станции “Экрана” (подробнее в книге “Араксия” гл. 44), Вилан Айс, выжидающе прищурился и склонил голову к плечу, забарабанив кончиками пальцев по столу.

— Уверена, — твердо отозвалась я, смело, почти с вызовом встречая пытливый и изучающий взгляд своего собеседника. — Я готова присоединиться к экспедиции, раз место бортового агроинженера на “Невусе” пока свободно, и мне предложили занять его одной из первых, в обход более опытных коллег и даже не спрашивая вашего дозволения, что было прямым нарушением всех правил. “Будто я не знаю, по какой причине это было сделано и к чему такая спешка.” — хотелось добавить едко. Но я промолчала. Шеф прекрасно все понимает и без моих комментариев.

— В галактике Андромеды неспокойно. Моргианские пираты лютуют на границах своей системы и нападают на торговые транспортники и пассажирские суда икеланцев. Да и редкие корабли Содружества, идущие от нас в Икелан, иногда попадают под раздачу. — попытался вразумить меня господин Айс.

— Нас до самой икеланской Фригоры будут сопровождать два вооруженных до зубов боевых мини-катера с лучшими пилотами, присланными военным ведомством Земли с самой Уны. — возразила я. — К тому же “Невус” прекрасно защищен от любого нападения трехступенчатой экранирующей защитой нового поколения. Думаете, я не просчитала и не взвесила все риски, изучая предложенный нашим с вами руководством контракт? Думаете, я не понимаю, что, милостиво и настойчиво подсовывая мне это назначение, от меня хотят избавиться хотя бы временно, чтобы успокоить чересчур мнительных работников комплекса, распускающих обо мне все те пугающие слухи и не желающих находиться со мной в одном пространстве, "вдруг прокляну"?

Как только руководство агрокомплекса, в котором я трудилась уже без малого семь земных лет, оповестило меня о возможности покинуть “Экрану”, присоединившись к торговой экспедиции, организованной в соседнюю галактику Андромеды, в систему Икелан, с которой Содружество разумных рас галактики Млечного пути пытается укрепить политические связи и наладить обмен товарами и разработками, я сразу уцепилась за эту вовремя подвернувшуюся, пусть и авантюрную и в некотором роде сомнительную возможность скрыться от привычной жизни, чтобы подарить себе временную передышку в окружающем меня в последние месяцы хаосе и сменить картинку перед глазами, пытаясь выторговать у судьбы шанс восстановиться и физически, и морально. А может быть, вообще найти причину не возвращаться в место, на долгие годы ставшее мне надежным пристанищем и домом.

Мне хотелось бежать. Впервые с самого детства, когда я, наслушавшись бабушкиных историй перед сном, мечтала о приключениях и путешествиях от планеты к планете, а бабуля Нана убеждала меня, что единственный безопасный дом можно найти только на "Экране" и странствовать по космосу не всегда во благо, мне захотелось отправиться в путь, куда глаза глядят, чтобы облегчить душевную боль и снова почувствовать себя свободной и цельной. Пробудить в себе вкус жизни и желание двигаться вперед, почти потерянное из-за ряда обрушившихся на меня бед.

Улететь отсюда другим способом прямо сейчас, к сожалению, не представлялось для меня возможным. Паромы на станцию не летают, а частные катера запрашивают за свои услуги неподъемную для моего опустошенного счета сумму сольдов. Кто же мог подумать, что ко всему прочему бывший супруг еще и умудрится меня ограбить, обнулив наши семейные счета как раз незадолго до своего памятного ухода и вывернув все так, что я не успела ничего доказать или вернуть? А теперь и подавно не стану этого делать, чтобы не навлечь на себя еще большее количество грязных и беспочвенных наветов, ведь мои сольды наверняка перекочевали в пользование "новой любви" Адама Ориса, которую все сейчас активно защищают от "коварной сигойны" Лайлы и жалеют.

“Неужели в тебе просыпается мятежная сигойнская суть, Лайла Боянова?” — невесело усмехнулся внутренний голос.

— Я прекрасно понимаю ваши мотивы, Лайла, но разве побег со станции - рациональный и правильный выход из вашей ситуации? Разве ваш спешный отъезд с, будем откровенны, далеко не безопасной миссией в соседнюю галактику сможет заткнуть всем рты и прекратить эти глупые пересуды? Может быть, проще немного подождать, и эти шушуканья по углам утихнут сами собой, когда окружающие найдут новый повод для разговоров? Ведь вашей вины в произошедшем точно нет. То, что говорят эти недалёкие разумные - бред чистой воды, в который нормальные люди и инопланетники никогда не поверят, без веских доказательств, которых конечно же не существует. Я готов даже собрать всех подотчетных мне работников комплекса и...

— Не стоит... — резким жестом остановила я шефа, одного из немногих, между прочим, кто, наряду со своей супругой и детьми, пока еще безоговорочно остается на моей стороне. Не дай космос, господин Айс действительно так поступит, добавив нас обоим проблем. — Иначе будут говорить, что я применила к вам свои "сигойнские штучки”, и теперь вы в моей власти, а может быть даже постели. Хотите и себе испортить репутацию?

Вам странно слышать нечто подобное, учитывая, что на дворе тридцать четвертый век? Так знайте, что меня обвиняют в числе прочего и в том, что я якобы "околдовала" своего супруга, применив доступную мне по наследству "магию сигойнов", только из-за того, кем я являюсь по крови, по материнской линии.

“Ваши бы слова, да высшим силам в уши. Вряд ли эти разговоры в ближайшее время прекратятся. Не так много у местных жителей горячих и настолько необычных поводов для сплетен.” — раздраженно подумала вслед за этим.

Наивно было надеяться, что обитатели “Экраны” напрочь забыли о том, кто я такая, и какие слухи ходят о моих предках на колониях и других обитаемых планетах нашей галактики. Оказалось, до этого я просто не давала повода заговорить о себе в подобном ключе и на вполне очевидных основаниях приписать себе способность убить обидчика на расстоянии и отомстить за гнусную, подлую и грязную измену и стать причиной ее драматических последствий.

В чем моя вина? В том, что не простила гулящего мужа? Не боролась за брак, от которого, как выяснилось, остались одни развалины да пепел? В том, что не стала умолять Адама остаться и, пусть это было мучительно и почти невыносимо, без боя отдала его той, кто смог еще до нашего “официального” разрыва зачать от моего мужчины, чего я не сделала это за пять лет брака?

“Плохой жены”, “никчемной и "да кому ты нужна, кроме меня" женщины”, “порченной сигойны с плохим генофондом”, как выразился, уходя, Адам Орис, мой бывший, ныне уже покойный супруг.

Не я не соблюдала технику безопасности при выходе в открытый космос. Не я не проверила на предмет технических сбоев рабочий манипулятор Адама. Не из-за меня муж-изменник задохнулся и не успел вернуться на станцию. И не из-за меня эта страшная новость довела его новую пассию и возлюбленную до такой степени отчаянья и горя, что ее нерожденный ребенок не выжил.

Зачем эта женщина лично отправилась ко мне поделиться своим несчастьем? На что она надеялась, после всего, что случилось? На жалость? На сочувствие? На поддержку и понимание? Почему плод их с моим мужем любви погиб, пока она захлебывалась в рыданиях у меня на руках, и какое отношение к этому могу иметь я?

В чем моя вина, если от меня тогда вообще ничего уже не зависело?

— Я просто не могу здесь оставаться, — помотала я головой. — все, что меня окружает, — я махнула рукой в сторону выхода из кабинета начальника. — напоминает о прошлом и не дает прийти в себя и преодолеть произошедшее. Коллеги, смотрящие сначала с жалостью, а теперь с подозрением и страхом, соседи по жилому комплексу, начинающие шептаться при моем появлении, знакомые, переставшие со мной здороваться... Знаете, даже в “нижнем” торе станции разумные, те самые отбросы и теневые элементы, относились к нам с бабушкой более терпимо и спокойно, и не тыкали пальцами при каждом удобном случае, припоминая грехи наших прародителей. Все, с чем я сейчас столкнулась - невыносимо, мерзко и мучительно. Это не позволяет забыть о случившемся ни на миг или расслабиться за пределами стен моего жилого отсека хоть на долю секунды. После новости о том, что случилось с Адамом и его... подругой, после расщепления его тела, которое пришлось организовывать мне, после...

Перед глазами встал образ хватающей меня за руку Энрики Болер, “новой любви” мужчины, с которым я всей своей сущностью вплоть до того рокового дня и подслушанного нечаянно разговора желала встретить старость, и которому до последнего верила, как себе.

Ее растрепанные светлые волосы, наполненные болью, слезами и непонятной мольбой глаза, кровь на комбинезоне, проступающая между бедер, бледные, искусанные губы, исступленно повторяющие имя моего бывшего супруга.

“Его нет, Лайла. Адама больше нет. ”

Знаете, что самое горькое и поразительное во всей этой ситуации? То, что соседи и все остальные вдруг вспомнили, КЕМ были мои предки, и ЧТО я кричала мужу в порыве неожиданно накатившей слепой ярости и жгучей обиды, вызванных жуткой, открывшейся случайно правдой, когда он уходил от меня к Энрике Болер из наших апартаментов. И стало неважно, что я тоже жертва, а все случившееся - лишь чреда трагических совпадений. Стало неважно, что до этого никто не мог сказать обо мне хоть что-то плохое, потому что я действительно неспособна на нечто по-настоящему жесткое, злое и коварное.

Бывших сигойн не бывает. От наследия предков просто так не избавиться. Гены не вытравить искусственно, даже делая миллион физических модификаций и меняя структуру своего ДНК. Все “космические странники”, в том числе выбравшие оседлый образ жизни и отступившие от своих традиций, лелеемых тысячелетиями - по умолчанию отщепенцы, бродяги, изгои, не нашедшие дома даже в бескрайнем космосе. Особенные люди, выделенные в отдельную касту, окутанные ореолом тайны, мистических и далеких от реальности историй, свято хранящие свои секреты до такой степени, что им можно приписать даже способность навредить, просто необдуманно, сквозь слезы и переполняющее до краев разочарование, сказав: “Тебе все воздастся, мерзкий предатель.”.

Это только кажется, что новая космическая эра избавила людей от оков старых суеверий и предрассудков.

“Лайла его прокляла...”

“Я слышала, что ее бабушка...”

“Сигойны могут отмстить “своими штучками”.”

“Я уверен, что у ром до сих пор есть ритуалы, приносящие их врагам несчастья.”

“Лайла точно что-то такое сделала, чтобы отомстить гулящему мужу и его новой возлюбленной.”

“Бедняжка Энрика потеряла ребенка. А Лайла только рада. Она замешана во всем этом, я уверена. Еще свекровь рассказывала мне...”

Да-да, не удивляйтесь. Технологии меняются, люди и представители других разумных рас за последнее тысячелетие шагнули в своем развитии далеко вперед, давно освоив нашу галактику и стремясь продолжить покорять бескрайние просторы вселенной. Но многие разумные все равно продолжают приписывать себе подобным способности, не доказанные современной наукой, вспоминая почившее в веках прошлое, и строить теории на основе давно покрытых пылью и тленом легенд, превращая их в сплетни, которые с удовольствием смакуют, придумывая новые леденящие душу подробности от собственного скудоумия, ограниченности, скуки, из зависти или еще по какой-нибудь причине.

— Вижу, что вас не переубедить и не отговорить. — вздохнул господин Айс. — Что же, может быть, то, что сейчас вам покажу, изменит ваше решение, пока еще не стало слишком поздно. Если вы захотите разорвать контракт после его подписания, то с вас обязательно стребуют внушительную неустойку, из-за которой еще долго придется работать на станции бесплатно. Не хочу, чтобы подобная новость стала для вас неприятным сюрпризом, потому что убежать до конца от воспоминаний и прошлого вам, Лайла, похоже, все же не удастся, даже если вы присоединитесь к экспедиции. К моему большому сожалению, отголоски произошедшего будут и дальше вас преследовать независимо от ваших планов и желаний и там, где вы хотите от них скрыться.

Мой коммуникатор пиликнул, оповещая о пришедшем от шефа сообщении.

Перед глазами замелькали имена членов экспедиции “Невуса”, уже подписавших соответствующий контракт.

Один из пунктов списка был обведен дважды, чтобы я точно его не пропустила.

Я закрыла глаза, пытаясь утихомирить вмиг зачастившее под ребрами сердце. Схватилась за подлокотник робо-кресла, снова и снова перечитывая два слова, составляющих знакомое имя, выжженное на сердце болью предательства. Внутри меня полыхала обида за беспощадные и необъяснимые игры Провидения и собственное бессилие перед лицом возникшей проблемы.

Захотелось закричать, вскочить, затопать ногами, схватить что-нибудь со стола моего начальника и швырнуть в стену.

Разумеется, ничего подобного я не сделала, просто загнанно задышала, методично считая вздохи и выдохи.

То, что точно передалось мне от предков - пылкий темперамент, вспышки которого периодически приходилось гасить насильно в особенно острые для моего внутреннего состояния моменты. Иногда мне казалось, что, переполняясь эмоциями, я чувствую, как в кончиках пальцах и в волосах собирается невидимая глазу жалящая энергия, которая может заискрить и вырваться на поверхность в любую секунду.

Конечно, это были лишь фантазии, пришедшие в голову еще в детстве и развеянные бабушкой, потому что помимо обостренной интуиции и некоторых не поддающихся логическому и научному объяснению, скажем так, особенностей видеть немного больше, чем другие люди, наверняка все же передавшихся мне от предков-сигойнов, никакими сверхъестественными способностями я конечно не обладала.

Это все бред и выдумки. Пусть иногда мысли материальны, а слова, сказанные в моменте, могут на что-то повлиять в будущем или вернуться к тебе или другим разумным самым причудливым образом, мое запальчивое обещание мужу точно не привело бы Адама и его пассию к настолько печальному итогу. Я их не проклинала. В тот переломный момент своей жизни я думала, как мне существовать дальше в одиночестве с разбитым вдребезги сердцем, считая, что я выше мести, а Адам Орис и Энрика Болер не заслуживают даже моей ненависти. Моей вины в том, что случилось с ними потом, не было и нет.

— И ее подписали на миссию, несмотря на состояние здоровья? Я ведь узнавала детали, и мне неоднократно подтверждали, что почти весь экипаж собран из представителей колоний и планет Содружества. Исконных жителей станции в команде "Невуса" по пальцам пересчитать! — прошелестела я хрипло, стараясь не демонстрировать начальнику, до какой степени ошеломлена полученными новостями, и насколько они меня тревожат и буквально уничтожают.

Я же все рассчитала...

Я же все для себя решила, нестерпимо желая избавиться от старой жизни....

Порвать с ней в надежде, что впереди меня будет ждать что-то новое, светлое и счастливое...

Улететь, скрыться, сделать так, чтобы фантомы недавней личной катастрофы перестали меня терзать каждый прожитый день, проведенный на “Экране” лицом к лицу со своей болью под потоком злых взглядов и слов...

— Вы, думаю, слышали, что ее отец - не последний человек в Совете станции от “среднего” кольца. Видимо, он решил, что для девушки тоже будет лучше временно улететь с “Экраны”, пока ваша история не уляжется. Дать ей время восстановиться и переключиться на что-то иное.

А я? А кто даст мне такую возможность?

— Почему она из разлучницы стала жертвой? Почему из нас двоих в результате жалеют именно ее? —задала я вопросы, по сути, не требующие ответов.

Злой рок, бумеранг Провидения, перст судьбы, кара высших сил - только так я могу объяснить то, что привело к трагичному исходу банальной и ничем не примечательной измены. Такой обыденной, которые происходят в семьях каждый день в любой точке нашей галактики, если посмотреть на все со стороны.

Многократно доказано, что верность или неверность партнеру одинаково характерны для почти каждой расы известных на текущий момент разумных. Это выбор только конкретного гуманоида, и не более. Я веду речь о тех разумных, психология которых хорошо изучена и освещена в открытом доступе в инфо-сети учеными Содружства, так как слышала, что некоторые закрытые расы, обитающие на паре планет галактики Млечного пути, просто физически не могут изменять своим партнёрам, да и вообще имеют какие-то выходящие за привычные рамки особенности построения семей. А вот земляне, брианцы, верданцы, данарцы, зитарцы, хольмины и все прочие одинаково изменяют, единоразово или многократно предавая своих любимых и находя для этого сотню причин и поводов. Это неумолимая статистика и множество реальных историй, происходящих прямо на моих глазах среди жителей разношёрстной и многорасовой станции "Экрана".

На самом деле я сейчас мало винила Энрику Болер в том, что Адам завел с ней роман, малодушно опуская то обстоятельство, что эта женщина прекрасно знала о моем бесспорном наличии в жизни своего любовника. Наверное, сыграло роль и то, что она получила, вероятно, самое страшное возмездие за свои поступки и решения из возможных, и я искренне сочувствовала ее потере, осознавая, что никогда ни одной женщине не пожелала бы пережить подобное, даже если бы она являлась катализатором предательства мужчины по отношению к другой женщине, да к тому же официальной супруге.

Потому что понимала, что, если бы муж осознанно не захотел обмануть меня, никакая третья сторона или другой разумный не смогли бы заставить его поступить так низко, жестоко и подло против его воли. Это его и только его выбор. Он знал, на что идет. Он намеренно, каждый день, каждый проведенный в объятьях любовницы миг, обдумывая то, как бы побольнее меня ударить, уничтожал все хорошее, что между нами было, не сообщив о своих планах и чувствах открыто и не расставшись со мной сразу и по-нормальному, насколько это было тогда возможно. Он планомерно гадил за моей спиной почти год. Он планировал поживиться за мой счет, лишив даже жилья, и, если бы не случайность, я бы продолжала верить ему и пребывать в сладких грезах, наполненная чувствами к человеку, которому на мои желания, чаянья и мечты было уже давно глубоко наплевать.

Наверное, если бы не гибель моего супруга и не случившаяся с его любовницей и их ребенком горе, я бы вообще постаралась просто вычеркнуть обоих из своей жизни и забыть, как страшный сон, пережив жалостливые взгляды, пропустив мимо ушей большей частью лицемерные слова поддержки и помня, что многие окружающие меня разумные догадывались о двойной жизни Адама, но молчали, решив, что происходящее в нашей семье их не касается.

Мне бы потребовалась на восстановление уйма времени и сил, но я точно бы воскресла из руин своего брака, находясь и в привычной обстановке и ничего кардинально не меняя, так как обладаю упорным, почти безумным желанием жить вопреки всему, даже будучи полностью раздавленной морально.

Один раз мне на мне уже поставили крест и списали, пусть я этого не помню, так как была слишком мала, к сожалению или к счастью. Пройдя через такое и зная, какие усилия для возвращения меня к жизни были приложены единственным по-настоящему родным, близким и бесзусловно любящим меня всем сердцем человеком, моей бабушкой, начинаешь ценить шанс, данный кем-то свыше, и стараться не прос**ть его из-за посланных на твою долю трудностей, что бы не происходило вокруг.

Только вот все усложнилось во много раз. Все настолько усугубилось и запуталось, что ударило по мне слишком фатально, без возможности реабилитироваться, продолжить жить, как жила, и просто обо всем со временем забыть, продолжая идти вперед с гордо поднятой головой.

Из обманутой жены, преданной любимым супругом женщины, как в самом второсортном гало-романе, последней узнающей о творящихся у нее под носом мерзких делах, я неожиданно в глазах окружающих стала непонятным монстром, способным на страшные вещи. Лишь по той причине, что по крови я отношусь к сигойнам, и злые языки додумались обвинить меня в способности проклясть врагов исключительно, смешно сказать, силой мысли и, что еще более нелепо, в “использовании всяких страшных ритуалов далеких предков”, о которых кто-то когда-то слышал от соседа или коллеги.

— Я не знаю, Лайла. — вздохнул господин Айс, сокрушенно качая седой головой.

Я снова опустила глаза на список будущих служащих “Невуса”, вперилась немигающим взглядом в знакомое имя, знаменующее одну из причин и исток моих страданий и проблем, и мысленно досчитала до десяти.

— Как думаете, она знала, что я собираюсь участвовать в этом полете? Она немерено это сделала? А когда руководство мне это предложило, кто-то проверял этот список и осознавал, на что нас обеих подписывает?

Опять случайность? Снова удар судьбы мне за неведомые прегрешения? Или кто-то просто решил, что лучше избавиться от двух женщин с покореженными одним мужчиной жизнями одним махом, посадив их на один корабль и отправив в долгое путешествие?

Наверное, чтобы глаза не мозолили и публику своими несчастными лицами не тешили, да?

Неужели ты хочешь отнять у меня и эту призрачную возможность убежать от того, в чем частично сама же и виновна, "милая Рика”?

Шеф снова бросил на меня жалостливый, полный непритворного участия взгляд, не зная, чем еще помочь мне в возникшей моральной дилемме на пути к поставленной цели.

— Я подпишу этот сраный контракт. — процедила я с неимоверным усилием, будто каждое слово наносило мне болезненный удар куда-то в район солнечного сплетения. — Если такова последняя и самая тяжелая проверка, посланная мне, чтобы все пережить, отпустить и с чистой совестью шагнуть в новое будущее, я должна пройти ее во что бы то ни стало. И эта женщина во второй раз не станет для меня препятствием.

Возможно, все должно быть именно так. Возможно, это нужно нам обеим, хотя я пока и не понимаю, зачем?

Чтобы я ее простила? Чтобы она простила меня и осознала, что я такая же жертва, как и она сама, и не имею отношения к ее горю? Что моя боль такая же сильная и глубокая и тот, кто ее причинил, был, несмотря ни на что и как бы я не желала обратного, все еще дорог мне, как и ей?

“Энрика Болер. Младший медик.” — значилось девятым номером в списке.

Да-да, та самая, чтоб ее, любовница моего мужа...

Женщина, с которой он предал меня и к которой затем ушел...

Та, что рыдала от горя на пороге моего дома и корчилась от боли в моих руках после его смерти...

Та, в личной трагедии которой сейчас почему-то несправедливо и необоснованно обвиняют меня, как бы чудовищно это ни звучало...

Женщина, которая, как выяснилось, собирается служить со мной на одном корабле в этой торговой экспедиции, окончания сроков которой никто даже близко пока предугадать не может.

Если я, конечно, подпишусь на эту миссию.

А я подпишусь, пусть со стороны мое решение и выглядит шагом в пропасть. Я не отступлюсь от того, к чему пришла после многих бессонных ночей и бесконечных размышлений о правильности своего поступка. Я и Эрика Болер в закрытом пространстве час за часом, неделя за неделей... И ни мне, ни ей не убежать, не скрыться и не спрятаться, как бы мы этого не желали... Ни здесь, ни там, нигде. Если я останусь, все вернется на круги своя.

В экспедиции же... Другие правила, другие законы, другие разумные, не являвшиеся свидетелями всех объединяющих нас с "милой Рикой" событий.

Я повредилась разумом?

Я сама подписываю себе приговор?

— Это ваше решение, госпожа Орис. — отозвался после продолжительного молчания Вилан Айс. — И если вы думаете, что поступаете верно, и это - то самое, что вам сейчас необходимо, не мне вас отговаривать. Я вижу теперь, что это бесполезно.

— Это мое финальное и осознанное решение. — согласилась я. В черную дыру их всех: Адама, пусть покоится с миром, Рику, “Экрану”, всех этих сплетников и злопыхателей. Я хочу улететь отсюда. Мне НУЖНО отсюда улететь как можно скорее. — И я теперь официально снова Лайла Боянова. Мне сменили карточку личности. — добавила с неожиданно возникшим удовлетворением и каким-то нездоровым азартом и предвкушением того, что, отправляясь в путь, я кардинально перекраиваю всю свою судьбу, возвращаю себе "истинную себя", как вернула себе свое прежнее имя. И ничего не помешает мне это осуществить. Даже Энрика Болер.

И, к слову, формально я не вдова. Я разведенная по всем законам Содружества женщина, так как решение по нашему с Адамом делу о расторжении брачных обязательств по странному стечению обстоятельств было принято комитетом по делам семьи как раз в тот самый день, когда бывшего мужа не стало. Это, кстати, добавило злым языкам поводов для пересудов.

— Думаете, это ваш путь “...на галактики край и за край”, который вы выбираете? — хмыкнул шеф, словно прочтя мои мысли и припомнив старую сигойнскую песню, невольно услышанную из моих уст в тот самый день, когда все навсегда изменилось.

— Пусть так. — согласилась я, даже близко еще не представляя, к каким событиям приведет меня тот путь, который я выбрала.