Глава 32: Всплеск

Тирианский флагер "Пламя"

Лайла Боянова

В течение нескольких следующих относительно спокойных суток полета, выводящих меня из хрупкого, с трудом обретенного душевного равновесия лишь странными, слишком чувственными снами, мы с Этисом Нором много времени проводили вдвоем за разговорами на нейтральные и интересные для нас обоих темы.

Я была искренне рада, что кроме капитана “Пламени” в моем маленьком закрытом мирке, искусственно созданном в запертом от внешнего мира и обитателей флагера небольшом пространстве, меня практически никто не беспокоил и не тревожил.

Теперь у меня появилось много свободного времени, чтобы неспешно и методично, словно драгоценные камни, перебирать те свои воспоминания, которые не носили отпечатка переживаний или отголосков боли: бабуля Нана и наши уютные вечера под звуки гитарного манипулятора и тихое пение на два голоса, моя работа с агроотсеке и бывший шеф Вилан Айс. Дафна, док Лукис, Лелуко Тад, Талис де Сильва. Моя борьба со страхом сцены и первый настоящий концерт.

Энрика осталась где-то там, на задворках этой новой реальности. Окончательно стала для меня прошлым, которого мое существование в текущем временно́м отрезке жизни совершенно не касалось.

Грегор Шор тоже находился где-то вне моего убежища, за безопасными для моего внутреннего состояния стенами каюты и проникнуть сквозь них не пытался и не горел желанием.

Док и Иса пару раз звонили по внутрикорабельной связи, нужные вещи передавались через Этиса, ставшего для меня своеобразной самоназначенной нянькой (чью роль капитан флагера выполнял охотно и с удовольствием).

Пищу мне либо оставляли в коридоре, оповещая через сканер у двери каюты, либо я получала провиант вместе с приходом господина Нора, который всегда составлял мне компанию за трапезой.

Я решила, что информацию о моей службе в агроотсеке вряд ли можно считать конфиденциальными сведениями, которые кто-то может использовать Содружеству во вред, поэтому щедро делилась с Этисом своими знаниями и воспоминаниями.

Тем более капитан Нор взамен отвечал на любые мои вопросы, касающиеся Тирии и ее внутренней жизни.

Да, я по-прежнему не доверяла Этису целиком и полностью и постоянно фильтровала то, что рассказываю ему о своей родной галактике. Но я старалась научиться доверять ему. Поверить, что на тайны Содружества тирианцу в связи с его статусом “изгнанника” наплевать и передавать услышанное от меня своим властям он не станет и не захочет.

Особенно это знание укоренилось во мне после того, как господин Нор по моей просьбе рассказал об иерархии и внутреннем кастовом устройстве жителей Тирии и том, что род деятельности мужчин этой расы, как я и предполагала, напрямую связан с цветом украшающих их тела тирлиний.

Начнем с того, что тирианские младенцы-мальчики не наделены симбиотами и тирлиниями с рождения. Им как бы подселяют энергосущности в тела спустя несколько дней после появления детей на свет.

Для этих целей родители вместе с младенцами посещают специальное место, которое Этис назвал Тиросом, энергоцентром системы, расположенном на одноименной планете.

А связь с энергиями системы формируется у детей еще раньше, в утробе матери. Без нее коренным тирианцам просто не выжить. Они зачахнут и погибнут в очень юном возрасте, так как Тирия будет пытаться наладить с ними энергообмен, которого без сформированной связи просто не случится.

Девочки-тирианки тоже соединены с планетами Тирии особой энергетической нитью и их также необходимо обязательно привозить в Тирос. Но не для соединения с тиром (у ней энергетического компаньона нет), а для формирования нея, энергоисточника, обеспечивающего циркуляцию энергии в теле тирианской женщины и дающего возможность образовывать связи с симбиотами своего партнера позже и последующего зачатия детей.

Поначалу энергосущности тирианцев не проявляют свои силы. Помимо дайнагонов, получающих силу своего энергетического партнера как бы по крови (дайнагоном невозможно стать, им можно только родиться, поэтому эта каста и считается кастой высокородных), и некоторых потомственных ниганов, все остальные мужчины Тирии осознанно выбирают свой дальнейший путь. Их сущности же в соответствии с этим выбором проявляют те или иные способности, награждая носителей той или иной силой.

Позже тирлинии на телах тирианцев после повторного посещения энергоцентра меняют цвет с нейтрального на строго один определенный.

Синий и голубой — для ниганов, розовый или фиолетовый — для дайнагонов, золотой — что-то среднее между дайнагонами и воинами и так далее.

В целом типов симбиотов у местных мужчин насчитывается больше двадцати. В основной своей массе сила дарует их носителям предрасположенность к чему-то определенному: технике, финансам, торговле, медицине.

Это не какие-то там сверхспособности, а некий талант к чему-то, успехов в чем местным мужчинам помогает добиться энергия: лечить, строить, конструировать, создавать сложные механизмы и приборы, чувствовать "землю" и многое другое.

Наиболее ярко выражены энергетические силы дайнагонов, ниганов и этих самых “золотых” тирианцев, подобных Исе.

Способности дайнагонов я бы назвала “работой с разумом”, потому что по словам Этиса "высшие” тирианцы могут легко залезть в чужие воспоминания или мысли, почувствовать ложь, заставить тебя делать что-то против воли или ментально оглушить, и пальцем не прикасаясь к тебе на физическом уровне.

Информацию про возможности дайнагонов я уточнила у капитана Нора не ради галочки.

Все дело в брошенной Грегором фразе о том, что "дайнагоны даже могут при желании выяснить правду, используя присущую только им силу тира", которая после детального анализа нашего с ниганом Шором и разозлившего меня до алых пятен в глазах и электричества в пальцах разговора в кают-компании обеспокоила меня, наверное, сильнее всего.

Если говорить откровенно, меня разозлил и вывел из равновесия весь диалог с Грегором целиком. Какие-то сказанные им фразы больше, какие-то меньше.

И суровое лицо тирианца. И холодный, равнодушный тон голоса. И нарочитая, показная вежливость, которую я мысленно пожелала нигану Шору “засунуть в свою мускулистую задницу”.

Но не будем сейчас о грустном...

— Использование силы дайнагонами четко регламентировано. За несанкционированное применение энергии их тиров против других разумных или даже демонстрацию этой силы высокородных жителей Тирии может ожидать казнь или лишение статуса и блокировка симбиота. Это в целом касается любого тирианца независимо от его касты, — пояснил мне Этис спокойно, чеканя слова, точно запрограммированный на определенную фразу андроид.

Только вот когда я подняла на него при этом взгляд, в глазах мужчины сквозила настолько пугающая и беспросветная тьма, что мне резко стало не по себе.

«Так-так, либо ты применил свою силу против кого-то, либо... в твоем прошлом фигурирует какой-то дайнагон, проделавший то же самое, что отразилось и на тебе», — неожиданно подсказала мне вовремя проснувшаяся интуиция.

Но уточнять детали я, разумеется, не решилась. Снова. Пока что.

Еще интереснее для меня стала информация про «золотых» тирианцев, подобных юному Исе, о способностях которых Этис рассказывал очень обтекаемо и без конкретики.

Не воины, не ниганы, но что-то похожее, что-то среднее...

Хм...

— Если Иса захочет, ты никогда не узнаешь его при вашей следующей встрече, — загадочно улыбнулся господин Нор, видя, что я чуть ли не подпрыгиваю на месте от любопытства.

— Он может менять внешность, не используя модификации? — догадалась я.

Этис молчал, продолжая наблюдать за мной с настолько лучистой и мягкой теплотой во взгляде, что мне в который раз стало жарко и захотелось приложить ладони к загоревшимся от резкого притока крови щекам.

— Если он может менять внешность, — продолжила размышлять я. — То подобные ему с легкостью могут внедриться к любым другим разумным, мимикрируя под местных жителей...

Озвучила вслух и испугалась собственных рассуждений.

— Подожди, — остановила я Этиса движением руки, чтобы не потерять нить своих суждений. — Ты говорил, что Тирия давно следит за Содружеством, а мы этого даже не замечаем. Да, вы похожи на людей и без всякой маскировки. Можно скрыть ваши тирлинии, с помощью медицинских программ искусственно модифицировать лица, но все равно...

Я подняла на Этиса ошарашенный взгляд, но он по-прежнему следил за мной с легкой улыбкой на красиво очерченных, тонких губах и молчал.

— Твою галактику, чтоб меня! — прошептала я. — То есть на «Экране» я могла работать рядом с тирианским шпионом, сталкиваться с ним в робо-маркете или гало-театре, даже не подозревая, что... О, космос... А ты не боишься мне все это рассказывать? А если я... когда-нибудь покину Тирию и...

Этис мгновенно перестал улыбаться и наклонил голову, нахмурив темные брови.

— Незаметно улететь из Тирии нельзя. Да и куда? В Икелан? Любой тирианский корабль, проникший на космическую территорию Икелана без разрешения местного Дайнагиата их военные просто уничтожат еще на подлете без переговоров. Они к нам хода не имеют. Мы же...

— Так вы все же туда летаете? — удивилась я. — Ах да, ты ведь был и Икелане и вернулся целым и невредимым. Ты, наверное, охранял миссию, будучи ниганом, так?

После моих слов Этис совсем помрачнел.

Ох, я так распалилась и увлеклась разговором, что не сразу заметила, как пересекла некую личную, запретную для обсуждения границу и затронула моменты, которые могут быть Этису неприятны. Только пока еще не понимала, по какой именно причине.

— Есть небольшие торговые миссии. Мы не ведем войну с Икеланом, а сохраняем холодный, вооруженный нейтралитет. Они покупают кое-какие наши ресурсы и разработки, как и мы получаем кое-что нужное и полезное от них. Ни Икелан, ни Тирия не особо распространяются среди обычных своих жителей на эту тему, но наши власти никогда не прекращали взаимодействия подобного рода, пусть и строго в рамках торговых каналов, без дипломатических или иных соглашений.

— То есть теоретически я могу со следующей подобной торговой миссией отправиться из Тирии в Икелан, а оттуда как-то попытаться добраться в свою галактику? Ведь космический маршрут, проложенный нашим «Невусом» из Содружества к икеланцам, уже существует и многократно проверен... Да, есть пираты и другие опасности, но...

Значит, теоретически путь в Содружество все же существует, пусть и крайней сложный и долгий.

Не то чтобы я уже строила планы по побегу из Тирии, но должна была все же рассмотреть любые, в том числе экстремальные варианты развития событий.

— Я бы не стал надеяться на подобное решение твоего вопроса, — холодно отозвался Этис. — Ты же понимаешь, что легко и просто тебя из Тирии не выпустят. Даже не поведай я тебе сейчас подробности нашего внутреннего устройства, ты увидишь многое своими глазами и узнаешь из разговоров с моими однопланетниками. Ты боялась, что через тебя или нею Рику моя система узнает ваши секреты. У нас секретов от других рас еще больше.

Прозвучало... угрожающе, честно говоря.

— Икелан пытается найти путь через астероидные кольца Тирии уже десятки циклов подряд, подсылая к нашим границам свои шпионские катера, скрытые от военных сканеров маскировочными режимами, — продолжил рассказывать капитан Нор. — Думаешь, как Грегор попал к пиратам? Он служил на пограничной военной станции, патрулировал космическое пространство системы за кольцами и наткнулся на неизвестный корабль, который наши военные посчитали катером икеланских ищеек. На беду нигана Шора, это оказались моргианские пираты, намерено захватившие его спасательную капсулу, когда военный флагер Тирии из-за сбоя полей взорвался в космосе. Пираты специально кружили в том секторе, чтобы заманить кого-то из ниганов в ловушку, взять в плен и обменять на других моргианцев, которых Тирия ранее захватила в похожей ситуации.

Ох, ничего себе какие подробности! Это и пугает, и восхищает, и вызывает трепет, и... безумно интересно. И не только потому, что дело касается Грегора, о котором лучше бы мне вообще не думать и не вспоминать!

— Я могу официально попросить кого-то из дайнагонов стереть мне память о Тирии, — предложила я выход, при котором меня вполне могут отпустить с миром, обеспечив сохранность всех тайн системы и ее секретов.

— Спешишь сбежать из Тирии, даже не прибыв в нее, и забыть все, что с тобой было и еще будет? — почти прошипел тирианец, приподнимаясь с места и наклоняясь ко мне.

Я гулко сглотнула, пытаясь успокоить выпрыгивающее из груди сердце и теряясь в глубине черных, расширенных зрачков мужчины, почти полностью поглотивших радужку его глаз.

— С удовольствием стерла бы многое из недавнего прошлого. Пиратов, голодный и наполненный страхом и ожиданием насилия плен, мёртвые тела моргианцев под ногами и взрыв их крейсера, — прошептала я.

“Смерть бабули Наны. Предательство Адама. Грегора Шора, его истерзанное лицо и горячие руки в своих руках. Осознание того, что я всего лишь лея, недоженщина по мнению большинства тирианских мужчин. Кроме тебя. Кроме тебя, Этис Нор. Тебя бы я не захотела стирать из памяти. Ты принес мне только хорошие воспоминания”, — продолжила я про себя.

***

Не знаю, что именно тирианец разглядел на моем лице, но его дыхание сбилось, корпус качнулся вперед, руки ухватили меня за плечи и прижали к пышущему жаром и сотрясаемому мелкой дрожью сильному телу.

Наши губы встретились, слились в едином порыве, зубы клацнули, языки закружились в хаотичном танце, пытаясь то ли побороть, то ли приручить друг друга.

В свой поцелуй Этис словно вложил всю свою жажду, все желание, все чувства, которые бурлили внутри его сущности. Кипели, вызревали и доходили до кондиции, а теперь по щелчку вырывались из мужчины буйным потоком, погребая меня под грудой его неосознанного и неутолимого стремления заклеймить меня собой, пометить, доказать мне, что я нуждаюсь в нем так же сильно, как и он во мне.

Сладко. Остро. То почти до боли. То плавно и тягуче, невыносимо нежно и бережно.

Я настолько погрузилась в этот неожиданный поцелуй, скорее похожий на поединок, чем на прелюдию к чему-то большему, что с удивлением обнаружила себя сидящей на столе, с которого кто-то (я? тирианец?) смел на пол все контейнеры с недоеденным обедом.

Этис плотно прижался ко мне, стоя между моих разведенных и сжимающих его бедра ног. Одна его рука сжимала мои выпущенные из высокой прически и рассыпавшиеся по спине волосы, а вторая бережно поддерживала меня под спину, не давая возможности отодвинуться или отстраниться от страстно, с полной отдачей целующего меня мужчины.

Почувствовав, что я отвлеклась ласк и вернулась в реальность, Этис сбавил напор и сделал крошечный шаг назад.

Я четко видела свое отражение в его увеличенных до пугающих размеров черных зрачках: раскрасневшаяся, лохматая, расхристанная, тяжело дышавшая, потерявшаяся во времени и пространстве. С ошалевшими от стремительности событий, огромными, глупо хлопающими и слишком яркими для людей насыщенно-синими глазами.

— В твоих глазах так странно отражается иллюминация. Словно они... сияют, — вдруг хрипло произнес капитан Нор, изучающе вглядываясь в мое лицо. Протягивая руку и отодвигая локон волос с моего лба, а потом проводя пальцами невесомую дорожку от виска по щеке до подбородка.

— У меня такое... бывает, — рассеянно сообщила я, пытаясь собрать себя в кучу и вернуть благополучно растекшемуся в вязкую карамель мозгу хоть каплю благоразумия и трезвости. Получалось... плохо.

Мне понравилось то, что случилось, и я прямо сейчас не готова была просто забыть этот эпизод как что-то ошибочное или незначительное.

Мне было... о, мать моя сигойна, как мне было хорошо.

Так прекрасно, как я чувствовала себя, кажется, еще в прошлой, счастливой жизни.

“Или во сне”, — подумалось вдруг.

Только в моем сне мужчина оказался ненастоящим.

Являлся плодом моего богатого воображения.

Существовал только в моих навеянных чувствами к Грегору фантазиях, и, вполне допускаю, все-таки появился в моих сновидениях благодаря энергетическим всплескам его симбиота.

А сейчас передо мной стоял живой мужчина, которого я... желаю.

Совершенно другой мужчина, страстный, сложный, привлекательный и... настоящий.

Стоял и терпеливо ждал моего приговора или моей... капитуляции.

Можно ли быть влюбленной в одного, а хотеть другого?

Или же можно разделить свое сердце на равные части, впуская туда сразу нескольких мужчин?

“Ромни”, “единственный на всю жизнь”.

“Ты его сразу узнаешь, Лали. Ты его почувствуешь и не захочешь отпускать даже под страхом смерти”.

Я сигойна лишь наполовину, бабуля Нана. Я неправильная землянка-рома и собираюсь жить неправильную по обычаям моего народа, от которого я была отрезана с рождения, жизнь.

Уже давно живу ее, не испытывая мук совести. Я влюблена в двоих мужчин сразу, пусть даже смогу построить отношения только с одним из них. Но они будут моими ромни. Я так захотела.

— У людей разве иллюминируют глаза? — своим отвлеченным вопросом Этис наверняка давал нам возможность прийти в себя и обдумать последствия этой... чувственной вспышки.

— Нет, — помотала я головой. — Только медик на “Невусе” предположил, что я... не совсем человек. То есть, я не совсем обычная землянка и так, потому что я сигойна. Землянка-рома, дочь кочевого народа гуманоидов расы “человек разумный” галактики Млечного пути. Народа без земли, без дома. Чужого и странного для всех, даже самих людей. Но это другое... Я... Я не знаю, кто я, Этис. Я хочу быть только сигойной Лайлой Бояновой и чувствую себя ей, но я... Та иная кровь, что течет во мне, делает меня... другой, — почему-то всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Тс-с-с. Давай ты для начала успокоишься, Лайла. У тебя есть домашнее имя для близких? Меня вот называют Эт. Один приятель по дому для сирот сократил мое имя еще в детстве. Мне понравилось.

— Дому для сирот? — переспросила я глухо. — Так у тебя...

Ох, опять болезненная тема. Да, что такое-то? Травма на травме. У каждого из нас.

— Моя мама и отцы были исследователями и жили на станции резервной планеты. Там произошел... несчастный случай. Выжили только я и один из моих отцов. Папа долго болел и не смог справиться с моим воспитанием, поэтому я жил отдельно с теми, у кого нет родных. Когда... Когда меня лишили звания нигана и заблокировали силу, отец... не выдержал, — покаянно произнес тирианец.

Я осторожно ухватила Этиса за комбинезон и потянула на себя, заставляя вновь заключить меня в объятья.

“Вот и встретились две одинокие души на просторах бесконечной вселенной. И потянулись друг к другу со страшной силой”, — как любила повторять бабуля Нана понравившуюся ей когда-то клишированную фразу из виртуального романа, названия которого я не запомнила.

— “И вдвоем по тропе навстречу судьбе,

Не гадая, свой путь выбирай,

Так и надо идти, к счастью путь свой найти,

На галактики край и за край...” — успокаивающе пропела я, выбрав самый естественный для себя способ, чтобы успокоиться и утешить близкого, которому плохо.

Этис затих в моих руках. Большой, сильный, побитый жизнью, но не сломленный, невероятно мужественный суровый воин Тирии, преданный и искалеченный своей же системой.

Чужой среди своих. Без родных. Без семьи. Без силы. Без симбиота. Без возможности полноценно связать себя с женщиной по тирианским законам.

И нет, мной движет не жалость. Мной руководит удивительная общность наших историй, судеб, дорог, которыми мы шли по жизни.

— Красиво, — произнес мужчина, поглаживая меня по спине. — Так... знакомо и правильно, хотя я и слышу эту мелодию в первый раз. В Тирии совсем иные песни. Мы никогда не будем петь о других галактиках, потому что навечно связаны с местом в котором родились и умрем.

Да, вот так и я чувствую себя в твоих объятьях, капитан Нор. Знакомо и правильно.

Ты говоришь о песне, а я о том, что ощущаю, обнимая тебя и вдыхая немного смолистый и пряный, опьяняюще притягательный аромат своей кожи и твоих удивительных волос, в которые хочется погрузить ладони.

Чувствуя твои руки на своем теле.

Укрываясь ощущением твоей силы, окружающей меня плотным коконом.

Она есть, она где-то там, пусть даже твой тир молчит.

Я ее слышу в звуках твоего дыхания и твоего сердцебиения.

Я ее чувствую.

Ты показал мне свою слабость и свою боль. Открыл мне сердце. И сейчас тебе, возможно, стыдно за свой порыв, и ты боишься, что я приму жалость за влечение к тебе.

Не бойся, это не так.

Просто мы оба каким-то невероятным образом являемся деталями единого механизма, которые вместе работают лучше, чем поодиночке.

— Лали, — проговорила я. — Так называла меня бабуля Нана. У меня тоже никого не осталось, Эт. Я такая же сирота, как и ты. И мне не к кому возвращаться в Содружество, кроме друзей и сослуживцев. Ты был прав, когда говорил об этом при первой нашей встрече. Есть только ты и я. И больше никого вокруг нас, хотя мы постоянно окружены другими разумными. И в той галактике, и в этой.

— Лали, — повторил тирианец, смакуя мое домашнее прозвище и пробуя его звучание на вкус.

На моих глазах все же выступили слезы. Но какие-то совсем не горькие или скорбные, а очищающие и спасительные. Они подарили мне надежду на то, что и в новой жизни все у меня будет хорошо.

— Не улетай от меня, моя Лали. Не стирай меня из памяти, — Этис ловил губами мои слезы и зацеловывал щеки, крепко, почти до хруста в костях прижимая меня к себе.

Я плакала и улыбалась, чувствуя, что с каждым выпущенным из глаз соленым ручейком мне становится все легче и легче.

Хаос внутри меня упорядочивается.

Тьма рассасывается.

После долгой ночи где-то там вдалеке забрезжат первые лучи иного солнца нового мира, озарающего планеты далекой системы Тирия, расположенной на другой стороне вселенной от моего единственного дома.

Именно этот естественный и настоящий свет тирианской солнечной звезды, знаменующий очередной жизненный этап моего будущего, я впервые увижу не на картинках в инфосети, а своими собственными глазами.

И он обязательно принесет силы идти вперед и покажет новый путь к счастью.

— Я хочу, чтобы между нами не было тайн. Хочу рассказать тебе, почему я стал...таким. Это будет моя правда, Лайла. В Тирии большинство моих однопленетников считает меня монстром, но поверь мне, это не так. Нивер Шор, отец Грегора спас меня от смерти. Он верит в мою невиновность, потому что я служил под его началом. Грегор же... Я знаю, что он тебе дорог, и не нужно сейчас убеждать меня в обратном... Я просто понимаю и принимаю это и не мешаю тебе самой во всем разобраться. Если бы ситуация в наших жизнях была бы иной, я бы с радостью и гордостью назвал бы его своим побратимом, потому что знаю, что он хороший разумный, Лали. Я бы принял его как часть твоего сердца, и мне жаль, что это невозможно. Это так несправедливо. Так направильно. Мне очень жаль, что тебе больно, моя синеглазая сигойна из далекой галактики...

— Этис...

— Грегор ненавидит меня и боится за тебя, так как считает, что я могу причинить тебе боль. Заставить тебя быть со мной, потому что ты лея другой расы. Потому что для нигана Шора моя позорная и неприглядная, озвученная официально для военного суда и всей Тирии история повторяется...

Я давала Этису возможность выговориться, потому что, похоже, сейчас все накопленные им за долгое время чувства вырвались из клетки, обрушившись на меня подобно сплошному потоку бурлящего водопада. Как бы не захлебнуться от этих откровений. Как вы вынести. Выдержать. Поверить. Довериться.

— Что бы ты ни решила, Лали, я обещаю, клянусь жизнью и честью, которая до сих пор не запятнана ничем, кроме грязной игры наших властей, что никогда не сделаю тебе больно. Никогда не предам. Не оставлю до самого последнего вздоха. Если ты дашь мне шанс это доказать. Это не просто слова, я готов... Быть рядом с тобой и делать все, чтобы мы оба нашли счастье даже там, где по всем правилам его быть не может. Я... Не дам тебе того, что дала бы тебе, будь ты неей, связь с нормальным тирианцем. И детей... Я... не смогу тебе их подарить. Но все остальное... Дом, землю, на которой ты сможешь что-то выращивать. Где тебе будет спокойно и безопасно. Где я всегда буду тебя ждать. Где ты никогда больше не будешь одна.

— У вас тоже есть сироты, которым нужна семья. Почему бы не... — вдруг подала я голос, сама от себя не ожидая подобного смелого предложения.

Тирианец приподнял голову и посмотрел на меня с такой щемящей надеждой, что я не смогла сдержать ответные откровения.

— Я, возможно, и так не смогла бы забеременеть. Много лет, много попыток... Чудом выжила, будучи младенцем и болея непонятно чем. Я неправильная земная женщина, ненастоящая сигойна, Эт, как уже тебе говорила. Со мной что-то не так, и виновен в этом тот, кто оставил меня в подарок моей матери. Тот, кто, возможно, обрек нас обоих на гибель, но я каким-то чудом смогла выжить. Я не знаю его расы. Его имени. Я не знаю, кто я и почему я такая.

— Выслушай меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты все узнала перед тем, как решишь давать мне какие-то обещания или как-то меня обнадеживать.

— Я слушаю, — согласилась я, взволнованно кивая.

Тирианец поднял меня со стола за бедра и без труда перенес на мою лежанку, укладывая головой на свою грудь.

Наши руки переплелись, тела прижались друг другу в поисках тепла, как физического, так и душевного.

В поисках поддержки. Опоры. Якоря в тяжелом и пронизанном болью и одиночеством прошлом, где мы оба оказались на какое-то время выброшены за борт окружающей нас действительности, жестокой к отвергнутым и испорченным мнимыми и навязанными прегрешениями чужих в глазах существ.

Я чувствовала, что Этис в этот момент не способен мне соврать. Не сейчас. Не после всего, что между нами только что случилось. Не вслед за нашими слишком пылкими и неожиданными откровениями, признаниями и обещаниями.

— Семь циклов дающей свет звезды назад меня назначили командиром ниганов для сопровождения торговой миссии в Икелан... — начал говорить тирианец, а я ободряюще сжала его холодные пальцы, согревая их теплом своих рук.