Глава 33: Интерлюдия
Галактика Андромеды. Система Икелан. Станция "Намора"
— Вы, как хотите, а я планирую сегодня от души надраться. Мне сказали, что у них в верхнем баре есть убойные коктейли под названием “взрыв”. Их и буду усиленно дегустировать, — сообщила Дафна Маас агроинженеру Талису де Сильве и младшему механику фрегата, верданке Гуре Цун, с которыми сдружилась после похищения Лайлы.
К этому времени экипаж “Невуса” после всех формальных встреч и мероприятий как раз отпустили на прогулку по икеланской станции "Намора", где к официальной делегации присоединись и прочие служащие экспедиционного судна Содружества.
Напарник Лайлы и его возлюбленная, недавно изменившая статус на невесту Талиса, полностью поддерживали рыжую переводчицу в ее чаяньях и тревогах.
В отличие от теперь уже бывшего любовника Дафны, младшего Советника Амори Бишара, не разделявшего стремлений своей пассии выяснить правду о случившихся во время нападения пиратов на их фрегат событиях и не смирившейся с участью похищенной подруги.
Верданка и землянин с колонии Фирос, как и хольмин Лелуко Тад и данарец Шрей Лукис, готовы были даже пойти против руководства миссии, чтобы не замалчивать похищение сигойны и приложить все усилия для получения хоть какой-то информации о ее судьбе.
Только, похоже, переломить ход ситуации будет очень непросто, ведь капитан “Невуса” крайне показательно спустил этот инцидент на тормозах, пытаясь выгородить в числе прочих и благополучно покойного к настоящему моменту капитана Эйора Альто.
Ах, как жаль (нет!), что у брианца не выдержало сердце, и он так и не оправился от нанесенных пиратами ран!
Ни Дафна, док Лукис, ни господин Тад, ни Талис де Сильва, также посвященный в результаты их небольшого частного расследования, нисколько не мучились виной за фактически убийство по предварительному сговору и самосуд.
Возможно, кто-то посчитает подобное решение вопроса с брианцем слишком неоднозначным и жестоким деянием, а месть друзей сигойны запоздалой и излишней, но после памятного разговора с Эйором перед его бесславной гибелью все сомнения заговорщиков испарились, оставив после себя только ярость, гнев и желание поквитаться с предателем и обидчиком Лайлы.
Но не будем об этом. Дафне даже вспоминать об Эйоре Альто лишний раз противно.
Лучше давайте поговорим о более приятном, то есть о напарнике Лайлы Талисе де Сильве.
Вы не ослышались насчет теперь уже невесты землянина.
Даже после ситуации с заражением лихорадкой, в котором вина Гуры Цун была доказана, их с де Сильвой отношения не прекратились, а наоборот, окрепли и преобразовались из вре́менной связи в нечто серьёзное и постоянное.
Похищение сигойны еще сильнее сблизило этих двоих, и Талис уже успел сделать верданке брачное предложение незадолго до того, как они прибыли в Икелан.
"Я понял, что жизнь слишком непредсказуема и жестока, Дафна. Я всегда существовал как пчелокс-однодневка, относясь к своему будущему чересчур легкомысленно и не думая о том, чтобы пустить где-то корни, обрести семью и продолжить род. Менял планеты, менял женщин, не привязываясь ни к чему, что меня окружало. А если завтра меня не станет? Что останется после меня?" — так объяснил Талис навестившей его в агроотсеке переводчице причину скорых перемен в своем семейном статусе.
Пропажа напарницы вынуждала землянина обитать у оранжерей "Невуса" круглыми сутками без сна и отдыха. Поэтому, когда Гура и Дафна вызвались помочь товарищу с работой, зная, как важно доставить растения в Икелан и сколько усилий для этого прилагала Лайла, Лелуко Тад освободил их от других обязанностей и отдал в полное распоряжение агроинженера, до кучи приставив к де Сильве дополнительно еще и скучавшего без работы ксенобиолога.
Госпожа Маас, типичная жительница мегаполиса на первой колонии Уна, никогда до этого не ковырялась в земле и даже не задумывалась, как фрукты и овощи вообще появляются в робо-маркетах.
Но она все равно включилась в непривычную для себя деятельность, чувствуя таким образом некоторую связь с похищенной подругой, по которой безумно скучала.
Да, Дафна действительно всем сердцем прикипела к Лайле Бояновой за проведенное в экспедиции время и перед сном часто плакала, вспоминая их с Лайлой посиделки, теплую улыбку сигойны и ее завораживающее пение, по примеру Энрики Болер закрываясь для этих целей в санитарном отсеке. Знаете, в этом неожиданном месте было что-то такое, что действительно помогало вволю нареветься, а потом сразу же умыться ледяной водой, улыбнуться в зеркало и сделать вид, что ты вот такая несгибаемая и сильная.
Гуру Цун, кстати, решено было наказать за тот промах с верданским ликером огромным штрафом, а также лишить некоторых привилегий, которые участники экспедиции должны были получить после возвращения в родную галактику.
Верданка признавала вину и очень сожалела о своем неблаговидном поступке, но прошлого, как говорится, не вернуть и не переиграть.
Особенно Дафну бесил тот факт, что ситуацию с Гурой выставили напоказ, а саму девушку чуть ли не заклеймили предательницей и диверсанткой, из-за которой их миссия подверглась угрозе срыва.
А Эйора, который совершил намеренное злодеяние в отношении безоружного и ни в чем не повинного члена экипажа, к тому же беззащитной женщины, никто не планировал ни судить, ни наказывать, ни подвергать общественному порицанию. Как и в принципе не считал нужным даже разбираться в участии брианского капитана в похищении гражданских служащих пиратами, несмотря на неоспоримые доказательства, найденные доком Лукисом в коммуникаторе Энрики.
"Чтобы сохранить лицо общеземного военного ведомства и не испортить отношения землян с брианцами," как выразился их начальник.
"Я всего лишь сигойна, Дафна. Мы вечные изгои среди разумных Содружества, где бы ни жили и чем бы ни занимались", — вспоминала переводчица откровения подруги. Теперь эта фраза раскрывалась для госпожи Маас в полную силу. От этого на ее душе становилось муторно и гадко.
Ну, ничего.
И Дафна, и док Лукис, которого ситуация с Лайлой по каким-то непонятным до конца причинам задела даже больше, чем похищение его непосредственной подчиненной Энрики Болер, и даже Лелуко Тад, намеренно нарушивший ради справедливого правосудия приказ командира их судна и любые возможные законы и правила, добились признания брианца и сполна отплатили ему за мерзкое преступление.
Да, пусть это ничего в текущем положении Лайлы не поменяло, но Дафна верила, что когда-нибудь сможет сообщить подруге, что она в отношении капитана Альто полностью отомщена.
А вот Амори разочаровал госпожу Маас своим равнодушным и эгоистичным отношением к ее беде и ее чувствам.
А ведь она так надеялась на его поддержку и помощь!
Поэтому незадолго до прибытия на икеланскую станцию “Намора”, первую обитаемую точку по маршруту их экспедиции в галактике Андромеды, женщина разорвала с младшим Советником отношения, предварительно устроив безобразный скандал с криками, слезами и швырянием предметов о стены и пол его каюты. А вот нечего хранить латернийское стекло и верданский фарфор на видном месте!
Советник Бишар без зазрения совести принял позицию руководства миссии и предпочел просто забыть, что агроинженер Лайла Боянова и медик Энрика Болер вообще летели с ними на одном судне.
Этот... гад почти приказал Дафне не лезть в это дело!
Сказал, что, если она по возвращении в Содружество пойдет в высшие инстанции или к журналистам, это негативно отразится на его карьере, а ведь мужчина планировал даже представить Дафну своим родителям!
Да и плевать!
Не очень-то госпожа Маас хотела за него замуж!
Не стоит он ее слез и нервов!
А если когда-нибудь ради своей так ревностно лелеямой карьеры Амори вот так отмахнется от нее или их гипотетических детей, которых женщина уже нарожала от младшего Советника в своих фантазиях?
Да пусть катится куда подальше!
***
Фрегат Содружества прилетел на икеланскую станцию сутки назад и планировал задержаться здесь для ремонта подбитого пиратами катера сопровождения, пилоты которого чудом не погибли в той стычке с моргианцами.
Экипаж “Невуса-3034” прибыл в Икелан с огромным опозданием, так как экспедиции потребовалось время, чтобы наладить работу систем своего корабля после нападения и возникших вследствие этого технических сбоев, а также дождаться полного выздоровления всей команды от верданской лихорадки. Чем, само собой, вызвал некоторое недовольство со стороны местных властей.
Впрочем, благодаря стараниям дипломатов все шероховатости удалось свести к минимуму, в том числе открыв информацию о бесчинствах пиратов, ведь в политике нет никакого более действенного способа сблизиться с оппонентом, чем дружить против кого-то третьего, то есть системы Моргиан.
Переводчица по долгу службы присутствовала при переговорах, еле сдерживаясь от едких комментариев в сторону командования их миссии.
“Инцидент” с похищением выставлялся командиром экспедиции лишь “досадной случайностью с побочными жертвами среди гражданских служащих, ситуация с которыми не помешает "Невусу" продолжить запланированный полет”.
Более того, никто не попросил у Икелана помощи в поисках гражданок Содружества! Представляете? Никто!
И Дафну, когда она влезла с вопросами, грубо заткнули, пригрозив тем, что ее работа в Икелане на этом и завершится, если она продолжит в том же духе!
Хотя икеланцы наверняка могли, по крайней мере, опознать конкретных представителей системы Моргиан по напавшему на “Невус” кораблю и по своим каналам узнать больше о судьбе попавших в лапы пиратов пленниц!
А может они уже давно это выяснили и просто молчат, потому что такие же гады и сволочи, как и руководители экспедиционной миссии из галактики Млечного пути!
***
Пребывая в душевном раздрае из-за своей беспомощности и некрасивого разрыва отношений с Амори Бишаром, Дафна с горя сразу налегла на икеланские коктейли, как только гости “Наморы” поднялись в местный бар верхнего развлекательного яруса, предназначенный для жителей и гостей станции более высокого статуса.
В отличие от “Экраны” здесь никто не запрещал представителям миссии покидать свой корабль и давал экипажу достаточно времени, чтобы познакомиться с внутренней жизнью самого крупного внепланетного поселения Икелана.
Ведь сбор информации и наблюдений никто не отменял, не так ли?
В противовес торообразным станциям Содружества наподобие “Экраны”, “Намора” состояла из единой полой многоярусной вращающейся сферы, была критически плотно заселена разумными и хаотично напичкана всей необходимой для постоянного проживания в космосе инфраструктурой.
Так что без предоставленной экипажу “Невуса” карты в ее коридорах легко можно было потеряться, зайти не туда и попасть из-за этого в неприятности.
К счастью, Талис, в отличие от Дафны, навигационным кретинизмом не страдал, поэтому с легкостью привел своих спутниц именно в то место, где они планировали отдохнуть, выпить не по паре питьевых контейнеров фиросского вина, как это было на "Невусе", а столько, сколько смогут, и расслабиться хотя бы ненадолго.
Икеланцы Дафне при ближайшем рассмотрении... не особо понравились, если оценивать их поведение.
По роду деятельности переводчица уже встречалась с представителями данной расы, однако сейчас, видя их не на официальных переговорах, а в реальной жизни, разница этих разумных с жителями большинства открытых планет Содружества особенно бросалась в глаза.
Чем-то икеланцы по повадкам неуловимо напоминали Дафне синекожих латернийцев, которых землянка еще со времени своей трудовой деятельности при комитете межпланетной коммуникации колонии Уна терпеть не могла.
Холодные, отстраненные, какие-то... скользкие и бездушные, икеланцы сновали мимо точно андроиды, посматривая на разумных других рас из Содружества с еле скрываемым презрением или вообще не обращая на них внимания.
Население вышеупомянутой Латерны, кстати, было известно на всю галактику Млечного пути своим скотским отношением к женщинам, предрасположенностью к чрезмерной жестокости, лицемерием и изворотливостью, а также наличием гаремов из множества женщин, что, как вы понимаете, еще сильнее отвращало Дафну от икеланцев из-за возникших в ее голове неприятных ассоциаций.
В общем... фу, быть такими противными...
Хотя внешне икеланские мужчины оказались... ничего так. Хоть не синекожие, и на том спасибо.
Высокие, тонкокостные, бледные и от рождения светловолосые, как брианцы. С длинными, изящными пальцами и гибкими телами, большими выразительными глазами с белым зрачком и тонкими губами фиолетового оттенка.
В отличие от жителей планеты Дилос, к которым после выходки Эйора Альто Дафна начала относиться с негативным предубеждением, икеланцы окрашивали свои шевелюры в разные, в том числе невообразимо яркие цвета.
Брианцы же предпочитали отращивать лишенные пигмента волосы и оставлять их в первозданном виде "для правильной циркуляции помогающих слушать растения энергетических токов", что очень разнило "альбиносов" Содружества и коренную расу Икелана.
Стригли жители "Наморы" мужского пола свои разноцветные волосы в большинстве своем коротко, либо оставляя их ежиком, либо выбривая с боков и формируя середину прически в торчком стоя́щий гребень.
Женщины-икеланки носили длинные распущенные волосы, хотя госпожа Маас видела, помимо этого, и короткостриженых местных жительниц с такими же яркими прическами. Густотой шевелюры икеланки, кстати, не отличались, на что придирчивая Дафна тоже обратила внимание, обозвав их про себя "ощипанными курицами".
Смотрелось подобное разнообразие кричащих обликов... очень необычно, даже несмотря на многорасовость и пестроту разумных Содружества, к внешности которых Дафна уже давно привыкла.
— Они с этими губами и бледной кожей выглядят, как восставшие покойники из древних земных страшилок, — шепнул на ухо Дафне захмелевший Талис. — А те, что с гребешком, похожи на фиросских петухов.
— Не знала, что ты ксенофоб и страдаешь расовой нетерпимостью, де Сильва, — хохотнула госпожа Маас, хотя сама масленно использовала похожее сравнение.
Разговаривали земляне на общем, но Дафна все равно оглянулась по сторонам, в надежде, что их никто не услышал и не понял.
— Не нравятся они мне, — проворчал агроинженер, недобро зыркая по сторонам и на всякий случай прижимая Гуру к своему боку, будто кто-то из местных намеревался ее украсть.
Только вот, наперекор этому жесту, гостей из Содружества икеланцы будто бы нарочно игнорировали. Все, кроме бармена, на удивление, не андроида, а вполне живого разумного, споро жонглировавшего за сделанной из серебристого пластика круглой стойкой колбами с разноцветными напитками.
— А меня привлекает все необычное и экзотическое, — усмехнулась переводчица, окидывая взглядом наполненный местными жителями и пропитанный ароматом икеланских курительных смесей шумный отсек и с любопытством рассматривая отдыхавших здесь посетителей.
Благо в отличие от латернийцев, долгий взгляд у икеланцев не считался признаком... готовности к любовным утехам и желания войти в чей-нибудь гарем. Поэтому женщина беззастенчиво изучала присутствующий вокруг нее контингент аборигенов, пока не встретилась взглядом с... мужчиной икеланской наружности, который, в свою очередь, рассматривал землянку в ответ, начисто выбиваясь тем самым из общей массы.
— Тот типчик с зеленым гребешком тебя всю глазами съел, — подтвердил наблюдения Дафны Талис.
— Пусть смотрит. Этот очень даже симпатичный, — рассеянно махнула рукой переводчица. — А если подойдет познакомиться, я буду не против. Я... ик... может быть готова сегодня на маленькие безумства с мужчиной-икеланцем.
— Выскочка Амори не сто́ит того, чтобы назло ему бросаться в объятья первого попавшегося инопланетника, — попытался воззвать к нетрезвому разуму подруги агроинженер “Невуса”.
— Да наплевать мне на этого дипломатишку, слышишь? Он меня предал! Он... он просто отмахнулся от меня, как от назойливого робота-уборщика!
— Дафна... Наверное, тебе хватит. Нам уже пора!
— Никуда я не пойду! — прошипела женщина. — Эй, бармен, повтори-ка мне еще один вот такой же, — сообщила госпожа Маас громко по-икелански работнику за стойкой, кивая на свою опустошенную колбу с напитком.
Ни уговоры, ни угрозы друзей не сдвинули рыжую дамочку с места, а только будто бы раззадорили ее еще сильнее.
Устраивать скандал и тащить Дафну из бара силком Талис и Гура не стали, поэтому расплатились по счету и сдались, видя присутствующих тут же сослуживцев и на всякий случай попросив их при необходимости сопроводить не на шутку ушедшую в отрыв переводчицу в предоставленные членам экспедиции апартаменты, когда ей надоест методично напиваться.
Проводив недовольных приятелей, госпожа Маас ссутулилась, тяжело вздохнула и уперлась взглядом в новую порцию коктейля, понимая, что с нее, кажется, все же действительно хватит на сегодня.
— Не против, если я вас угощу? — раздался бархатный голос прямо у Дафны над ухом.
Женщина отмерла и с нескрываемым удивлением повернула голову, обнаружив на соседнем сидении того самого зеленоволосого икеланца со странным, очень теплым для местных разумных взглядом ярких золотистых глаз.
— Думаю, что мне пора остановиться, — всегда острая на язык и дерзкая госпожа Маас почему-то почувствовала робость и смущение. Икеланские коктейли, конечно, добавляли задора и расширяли границы рамок ее поведения, но в этот момент Дафна как-то смешалась, точно невинная дева на первом свидании.
— Вам, наверное, стоит что-нибудь съесть, — предложил незнакомец. Чарующий тон его голоса казался Дафне музыкой, которую хотелось слушать бесконечно. — Иначе наутро вам может стать плохо. “Икеланский взрыв” очень бьет по мозгам. Он рассчитан на слабо восприимчивых к дурманящим веществам икеланцев, а не на представителей другой гуманоидной расы с иными особенностями метаболизма.
— Спасибо за непрошенный совет, господин...
— Просто Лори, без "господина". И можно на "ты", — улыбнулся икеланец, прожигая землянку взглядом, в котором сквозило неприкрытое восхищение. А еще... удивительная забота и тревога за перебравшую с алкоголем и одиноко сидящую грустную женщину, которых не ожидаешь от первого встречного инопланетника. Тем более если этот разумный является мужчиной из расы высокомерных и холодных икеланцев.
— Дафна, — переводчица несмело подала мужчине руку в земном жесте приветствия, а потом спохватилась, вспомнив правила общения с этой расой, и приложила кончики пальцев правой руки к переносице.
Однако ее новый знакомый совершенно неожиданно и стремительно сцапал ее ладошку и осторожно сжал в своей большой и удивительно теплой руке, из-за чего по коже госпожи Маас прошла волна приятных горячих мурашек.
— Ты ведь прибыла с экспедицией из галактики Млечного пути, Дафна? — спросил ее Лори, приподняв уголки фиолетовых губ в намеке на улыбку.
— Какая наблюдательность, "просто Лори", — пробурчала землянка. — А какие еще могут быть варианты с учетом того, что, как видишь, я не икеланка?
— Ты вечная, спустившаяся с лучезарной блуждающей звезды? — хитро прищурился этот... привлекательный, какой-то даже завораживающе притягательный тип.
Икеланцы, насколько помнила Дафна, не верили в безымянные и могущественные высшие силы, как современные люди, верданцы или брианцы.
У них существовали свои верования и, как у древних землян когда-то, был в ходу целый пантеон божеств с труднопроизносимыми именами, которых местные величали “вечными”, живущими на сказочных блуждающих звездах.
“А он ничего,” — подумала женщина. — “Есть в нем что-то...эдакое. Какая-то загадка, которую хочется разгадать”.
— Да ты тот еще льстец! — хохотнула Дафна кокетливо, тряхнув рыжими кудрями, а потом задумалась на миг и, наплевав на все нормы морали и быстротечность их знакомства, заговорщически и с отчаянной решимостью продолжила: — Хочешь проводить меня до моих апартаментов? У меня там припасены лакомства из родной галактики.
Слово “лакомства” женщина выделила так, чтобы икеланец понял, что говорит госпожа Маас совсем не о еде.
Да-да, вот так просто и откровенно Дафна предложила понравившемуся мужчине "продолжить вечер в более интимной обстановке".
Хотя грольские шоколадные конфеты в жилом отсеке переводчицы тоже имелись — Дафна специально забрала вожделенный бокс с ними из блока снабжения “Невуса”, так как та гадость, которую подавали в качестве сладостей в Икелане, годилась, по ее мнению, разве что верданским ящерам на корм.
— С радостью, — отозвался икеланец, сверкнув глазами, в которых Дафна на миг уловила странный сверхъестественный отблеск, похожий на маленькую молнию.
Женщина неграциозно и чуть покачиваясь поднялась с места.
Ее спутник поддержал госпожу Маас за предплечье, а затем, не спрашивая разрешения и без малейшей капли сопротивления со стороны Дафны, снова мягко ухватил ее за руку и повел за собой на выход из бара.
“О, космос, вот это я, конечно, вляпалась в приключение прямо с первого дня посещения Икелана,” — покачала головой переводчица, с нарастающим волнением глядя на широкую и почти по-военному прямую спину ярковолосого икеланца, уверенно ведущего ее сквозь толпу.
В последний момент госпожа Маас развернулась и нашла взглядом компанию военных с “Невуса”, которая уже разбавилась представителями местного станционного руководства, а также похожими на ярких экзотических птичек (правда, немного ощипанных), весело щебечущих и льнувших к сослуживцам Дафны икеланок.
Дайнагиант Икелана оказал дорогим гостям все возможное почтение, предоставив измотанным долгим полетом разумным Содружества даже спутниц для развлечений.
Ничего необычного или подозрительного в подобном "подарке" от местных властей, который теоретически икеланцы впоследствии могли бы использовать для, например, дискредитации делегации, не было.
Наоборот, в связи с очень вольными нравами и легкомысленным отношениям к сексу, царившими в Икелане, представителям экспедиции обязательно следовало подобный дар принять и с благодарностью использовать в качестве своеобразного жеста доверия и взаимовыгодного сотрудничества. Чем изголодавшиеся по живым женщинам мужчины из Содружества с удовольствием теперь занимались.
Ведь, несмотря на отсутствие запрета на личные отношения во время миссии, больниство членов экипажа мужского пола провели всю дорогу на голом телесном пайке с андроидами для утех в обнимку.
Просто с учетом малого количества женщин в команде и того, что те служащие женского пола на судне, кто, как Дафна, все же искал себе на "Невусе" временных партнеров, в основном не перебирали мужчин, приглашая их по очереди в свою постель, а останавливали свой выбор лишь на одном конкретном сослуживце.
Так что госпожа Маас почти не осуждала коллег за сегодняшние шалости.
Из особенностей Икелана в плане интимных отношений, к слову, следует катастрофическая перенаселенность планет и станций этой системы, так как местные не привыкли даже пользоваться предохраняющими от беременности инъекциями.
Они просто считают, что раз вечные подарили их стоящей на вершине вселенной разумной расе очередного ребенка, значит, так нужно и правильно.
“Вот же... самцы, распушили перья, чтоб их! Только бы про инъекции от нежелательных последствий не забыли, мало ли что,” — усмехнулась Дафна Маас, а потом ее улыбка завяла, когда переводчица с раздражением обнаружила в компании военных и дипломатов и Амори Бишара, смотрящего на нее с вызовом и неприязнью.
На коленях младшего Советника примостилась икеланка с ярко-розовыми волосами, призывно тычущая ему в лицо свой скудный бюст, почти не прикрытый прозрачными одеждами.
“Хм... недолго, однако, ты страдал по мне, гаденыш,” — мысленно выругалась землянка, еще больше убеждаясь в правильности своего выбора и своих действий.
Она, в отличие от мягкой и в какой-то степени романтичной Лайлы, не спешащей строить новые отношения после измены и болезненного развода, всегда предпочитала древнюю земную мудрость про "огонь, которым борятся огнем".
Члены экипажа ее фрегата проводили рыжую роковую красотку недовольными и подозрительными взглядами, но она радостно улыбнулась, а затем игриво подмигнула им, демонстрируя, что уходит с икеланцем добровольно и если и пьяна, то не до такой степени, чтобы не контролировать свою волю.
Госпожа Маас твердо и однозначно решила для себя, ЧЕМ для нее и ее спутника, к которому она неожиданно испытала острое притяжение практически с первого взгляда, закончится эта ночь.
***
В совершенно пустом, к удивлению женщины, коридоре у жилых отсеков для привилегированных гостей станции, куда Дафна и Лори добрались на индивидуальной подъемной платформе в наполненной лихорадочным напряжением, тягучей тишине, еще сильнее обострившей инстинкты землянки, землянка слишком резво для своего захмелевшего состояния толкнула несопротивляющегося икеланца к нише в стене.
Подобным образом Дафна на всякий случай прикрыла их обоих от глазков примеченных ранее гало-камер, чтобы местные безопасники не подсматривали за тем, чем занимаются почетные гости "Наморы" вдали от чужих глаз.
Роста госпожа Маас с мужчиной оказалась почти одинакового, поэтому переводчице даже не пришлось тянуть его голову вниз, чтобы недвусмысленно намекнуть о своих желаниях.
Женщина заглянула в наполненные неприкрытой жаждой и подернутые вызывающей трепет в ее внутренностях дымкой глаза своего случайного спутника, а потом хищно впилась в его губы самым страстным из возможных поцелуев, чувствуя, как от вспыхнувшего в теле вожделения мгновенно закружилась голова.
— Еще есть возможность остановиться и передумать, моя нея, — еле слышно произнес ее потенциальный любовник, прикусывая мочку уха Дафны и оглаживая ее талию своими невыносимо горячими руками, воспламеняющими кожу госпожи Маас даже через одежду.
Слушая этот шепот, женщина почувствовала себя обнаженной и как наяву ощутила фантомную тяжесть мужчины на себе и его член внутри себя.
Что за наваждение и игры разума?
— Какое-то странное обращение. Я впервые слышу это слово. Звучит как-то... чуждо... — зацепился затуманенный коктейлями и желанием мозг Дафны Маас за незнакомое слово.
На самом деле землянка просто немного оттягивала финал этого вечера, поразившись тому, как остро реагирует на любое движение и слово своего спонтанного партнера, и желая хоть немного прояснить голову перед полным погружением в омут с именем "просто Лори".
— Обязательно расскажу тебе об этом, если ты не решишь сейчас все прекратить. А потом... я тебя уже не отпущу, — точно демон-искуситель из старых земных легенд нашёптывал странный икеланец.
“Да, странный”, — подтвердили крохи трезвости в сознании Дафны. — “Но, о, космос, как этот мужчина целуется! Не хочу... Не хочу останавливаться! Хочу изучить тебя целиком, мой таинственный нетипичный икеланец. И хотя бы на одну ночь сделать себя своим и принадлежать тебе одному”.
“Не отпустит он меня, ну конечно!” — пришла следующая мысль.
Ах, были правы древние земляне, говоря, что женщины-люди любят ушами.
Слышать подобные обещания госпоже Маас было невероятно лестно, несмотря на их полную надуманность в отношении будущего, дороги которого разойдутся, вероятнее всего, уже следующим утром.
— Собираешься меня похитить? — пьяненько хихикнула женщина.
В глазах Лори снова мелькнуло что-то такое... трудноопределимое, отчего нутро Дафны скрутило тяжёлым узлом, отправив импульс куда-то вниз живота.
— Если и так, ты потом все равно не пожалеешь. Я тебе это обещаю, — произнес он ей в губы, забирая ее дыхание. Похищая ее волю. До головокружения. До полной потери контроля.
Знала бы в тот момент Дафна, в какое приключение она и правда вляпалась.
Могла ли землянка в тот миг предположить, что мужчина, которого она считала лишь мимолетным безумством, действительно всегда выполняет свои обещания?
Конечно же, нет.
Но в одном ее "неправильный" икеланец был прав...
Дафна точно не пожалела о своем нечаянном и безрассудном выборе ни в эту ночь, ни гораздо позднее, когда все окажется совсем не тем, чем казалось на первый взгляд.
***
За некоторое время до предыдущих событий.
Галактика Андромеды. Система Икелан. Станция "Намора"
Лайн Зонко юркнул в общий санитарный отсек, расположенный при технических доках главного космопорта икеланской станции “Намора”.
Профессиональным взглядом мужчина проверил помещение на наличие гало-камер и посторонних разумных, и, тихонько насвистывая что-то себе под нос, расстегнул застежки комбинезона, делая вид, что погружен в естественный для организма процесс.
— Нас не должны слишком часто видеть в одном и том же пространстве вдвоем. Нужно поменять место следующей встречи, — рядом с ним бесшумно появилась фигура Кора, проделавшего такие же манипуляции со своим комбинезоном и вставшего бок о бок с Лайном.
Тирианец активировал “заглушку”, мешающую улавливать подробности их беседы, казавшейся со стороны лишь коротким разговором двух почти незнакомых друг с другом справляющих нужду мужчин.
Кор являлся еще одним тирианцем с “золотым” симбиотом, несущим службу на “Наморе” под личиной икеланца.
Он выполнял на станции работу по сбору технических данных о космопорте, прибывающих туда судах и их пассажирах.
Задания мужчин на станции обычно не пересекались, однако периодически Лайн и Кор встречались вот так, в определенном месте и в определенное время, чтобы обменяться новостями, запросить помощи и дополнительных сведений или предупредить друг друга в случае возникновения непредвиденных ситуаций.
— У меня образовалось неожиданное дельце. Хочу попросить плату за твой долг, приятель, — произнес господин Зонко тихо. — Знаю, что ты будешь в ближайшее время общаться с разумными из Содружества. Я тоже хочу с ними пообщаться и кое-что узнать. Не мешай мне и не докладывай своему куратору о моих действиях, договорились?
— Это не твоя зона ответственности, — прогудел сослуживец раздраженно. Но все равно в голосе Кора прослеживалось удивление, смешанное с любопытством, которое он тщательно пытался скрыть.
— Неважно. Мы договорились? Просто не удивляйся, если увидишь меня беседующим с кем-то из гостей станции. Обставлю все так, что никто не рискнет задавать лишних вопросов. Уделю внимание только гражданским, а военных обрабатывай сам.
— Уже начал, — самодовольно фыркнул Кор. — Но раз простишь мне долг, кто я такой, чтобы тебе мешать.
Коллега не стал уточнять, откуда Лайну известно про экспедицию из Содружества и какие игры тот затеял, но посчитал, что так как его обязательства перед господином Зонко за эту небольшую услугу будут погашены, то пусть поступает как хочет.
Вряд ли сослуживец Кора узнает больше, чем он сам или подвергнет их операцию на “Наморе” излишнему риску.
Зонко являлся довольно опытным шпионом, обитавшим на станции уже больше восьми плодотворных для их диверсионной деятельности циклов подряд.
Поговаривали, что Лайна скоро должен сменить кто-то другой, так как коллега Кора уже и так задержался на станции дольше положенного и слишком примелькался среди местных.
Въедливый и дотошный, умный и хитрый, чрезвычайно преданный своему делу, но при этом склонный к авантюрам, дерзким выходкам и риску, обаятельный до безобразия Лайн всегда вызывал у молчуна Кора, мастера по взломам и анализу информационных баз, навигационных отчетов и облачных хранилищ корабельных ИИ, некоторую профессиональную зависть, смешанную с искренним уважением.
Потому что любая, даже странная на первый взгляд деятельность господина Зонко всегда приносила важный для их системы результат.
“Везучий поганец!” — по привычке ворчал Кор, но все равно исправно снабжал Лайна сведениями при случае. Даже теми, которые в целом можно было и попридержать только для себя.
Зонко не единожды помогал ему, потому что мог воистину пролезть без смазки в любую дыру и без потерь выбраться из любой передряги.
— Есть новости? — Лайн имел в виду их родную Тирию, из которой шпионы под прикрытием напрямую получали сведенья очень редко и урывками.
— Пираты Моргиана похитили нигана из приграничного космического охранного отряда. Грегора Шора, заместителя командира, если быть точнее. И те же выродки, вероятнее всего, чуть позже напали на экспедиционный корабль Содружества, который сутки назад к нам прилетел. Время и координаты совпадают. Мерзкая шайка из побочных кланов Ишуя.
— Работорговцы? — выплюнул Лайн. Кор кивнул. — Но если экспедиция из галактики Млечного пути сюда добралась, значит, они отбились?
Еще бы не отбились. Шпионящие в Содружестве коллеги Лайна и Кора регулярно собирали данные о военных мощностях разумных Млечного пути.
Те хоть и несколько отставали от Тирии и Икелана в техническом плане, но зато использовали множество необычных решений вроде тройных защитных полей, юрких катеров-спутников в качестве сопровождения для больших транспортных кораблей или многоуровневых гиперзвуковых стабилизаторов для безопасных прыжков через космические червоточины.
— Отбились, но с потерями. Вроде бы кого-то с их фрегата похитили. Во всяком случае так сообщило икеланскому Дайнагиату командование экспедиционной миссии.
— Твою вселенную! — выругался шпион.
— Ищейки "Тороса" доносили про взрыв на похожем на корабль клана Ишуя судне в секторе 28. Почему уничтожены пираты, никто не знает. Икеланцы ни при чём, так как прибыли туда позже. Но Содружеству никто из местных ни о чем сегодня не сказал, чтобы не усугублять переговоры новостями о возможной гибели членов их экспедиции. Наших военных официально в том секторе тоже вроде бы не мелькало.
— Значит, и наш ниган, и похищенные у Содружества разумные не выжили? — с горечью произнес Лайн.
Несмотря на род деятельности, тирианец не зачерствел до такой степени, чтобы безразлично относиться к погибшим по вине пиратов ни в чем не повинным пленникам, обреченным в Моргиане на ужасную участь и рабскую жизнь.
— Не уверен. Комета принесла на хвосте, что ниган Шор все еще связан со своей женой. Она из семьи дайнагонов Тамри, помнишь таких? То есть он, похоже, каким-то образом покинул моргианский фрегат до взрыва. Может, успел сбежать в последний момент. Может, посланный для спасения гражданский флагер его забрал, заплатив выкуп на месте или еще как-то иначе.
“И здесь эти Тамри. Какой тесной, однако, становится наша галактика!” — хмыкнул про себя тирианец.
— Дайнагиат, как обычно, не хочет мараться о пиратов ради одного нигана, раз никто официально не пытался его спасти?
— Там не политика, а какие-то внутренние семейные дела ниганов и дайнагонов, — пробурчал Кор. — Знаешь, как это бывает, когда за тобой не стоит никого на самой верхушке иерархии, и если ты наследил в делах кого-то из высокородных. Тир Грегора Шора выбрал не ту нею, за что и поплатился отсутствием поддержки со стороны Дайнагиата, когда эта женщина из семьи дайнагонов с ним наигралась.
“Еще бы. У меня, к счастью для моей любопытной задницы, один из отцов пусть и не особо влиятельный, но “высший”. Если бы не он, меня бы тоже по-тихому утилизировали прямо тут или лишили сил после той истории с сынком дайнагона Улиса, как того же Этиса Нора,” — невесело усмехнулся Лайн мысленно.
— То есть Грегор Шор успел сбежать без поддержки наших военных? — произнес господин Зонко уже вслух.
— Или пленника до уничтожения пиратского корабля выкрали те, кого в частном порядке отправила на поиски нигана его родня. Есть шанс, что и других пленниц пиратов тоже могли спасти.
В санитарный отсек зашел какой-то местный служащий. Тирианцы, почувствовав приближение постороннего, замолчали и сделали вид, что заняты делом. Икеланец не обратил на них внимания и вскоре покинул помещение, тем самым подгоняя увлекшихся разговором шпионов.
— Пленниц? То есть женщин? — Лайн скрипнул зубами.
Подобная дикость по отношению к женщинам не могла не вызвать у него волну гнева и желания лично взорвать корабль моргианских мерзавцев, предварительно их хорошенько помучив перед смертью.
Лайн, как и прочие тирианцы (кроме всяких похотливых и тупых сынков дайнагона Улиса), относился к представительницам женского пола уважительно и трепетно, и даже мысли, что женщина может расцениваться кем-то как безвольная самка и товар, казалась ему чудовищной.
И неважно, будет ли та женщина неей или нет.
Служба на “Наморе”, где любая встреченная икеланка являлась леей без каких-либо иных вариантов, то есть по умолчанию не имела энергоисточника и не могла стать потенциальной парой для мужчин Тирии, многое поменяла в мировоззрении Лайна и, так сказать, несколько расширила его горизонты.
Конечно, тирианец по-прежнему мечтал встретить свою нею, но не чурался вре́менных отношений с местными женщинами при возникновении обоюдного влечения и симпатии со стороны мужской половины своей сущности.
Впрочем, еще ни разу тирианец никого из икеланских женщин таким отношением не обидел, потому что здесь взгляды на непродолжительные сексуальные связи были максимально... вольными.
Симбиот Лайна, разумеется, не позволял ему привязываться к этим леям слишком сильно, и благодаря этому мужчина никогда не давал своим икеланским пассиям каких-либо обещаний.
Ведь любые обещания, руководясь собственным кодексом чести, тирианец предпочитал всегда выполнять во что бы то ни стало.
Когда-то он пообещал себе по возможности помочь и безвинно оговоренному Этису Нору. Жаль, что вдали от Тирии Лайну подобного шанса так и не представилось.
Отец семь циклов назад с трудом сумел прикрыть господина Зонко от гнева затеявших ту интригу дайнагонов, среди которых тирианец подозревал не только Улисов, но и тех самых Тамри.
А за бывшего нигана Нора заступиться оказалось просто некому.
Но не все потеряно!
Лайн нутром чуял, что история о девушке из Содружества по имени Роза, услышанная от отца Шо Горна, может утопить Димира Тамри навсегда, если Лайн добудет побольше доказательств его причастности к этому отвратительному и жуткому преступлению против неи.
В подобной грязи точно замешана мерзкая семейка дайнагонов Тамри.
Это ясно, как сияние тирианской дающей свет звезды!
— Да, гражданских, — отозвался Кор. — Как ты понимаешь, делегации из Содружества об этом никто сообщать не собирается. Да и откуда бы им знать о пленном тирианце и об участии наших однопланетников в его предполагаемом спасении, возможно даже вместе с женщинами из их миссии?
Подобная осведомленность о происходящем вне “Наморы”, на которой безвылазно служили шпионы, могла бы удивить любого обывателя.
Но даже находясь далеко от дома, тирианцы всегда предпочитали держать руку на пульсе событий во всех системах Андромеды и за ее пределами, вызнавая и анализируя и такие сведенья, которые даже для агентов местного “Тороса” оставались недосягаемыми.
Те, например, уж точно не имели доступа в Тирию и еще только собирались внедриться на планеты Содружества, куда давно под видом местных жителей проникли подобные Лайну и Кору “золотые” тирианцы.
— Значит, будем надеяться на лучшее, — согласился господин Зонко. — Хочу еще предупредить, что, возможно, скоро мне придётся досрочно прервать пребывание здесь, тем более меня об этом уже просили. Поможешь с транспортом и вылетом со станции в обход сканеров и охранных энергополей?
— Ты же не собирался пока заканчивать задание. Что поменялось?
— Все будет зависеть от того, что я узна́ю этим вечером, — не стал вдаваться в детали своих планов Лайн.
Шпион понимал, что наткнулся на давний серьёзный заговор в тирианском Дайнагиате, который мужчина обязательно попытается распутать. А для этого ему как можно скорее придется наконец-то вернуться в родную систему, попытавшись перед этим до вылета оперативно получить нужные сведения у разумных Содружества.
Интуиция твердила, что времени у Лайна до отправления в Тирию осталось очень мало и уже сегодняшняя его вылазка должна дать какой-то результат.
Ох, мог ли он представить тогда, какой крутой поворот сделает его жизнь после вечернего посещения верхнего станционного бара!
— Дай знать, если решишь. Я все подготовлю, — кивнул Кор, а затем поправил одежду и стремительно покинул санитарный отсек.
***
Лайн обработал руки в санитарной установке, улыбнулся своему отражению в зеркале, пригладив стоя́щие торчком ярко-зеленые волосы, с которыми почти сроднился за время своей затяневшейся миссии на "Наморе", но все равно втайне мечтая о том, как сменит их на родную золотистую шевелюру, и, выждав некоторое время, тоже отправился восвояси.
Немногим позже облаченный в принятую у местных служащих нарядную форму темно-серого оттенка тирианец уже сидел недалеко от барной стойки в самом престижном заведении “Наморы” на верхних ярусах станции и украдкой изучал окружающую обстановку.
Так-так...
Военные Содружества в компании местных дев для развлечений и икеланских дипломатов его не интересовали.
Лайн искал небольшие группы гражданских или одиночек отличных от икеланцев рас, решивших пропустить по колбе алкоголя после сегодняшних переговоров.
Ну где же они? Где?
А, вот...
Взгляд зацепился за рыжую макушку женщины, сидящей у стойки бара в компании смуглого мужчины и молодой леи со странным красноватым оттенком кожи.
“Землянка, землянин и верданка”, — безошибочно определил расовую принадлежность гостей из Содружества шпион, вспоминания аналитические отчеты своих коллег, обитавших в галактике Млечного пути.
Внимание Лайна снова привлекла землянка с яркими, но естественными, а не подвергнутыми цветовым модификациям ярко-рыжими волосами. Иллюминация барного отсека отражалась в отливающих красными бликами локонах незнакомки, создавая иллюзию того, что вокруг ее головы бушует настоящее пламя.
Женщина сидела к нему полубоком.
Лайн разглядел, что кожа землянки имеет красивый молочный оттенок и будто бы подсвечивается изнутри, намертво приковывая его взгляд.
Черты лица у женщины оказались крупными и выразительными, на носу выделялась чуть выступающая горбинка, а губы явно имели натуральную пухлую форму без капли искусственных модификаций.
В чем, в чем, а в приобретенных трансформациях внешности тирианец разбирался превосходно, поэтому прекрасно видел любые синтетические корректировки лиц, тел и волос даже в мельком увиденных им разумных.
Землянка явно была высокой, статной и фигуристой. Сочной и аппетитной, как драгоценные плоды тирианских тутовых деревьев, которые росли в садах сектора Зонко на планете Вокс, где был расположен дом родителей Лайна.
Ох, что-то тирианца совсем не в ту сторону понесло!
Пожалуй, ростом рыжеволосая красавица должна была оказаться совсем немного ниже, чем сам тирианец.
Хоть внешность шпиона и претерпела кардинальные изменения, но телосложение мужчины его обладающему силами метаморфизма симбиоту пришлось корректировать незначительно, меняя рост на полпальца максимум.
“Какая женщина!” — восхитился господин Зонко, жадно рассматривая необычную лею.
Неи Тирии в большинстве своем миниатюрные и светло- и, в более редких случаях, темноволосые, обладающие пропорциональными, почти идеальными с точки зрения визуального восприятия лицами, на фоне землянки как-то неожиданно... меркли.
Да простят энергии Тирии Лайна за подобные запретные и попирающие нормы тирианского общества размышления, но рыжая незнакомка была на вкус шпиона действительно чудо как хороша в своей естественной, нестандартной и выразительной красоте.
Зрелой, броской и очень гармоничной.
Землянка лениво и без стеснения рассматривала посетителей бара, не задерживая взгляда ни на ком конкретном.
Господин Зонко почему-то замер и внутренне собрался, а когда рыжая прелестница посмотрела точно на него, Лайна на миг... выключило из реальности и бросило в жар.
Пропали окружающие звуки. Пропали любые посторонние мысли. По его телу заструилось тепло, заставив мужчину задержать дыхание и погасить порывы сонного симбиота, силу которого во время пребывания на “Наморе” приходилось приглушать.
"О, вселенная. Нея. Нея и не тирианка", — захотелось вскричать шпиону.
“Почему никто из внедренных в Содружество не сообщил об этом? Почему наши власти скрывают, что неями могут быть и женщины других рас из галактики Млечного пути? Неи-люди, ну надо же!”
Пока тирианец отходил от шока, вызванного неожиданным открытием, а потом возвращал себе благоразумие и контроль и над энергетической сущностью, и над собственным телом, спутники землянки его мечты после некоторых споров и тихого выяснения отношений покинули бар, оставив нею из другой галактики допивать местные коктейли в полном одиночестве.
Женщина устало опустила плечи, покачнулась и икнула.
"Космос, да она же доверху накачалась “взрывами”!" — заволновался Лайн.
А потом глубоко вздохнул, встряхнулся и в несколько быстрых шагов достиг стойки бара и занял пустующее рядом с землянкой место.
“Наша,” — на грани сознания рыкнул его ошалевший от радости тир с предвкушением.
“Спасибо старику Горну за его откровения. Кажется, я получил, влезая в это паршиво пахнущее дело, несравнимо больше, чем смел и мечтать,” — согласился Лайн Зонко со своим энергетическим компаньоном, наклоняясь к землянке и дурея от исходящего от нее сладкого аромата, который опьянял тирианца похлеще любого "икеланского взрыва".