Глава 35: Вместе мы справимся

Тирианский флагер "Пламя"

Лайла Боянова

— Как такое возможно, Этис? — прошептала я, судорожно стискивая руку тирианца. — Как они могли сотворить с тобой подобное лишь ради того, чтобы скрыть преступление, которое ты сам же пытался предотвратить? Ты ведь был не каким-то там случайно проходящим мимо разумным, а ниганом, который явно многого достиг, раз возглавлял охрану миссии? Ваши высшие же чуют ложь, но никто не стал тебя слушать? Не дал возможности рассказать твою версию событий?

Я просто не могла уложить в голове детали этой исповеди. Все звучало настолько...дико и чудовищно, что промораживало мои внутренности насквозь.

— Все решают связи в Дайнагиате и наша внутренняя иерархия. У меня защитников не нашлось, а те, кто это устроил, сидели слишком близко к верхушке власти и вовсю использовали свое положение, — горько отозвался мужчина. — И ты права, слушать меня действительно никто не стал, потому что все оказалось решено даже до того, как мы вернулись домой из Икелана.

— Галактики разные, а ситуации удивительно похожие. Тот, кто имеет власть, тот и диктует правила, — покачала я головой.

— От икеланцев ситуацию, как ты понимаешь, скрыли. Ту икеланку, как я подозреваю, чем-то прижали или подкупили, а ее показания записали на гало-носитель. Но вместо младшего дайнагона Йери Улиса в ее рассказе в качестве обидчика и злодея фигурировал я.

— А твои подчиненные? Неужели никто... Никаких свидетелей? Никаких оправдывающих тебя доказательств?

— Думаешь, глава торговой миссии, сынок дайнагона Улиса провернул все в одиночку? Кто-то хотел убрать меня и занять мое место, поэтому воспользовался ситуацией. Подозреваю, это был мой заместитель, один из старших ниганов. Подсуетились раньше, чем я смог донести до военного ведомства свою правду, и только ниган Шор-старший смог добиться смягчения приговора, потому что в ином случае меня ждала бы смерть. Что до свидетелей... Один из шпионов на “Наморе” присутствовал в том баре и видел, как дайнагон Улис уводит женщину в свои апартаменты, откуда я потом ее вызволял, определив, что лея находится под воздействием силы дайнагона, а не ушла с ним добровольно.

— Из “золотых”, которых вы внедрили в Икелане?

Этис кивнул.

— Лайн Зонко. Мы были знакомы еще до того, как его отправили служить на “Намору”. Насколько я знаю, он до сих пор находится там.

— И он тоже молчал?

— Его вынудили. Пригрозили его отцу-дайнагону, который с трудом обеспечил безопасность самого Лайна и избавил его от такого же наказания, какое в итоге досталось мне.

— Какой кошмар! — я прижалась к тирианцу теснее, обхватила его руками и закинула ногу ему на бедро, словно в попытке отгородиться вместе с Этисом от грязи и предательства, через которые он прошел.

Эти простые, но при этом довольно интимные действия вышли у меня настолько легко и естественно, словно я делала так много-много раз до этого. Касания мужчины казались привычными и правильными, и мне, наоборот, стало бы некомфортно, если бы капитан флагера сейчас отодвинулся или отстранился, прервав наши успокаивающие обоих объятья.

Мужчина рассеянно гладил меня по голове, заново переживая весь ужас ситуации и ту жуткую несправедливость, жертвой которой он стал по чужому злому умыслу.

Я давала Этису возможность выговориться, потому что чувствовала, как для него сейчас важно выплеснуть всю накопленную годами боль и поделиться с кем-то своими переживаниями.

— Знаешь, что самое ужасное? Йери Улис мог выбрать любую из тех икеланских лей, кто был готов добровольно провести с ним ночь. Нравы в Икелане очень свободные, а отношение к близости довольно беспечное и простое. Но нет... Он захотел ту женщину, которая не была им заинтересована, прекрасно осознавая последствия своих действий и без раздумий применяя к лее способности, подаренные исключительно нашей расе энергиями системы. Он цинично планировал совершить насилие и над ее волей, и над ее телом. Это не просто попирание любых законов и правил цивилизованного общества разумных гуманоидов в отношении женщин, а осквернение самой природы тирианской сути. Иногда я даже думаю, что энергии Тирии правильно привязали жителей системы к себе так, что мы не можем надолго покидать наши планеты и постоянно жить среди других рас. Потому что иначе многие из тирианцев смогут почувствовать себя всесильными и захотеть вытворить что-то подобное с другими разумными, если будут знать, что их за это не накажут.

— В Содружестве у разумных с открытых планет нет подобных схожих с тирианцами способностей, но связи и происхождение тоже позволяют творить беззаконие, если у тебя в руках сосредоточена власть, — отозвалась я понимающе. — Я разделаю твою боль, Этис, и прекрасно понимаю все, о чем ты мне сейчас поведал. Мне... очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти... — я с трудом подбирала слова утешения, так как в горле стоял сухой ком, а сердце сжималось от печали и сожаления.

О, космос, по сравнению с тем, что сделали с бывшим ниганом Нором в его родной системе, все мои страдания из-за слухов на "Экране" кажутся теперь просто детским лепетом и глупостями.

— Если ты примешь меня своим мужчиной, Лайла, то можешь столкнуться с последствиями... моего прошлого.

— После всего того, что мы здесь друг другу наговорили, об этом сто́ит думать в последнюю очередь, — прошептала в ответ. — Я уже все для себя решила. Мы оба, кажется, приняли решение попробовать начать все заново. Вдвоем. Вместе. Не потому, что у меня или у тебя нет другого выхода, а потому что мы оба этого хотим. Рядом нам лучше, чем поодиночке.

— Знаешь, сейчас, проведя столько циклов в изгнании и изоляции, мне стало совершенно неважно, что думают обо мне мои однопланетники. Для них меня давно уже будто не существует, а меня их мнение не особенно беспокоит. Но мне безумно важно, чтобы ты поверила в то, что моя совесть ничем не запятнана, и что я никогда не причиню тебе вреда.Ты веришь мне, Лали? Ты дашь мне шанс доказать тебе все то, что я тебе пообещал? — я подняла голову с его груди, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Этис покорно ждал моего решения, словно от этого зависела его жизнь.

— Верю, — кивнула я, не отрывая взгляда от его лица, чтобы он тоже убедился в искренности моих слов. — Я тебе верю, Эт. И шанс у нас обоих обязательно будет.

***

— Я решила: откровение за откровение, — уверенно сообщила я, когда Этис снова пришел в его-мою каюту ближе к условному вечеру.

Мужчина задумчиво кивнул, ставя на выдвинувшийся из стены столик поддон с пищевыми контейнерами для очередной совместной трапезы.

После тяжелого разговора мы еще долго лежали в тишине, просто наслаждаясь обществом друг друга, а потом привели себя в порядок и на некоторое время расстались, потому что господину Нору пришлось вернуться к своим обязанностям, которые из-за меня он благополучно забросил.

Его отсутствие дало мне небольшую передышку, чтобы переварить и обдумать все, что между нами недавно произошло. А еще принять важное решение о том, чтобы тоже поделиться с Этисом историей из своего прошлого.

Мне захотелось объяснить причины нелюбви и недоверия к Энрике и рассказать про свой прошлый брак, раз уж во время путаных объяснений с тирианцем я затронула момент своей бездетности, который мог вызвать у мужчины вопросы.

Я тот самый тип разумных, кто по жизни носит все в себе, скрытен и не любит делиться личным с кем-то до тех пор, пока не проникнется к собеседнику полным доверием.

Именно поэтому я ни с кем, кроме шефа Айса, не делилась на “Экране” тем, что со мной происходило во время и после моего развода, не жаловалась и не обсуждала мужа и его новую любовь с Тирой Кош и не спешила открываться Дафне Маас на “Невусе”.

Я не люблю сплетничать, не люблю изливать кому ни попадя душу и обсуждать свою или чужую приватную жизнь, не люблю копаться в старых неприятных историях, участницей которых была когда-то. Но сейчас почувствовала в себе подобное стремление, осознавая, что ближе Этиса в Тирии у меня никого не будет. Он должен знать обо мне больше хотя бы потому, что я не уверена, что история с Энрикой Болер не аукнется мне еще в ближайшем будущем, раз уж нам суждено теперь проживать на планетах одной, новой для нас обеих системы.

Я чувствовала это обострившейся интуицией.

— Для начала новости, — остановил меня Этис. — Через примерно одни тирианские сутки (в Тирии время тоже считали по оборотам планет, тоже для удобства использовали часы и минуты, которые, разумеется в их языке имели другие названия) мы достигнем точки, где можно будет активировать связь с Тирией. Я настрою гало-сеанс с Нивером Шором, отцом Грегора, и сообщу ему о том, что его сын спасен и летит с нами домой.

Я понимающе кивнула, отводя взгляд. Остро реагировать на упоминание Грегора при Эте казалось мне неправильным, даже несмотря на то, что мы тирианцем прояснили друг для друга и этот момент.

Более того, зная теперь особенности построения отношений в их системе, я осознавала, что будь я неей, а Этис — обычным тирианцем, он спокойно принял бы наличие еще одного мужчины в нашем союзе и в моем сердце (если бы Грегор, разумеется, гипотетически ответил мне взаимностью), что в корне отличает его от мужчин-землян или других рас Содружества.

— Возможно, ниган Шор-старший захочет пообщаться и с тобой. Я расскажу ему о вас с неей Энрикой и о твоей роли в освобождении Грегора из плена.

— Я уже получила “благодарность” от его сына. После этого общаться с его семьей как-то не хочется, — нахмурилась я.

— Лали, у Грегора рассинхрон с сущностью. Возможно поэтому он так странно вел себя во время вашего общения в кают-компании. Я понимаю, что он... Понимаю, почему ты так остро на это отреагировала, но прошу, не держи на него зла. Энергетические проблемы хуже физической болезни. Они влияют не только на тело, но и на восприятие действительности. И поверь мне, Грегор не ненавидит и не презирает тебя, как ты считаешь.

Я непонимающе уставилась на мужчину, методично раскладывающим контейнеры с едой на столике и пододвигая мне те блюда, которые я наверняка бы выбрала и сама.

Такая простая и обыденная забота, его внимательность к моим вкусам, естественное желание сделать мне приятно, грели душу и вызывали умиление.

Не хотелось сравнивать Эта с бывшим мужем, но вдруг я вспомнила, что Адам даже в пору расцвета наших отношений никогда бы не стал вот так ухаживать за мной за столом, не помнил даже толком, какую еду я предпочитаю, а что категорически отказываюсь есть.

Даже завтрак после страстной ночи, как демонстрируют в романтических гало-фильмах или описывают в горячо любимых бабулей Наной романах, приносил мне за годы нашего супружества всего пару раз, и то, когда я в открытую об этом говорила.

Да, он частенько что-то готовил сам, но ориентировался при приготовлении ужинов на свои желания, а не на мои. И оставлял после себя кучу грязи, которую за неимением у нас андроида и нормального клинера последней модели приходилось убирать само́й.

О, космос... А ведь я даже не задумывалась никогда, что все может быть по-другому...

— Что ты имеешь в виду? — уточнила, выныривая из не к месту возникших воспоминаний.

Ох, верданский ящер мне в отсек, зачем я это спрашиваю? Что это изменит для меня сейчас?

— Он пообещал, что если я тебя обижу, он меня прикончит, — усмехнулся тирианец.

— Что? — вытаращилась я не Этиса.

— Он беспокоится о тебе, Лайла. Я это видел.

— Гм... То, что ты говоришь, как-то не соответствует тому, как он себя ведет, — проворчала я, хватая столовый прибор и стискивая его в пальцах.

Нет, не верю. И думать об этом тоже не желаю. Это не приносит ничего, кроме боли. Это бесполезно и бессмысленно.

Этис видел, что я сомневаюсь в его выводах, и решил оставить скользкую для нас обоих тему, чтобы не волновать меня еще сильнее, поэтому переключил мое внимание на начало нашей беседы:

— А насчет Нивера Шора скажу тебе так: его поддержка будет важна, когда власти примут решение по вашему дальнейшему пребыванию в Тирии. Я, к сожалению, в своем положении мало на что смогу повлиять. А он может и имеет для этого все ресурсы.

Резонно.

— Хорошо, — без дальнейших возвражений согласилась я. — Я понимаю, что мое будущее в Тирии будет завесить от отца Грегора в том числе. От тоже ниган, да?

— Он — один из старших командиров военного ведомства в отставке. Но, несмотря на это, имеет достаточно власти, чтобы правильно донести информацию в Дайнагиат. Потому что, пребывая в нашу систему на принадлежащем его семье флагере, вы считаетесь его гостьями и подопечными по законам Тирии.

— Понимаю.

Этис мягко улыбнулся и накрыл мою руку своей. Знаете, у меня снова возникло удивительное ощущение, что мы действительно пара, которая уже долгое время находится в близких отношениях. Это так... так приятно и ново...

— О чем ты хотела мне рассказать?

— Обо мне и Энрике Болер. Ты уже понял, что мы не подруги, да? Так вот, я хочу объяснить тебе, почему. Это касается моего прошлого на станции “Экрана”, где мы обе жили до экспедиции.

— Это не обязательно, Лали.

— Она была любовницей моего бывшего мужа, — выпалила я.

И вдруг... осознала, что произносить это мне не больно. Вообще. Ни капельки. Словно сказанное — это просто какой-то факт из моей биографии, озвучивая вслух который, я не измазываюсь в грязи, как бывало со мной раньше.

О, вселенная бесконечная, я впервые в принципе проговариваю это прямым текстом вслух!

Дафна догадалась обо всем сама и узнала от других разумных, не заводя со мной об этом напрямую никаких бесед.

А сейчас...

Этис молчал. Я видела, что он удивлен, даже шокирован, а еще очень сочувствует мне.

— Я была в браке на “Экране” пять земных лет, или циклов, как говорят у вас с Тирии. Потом узнала, что в последний год моих отношений с супругом, он параллельно спал с Энрикой и заделал ей ребенка. Мы... с ним очень плохо расстались и расторгли брак. Адам вскоре... погиб, а она... потеряла ребенка, когда пришла сообщить мне о смерти моего мужа лично. Я... говорила тебе про детей. В браке с детьми у меня вышло. Теперь я даже в каком-то смысле рада этому.

Вот так. Сухо и по фактам. Без эмоций.

— Земляне... могут изменять своим женщинам? — выдал тирианец. Его изумление оказалось настолько искренним, что моей реакцией стал... истеричный смешок.

— А в Тирии мужчины на это неспособны? Параллельно имель физическую связь с несколькими женщинами? Ну... то есть... быть, скажем, в браке с неей, а, отправившись в Икелан, переспать с местной женщиной, леей, например... Раз такие как... я... физически подоходят мужчинам вашей расы... — зачастила я в ответ.

— Энергетическая связь не... Если мы выбрали женщину, то будем с ней до конца. В Тирии мужчины даже не рвут брачную связь сами, Лайла. А быть с кем-то еще, находясь в отношениях... Предавать свою единственную, это... Я не понимаю... — глухо произнес Этис. — Да и... зачем?

— Зачем? — хмыкнула я.

Да уж, риторический вопрос... Зачем разумные предают друг друга? Зачем будучи в отношениях с кем-то, тайком ложаться в постель с другими?

Для Этиса это звучит дико, потому что у тирианцев все по-другому. Энергии, связи, симбиоты...

А для меня это звучит дико просто потому, что я не понимаю, как можно предать того, кого любил и выбрал. Кому клялся в верности. Как так?

— В миссии мы оказались с Энрикой случайно. Я сбежала от толков, так как в том, что произошло с моим бывшим мужем и их ребенком, начали обвинять меня. Мой народ... сигойны... Им приписывают разные... способности... Знаешь, магические... Якобы я использовала ритуалы, чтобы привлечь мужа, а потом прокляла его и его новую любовь, когда он меня обманул и предал...

О, космос, это звучало так... бредово... Да кто вообще мог поверить в подобное? Но верили же, верили!

“Современные разумные считают себя очень умными, по сравнению со своими предками, Лали. Но порой они... все так же недалеки и ограничены, когда дело касается не науки и не технологий, а взаимоотношений между себе подобными.”

— Я примерно понимаю, о чем ты говоришь, — кивнул тирианец. - Но ведь ты же... То есть, я не верю, что ты способна причинить кому-то зло. Ты... У тебя слишком чистое сердце, Лайла...

— Конечно, нет. Я постаралась вообще о них забыть, хотя в закрытом обществе "Экраны" это практически невозможно, — отмахнулась я. — Что до этого бреда о моих способностях... Ничем таким ромы не обладают. Ну, может быть, у нас есть некое...чутье, ну и еще что-то по мелочи. Моя бабушка, например, могла своим пением ненадолго ввести кого-то в... транс. В такое состояние, которого можно достичь, принимая изменяющие сознания препараты.

— Но ты говорила, что лишь наполовину являешься представительницей своего народа?

Да уж, чего я только тебе, дорогой, не наговорила...

— Я не знаю, кем был мой отец, Эт. Но, честно... Я не хочу пока обсуждать эту тему, извини.

— Хорошо, — согласился мужчина.

Мы помолчали.

— В общем, доверия к Рике у меня нет и не будет. Я не хотела знать ее еще тогда, а сейчас... Как ты понимаешь, связь с мужчиной, который находился в других отношениях, наглядно демонстрирует ее... нутро.

— Но ты все равно спасла ее с корабля пиратов.

“Я спасла ее дважды. Но получила от этого... только проблемы и ничего иного.”

— Грегор бы не оставил ее там. Она же...нея... — выплюнула я.

— Тебе не стоит больше думать об Энрике, Лайла. Это больше не твоя проблема и не моя. И даже не нигана Шора.

— Почему? — уточнила обескураженно.

— Тир Лиса ее выбрал. Она теперь... замужем за моим заместителем.

Я фыркнула. Ох, бедный Лисан!

— Даже его бионик не помешал, — проворчала еле слышно. — Ты, вижу, не рад?

— Он мой друг, и я хотел бы, чтобы он нашел свое счастье. Но выбор женщины — его личное дело. А что до вашего с Энрикой прошлого... Надеюсь, ты его отпустила.

— Отпустила, — согласилась я. — Но мне... важно было рассказать тебе об этом.

— Спасибо, Лайла. Это много для меня значит.

Эт улыбнулся, поднялся и, не напрягаясь, приподнял меня с сидения, потом переместил на свои колени, утыкаясь носом в мои волосы.

Понял, безоговорочно принял и тактично не просил рассказывать больше, чем я захотела поведать в данный момент.

— Мы оба ранены прошлым, Лали. Но это не лишает нас счастья в будущем.

— Это так, — прошептала я.

Развернулась, заглянула в лицо Этиса, протянула руку и провела пальцами по синей пряди в его волосах. А потом наклонилась близко-близко, поймав его дыхание губами, и исчезла для всего остального мира, окунаясь в его нежность и опаляясь его страстью.

Погружаясь с головой в ощущении полной гармонии с собой и с ним и тихой радости, наполняющей меня до самого края.

***

Проснулась с улыбкой на губах и долго лежала, не шелохнувшись, смотря на питьевой контейнер, стоя́щий на автоматической полке у лежанки.

Чувствовала жар чужого дыхания на своем затылке и горячую руку на голом животе, каким-то образом нагло забравшейся под майку, в которой я спала.

От сжимающих кожу мужских пальцев внутрь тела проникало приятное тепло, волнами расходящееся к груди и стекающее под резинку трусиков.

И вроде бы все было как-то целомудренно и невинно, но...

Мысли в голове появлялись довольно провокационные.

Когда я последний раз просыпалась рядом с мужчиной? Кажется, в какой-то совершенно другой жизни, которая сейчас кажется мне нереальной и скрытой мутной завесой.

Мы с Этом... просто спали без всяческих поползновений с его или моей стороны. Между нами все так быстро изменилось и завертелось, что, наверное, я не исключила бы после наших потрясающих поцелуев и возможный... интимный вариант завершения предыдущего дня.

Но... нет...

Кто-то из нас, наверное, должен был проявить инициативу, только... все закончилось на поцелуях, которые, впрочем, оказались довольно... обещающими.

Этис... это что-то с чем-то, честно.

Он даже не намекал ни на что, не пытался... довести все до близости, хотя и остался рядом со мной ночью, так как я его об этом попросила.

Просто сказала: “Останься со мной сегодня.”

Он улыбнулся, кивнул, по-военному четко и быстро снял с себя комбинезон, оставляясь в облегающей его тело майке и белье, лег со мной на лежанку, которая, к счастью, немного меняла размер и оказалась вполне пригодна для двоих, обхватил руками, поцеловал в висок и затих.

Даже как-то... немного обидно стало...

Не знаю...

Ненадолго, потому что я провалилась в сон быстрее, чем моя обида хоть как-то укоренилась в голове.

О, космос, я сама не понимаю, чего я добивалась и в действительности хотела.

Я хотела... просто хотела, чтобы он был рядом. Я так устала быть одна.

— Как спалось?

Дернулась от неожиданности и развернулась в обнимающих меня руках, заглядывая Этису в глаза, в которых сна не было совершенно.

Он вообще... спал? Или вот так лежал всю ночь, карауля мой сон?

— Тепло и спокойно, — произнесла хрипло, подмечая, как заблестели глаза тирианца, как наполнились такой концентрированной нежностью и одновременно затуманились вожделением, что мое сердце резко ухнуло в живот и забилось сильнее.

Сама потянулась к его губам, закинув на него ногу и прижимая к себе как можно крепче. Зарылась пальцами в его растрепавшиеся после сна волосы. Задрожала. Заерзала.

Возбужденная плоть уперлась в живот. Ох...

Да, куда уж более однозначный намек от мужского организма на его желания...

Резко перекатила Этиса на спину и села на него сверху.

Мужчина прервал поцелуй, заставляя меня поднять голову. Он тяжело дышал, будто ему не хватало воздуха сделать полноценный вдох.

Теплое дыхание опалило кожу губ, отчего во рту пересохло, а по позвоночнику пробежали горячие мурашки.

Я облизнула губы. Жест получился таким... порочным, будто я — такая себе опытная соблазнительница.

Совратительница... да уж...

Чувствовала я себя именно так, на самом деле...

Зрачки мужчины расширились, а цвет глаз стал темнее и насыщеннее. Уже не светло-, а чернильно-синим, почти сливаясь со зрачками.

- Лали?

- Рано, да? — прозвучало... жалко.

О, космос, что я несу? Просто...

— Рано? — Этис игриво усмехнулся, приподнимая бедра и толкаясь в мою сторону. Меня подкинуло вверх. Из горла вырвался странный звук: то ли оханье, то ли стон.

— Технически мы вместе со вчерашнего дня, — просипела я неуверенно.

Мысли в голове хаотично прыгали, не давая мне сосредоточиться и совершенно не способствуя пониманию или осознанию того, правильно ли я поступаю или нет.

А моему телу в вовсе было плевать на эти технические детали. Руки бесконтрольно гладили его голые, покрытые блеклыми голубыми рисунками предплечья, зудели от желания оголить больше кожи, пробраться дальше. А потом повторить это путешествие губами и попробовать...

Ах...

Низ живота пульсировал. Соски под майкой наливались тяжестью и набухали.

— И тебе требуется больше времени...

— О, космос, нет! — помотала я головой. — А... тебе?

Как подростки какие-то трепетные, честное слово...

— Чего ты хочешь сейчас, Лали?

Три, два, один...

А гори оно все...

Я живая! Я хочу простых физических удовольствий с тем, кто мне очень нравится.

Я хочу почувствовать, как это... когда...

Да женщиной я хочу быть. Живой женщиной, космос возьми!

— Тебя... — выдохнула я. — Хочу тебя, слышишь. Прямо сейчас, здесь и...

Губы мужчины прервали этот лепет.

Я подалась ему навстречу, впуская его язык, наклоняя голову, чтобы ему удобнее было меня целовать. И Этис целовал, меняя нежные ласки на интенсивные, то покусывая, то оглаживая.

Пальцы тирианца впивались в мои бедра, вжимая меня в его тело все теснее. Белье между моих ног намокло, а все мое существо отзывалось на каждое крошечное прикосновение.

Все переворачивалось. Вспыхивало. Горело. Плавилось.

Каменный член Эта, прижатый ко мне слишком плотно, не оставляя простора для мыслей о том, чего он жаждет, чувствовалась слишком... остро, словно между нами и не было никакой преграды из одежды.

Я вслепую сжала края ткани его майки и потянула их вверх, обнажая верхнюю часть тела тирианца.

Прошлась кончиками пальцев по горячей коже его шеи и плеч, по еле заметным рисункам на его груди, по бусинам маленьких светло-розовых сосков.

Не спешила, хотя нарастающее с каждой секундой желание уже скручивалось в лоне тугой пружиной, подгибая колени и делая тело ватным.

Каждый мускул Этиса напрягался, каждая мышца вибрировала и горела от жара моих дрожащих ладоней.

Видя, что я уже не в силах остановиться и все для себя решила, мужчина рванул мой топ вниз. Раздался треск ткани, грудь выпрыгнула наружу, обдавая соски волной прохлады.

Губы тирианца заскользили вниз по ключицам, обхватили камешек соска и втянули его в себя, вырывая из меня новый, более громкий хриплый вскрик.

— Покажи мне себя, Лайла. Ты такая красивая... красивая...

Красивая...

Я чувствовала себя самой красивой. Самой желанной.

Не волновалась. Не боялась. Ни о чем не беспокоилась.

Ни о несовершенствах своего тела. Ни о том, что могу выглядеть в глазах Этиса как-то... не так...

Встала во весь рост прямо над тирианцем. Стянула верх одежды, в которой спала.

Грациозно, словно в танце, опустила белье по ногам и отбросила в сторону.

Тот восторг в его глазах...

Как будто я богиня. Дар. Самое красивое, что он видит в жизни.

Это так...так...

Это космос.

Вот что я видела в этих глазах. Бесконечность. Тьму. Но такую, в которую хочется упасть с разбега. Погрузиться с головой.

Этис уронил меня на себя. Перевернул, заставляя широко развести ноги в стороны.

Подмял, придавив собой.

Его член прижался к моему лону в самой сердцевине. Дразняще потерся о влажные лепестки, но... не спешил переходить к самому главному.

Когда он успел раздеться полностью?

Вселенная... Как же это...

Меня штормило, в глазах плясали черные мушки, а тело дрожало и лихорадило. Трясло.

Тирианец провел ладонью по моему животу, а затем погладил мой клитор кончиками пальцев. Он сделал это с настолько порочной улыбкой, что мою голову от нее напрочь снесло, словно от порции крепкого алкоголя.

Его глаза уже даже не темно-синие, а по-настоящему черные, наполненные сверхъестественным свечением, впились в мои, опьянённые этим мужчиной до самого предела. До дна. До бесконечности.

Он словно впитывал в себя мое удовольствие, видя, как распаляет меня еще сильнее.

Я невольно потянулась в ответ. И это стало для него спусковым механизмом. Безмолвным сигналом к действию.

Он раскрыл меня еще сильнее и надавил, скользнув внутрь сразу на всю возможную длину.

Мои глаза закатились. Я всхлипнула и подалась навстречу.

Под веками плясали свой бешеный танец звезды.

На миг напряглась, замерла, чтобы все... прочувствовать...

Вздохнула, расслабилась и... улетела...

В первом проникновении мужчины в самый первый раз есть что-то сакральное, волшебное.

С Этисом это ощущение единения, полного и безграничного доверия, максимальной близости не исчезает ни после второго, ни после третьего толчка. Каждый раз, когда он входит в меня и останавливается, замирая и позволяя мне снова и снова ощутить каждую фрикцию внутренними мышцами, я чувствую эту невидимую связь, окутывающую нас.

Его силу. Энергию, которой быть вроде бы не должно. Это до невозможности странно, но кажется, что воздух вокруг густеет, тело наливается тяжестью, словно наполняется чем-то неведомым, вибрирующим, горячим.

Движения Этиса из плавных становятся рваными, быстрыми и максимально глубокими. Я вижу капельки пота на его лбу, чувствую, как его плоть становится еще тверже. Он ласкает мой клитор пальцами, награждая меня хаотичными короткими поцелуями в губы, щеки, шею, подбородок.

Под кожей горит нестерпимо. Везде.

Волна жара. Еще одна.

От избытка ощущений у меня закладывает уши и кружится голова.

Новый толчок.

Взрыв. Свет гаснет. Маленькая смерть настигает. Убивает. Накрывает последней, самой мощной волной. Опустошает и воскрешает одновременно.

Этис изливается в меня, а я...

Я ухожу в нирвану, где нет ни мыслей, ни тревог, а только чувственное удовольствие, которое поглощает всю мою сущность, каждый кусочек кожи, каждую мышцу и превращает кровь в пузырящуюся огненную лаву.

Тирианец падает на меня. Дышит в ухо, продолжая находиться внутри меня.

— Лали?

— Я жива, — хихикаю я. — Полежи так еще. Я... мне просто хорошо...

— Ты...

— Если спросишь, жалею ли я, я тебя покусаю. Честно. Просто молчи.

Мужчина тихо смеется, а потом переворачивает нас так, чтобы я снова оказалась сверху.

Мы лежим в тишине. Мокрые. Запыхавшиеся. И, кажется, бессовестно счастливые.

И нет, жалеть я не буду. Я сама этого захотела.

— Вечность бы так лежала, — говорю мечтательно, целуя Эта во влажную от пота, солоноватую шею. Прямо туда, где под кожей все еще быстро и рывками бьется его пульс.

— Вечность не обещаю, но... До конца жизни тебе хватит?

— Серьёзное заявление, господин Нор.

— Лайла, я не бросаюсь пустыми обещаниями. Запомни это, — вкрадчиво сообщает, прикусывая ухо.

— Я учту. Когда мы... Я почувствовала что-то... Ну, знаешь... Будто отголосок какой-то странной силы. Энергии.

— Отголосок, Лали. Просто отголосок. Мой тир не умер, он просто... спит. Очень редко я могу что-то чувствовать. Чаще всего это его... тоска. И боль. Сегодня я почувствовал его удовольствие. Ты... Он принял тебя... кажется... Не думай об этом, хорошо?

“Кажется”.

Снова молчание. Я не знаю, что сказать. Что мне жаль, что половина его сущности уснула навсегда? Банально как-то снова это повторять.

— Я снова почувствовал себя рядом с тобой живым, Лайла. Я так...счастлив, что ты появилась в моей жизни.

“И я”.

Прижимаюсь к нему и закрываю глаза. Да, так и должно быть.