Глава 9: Первые дни экспедиции

Настоящее время. Торгово-исследовательский транспортный фрегат “Невус-3034”

Лайла Боянова

Первая проведенная на борту “Невуса” ночь пролетела стремительно. Единственное, мне показалось, что в санитарном отсеке, который я делила с соседкой, личности которой пока не выяснила, кто-то тихо всхлипывал уже ближе к утру, что, впрочем, могло мне просто спросонья почудиться из-за гула вентиляционных систем судна.

Утомленная насыщенным событиями днем, спала я крепко и без сновидений, а подскочила по сигналу коммуникатора бодрой, полной сил и отдохнувшей, словно пребывание на фрегате, пусть и технически еще в пределах станции, открыло во мне второе дыхание и во много раз усилило резко пробудившуюся жажду деятельности, которой я не испытывала уже очень давно.

С внепланетного поселения “Экрана” торгово-исследовательский транспортный фрегат Содружества разумных рас “Невус-3034”, держащий свой путь в галактику Икелан, стартовал на следующий день после того, как я взошла на его борт, впервые в своей жизни переступив порог станционного космопорта.

Какие чувства я испытывала, когда уверенный и строгий голос главы миссии, полковника Ивана Полякова, объявил по внутрикорабельной связи о начале обратного отсчета до отсоединения фрегата от стыковочных платформ?

Ох, пожалуй, сложно описать это лишь парой каких-то слов. Мне определенно было страшно, волнительно, грустно от расставания с родной станцией, на которой я обитала с рождения, но вместе с этим я испытывала небывалый душевный подъем, воодушевление, азарт, облегчение и... надежду.

Я верила в то, что моя жизнь одновременно с “Невусом” отправляется в путь на новый, неизведанный виток.

Что случится с фрегатом и какова его конечная цель предсказуемо и более чем очевидно, а вот что изменится во время пребывания на нем в моей жизни пока тяжело предугадать. Но я все же совершенно уверена, что не зря так стремилась отправиться в это путешествие.

Навсегда запомню, как загудел и завибрировал перед стартом корабль, и как я со всей силы сжала подлокотники кресла, выдвинувшегося из стены агроотсека вскоре после громкого оповещения о взлете от капитана.

В тот момент я как раз находилась на рабочем месте, поэтому согласно прочитанной и выученной накануне инструкции, подошла к нужной точке отсека, села в появившееся рядом взлетное кресло, закрепила поддерживающие регуляторы и на всякий случай нацепила на себя воздушную маску, хотя при вылете не с планеты этого вроде бы не требовалось.

Отсчет закончился, фрегат немного повело в сторону и вверх. Вероятно, “Невус” отстыковался, взлетел и теперь направлялся к внешнему шлюзу, чтобы вылететь из бокса космопорта в открытый космос.

Когда сигнальная подсветка в аргроотсеке погасла, я медленно поднялась с кресла и на ватных ногах зашагала к иллюминатору, с которого сняли блокировочные задвижки. Перед глазами засияли узоры охранных энергетических контуров, в несколько слоев опоясывающих станцию и делающих ее неприступной для любого вторжения.

Мы не спеша удалялись от “Экраны”, на которую я впервые смогла посмотреть со стороны. Центральное ядро, три огромных кольца, медленно и непрерывно вращающихся вокруг своей оси. Зрелище оказалось настолько впечатляющим, что я застыла с приоткрытым от восхищения ртом, мечтая зафиксировать увиденное в своей памяти навсегда и по какой-то неведомой пока причине упорно ощущая, что больше этой картины я никогда в своей жизни не увижу.

Захотелось вслух попрощаться с домом, который мы с бабулей Наной здесь обрели. Покидая "Экрану”, я по ощущениям как бы физически сбрасывала с себя тяжесть прошлого, обещая самой себе помнить только приятные моменты и забыть все плохое, что связывало меня с этим местом.

Приложила ладонь к прозрачной перегородке, за которой простиралась необъятная темнота космоса с яркими огнями “Экраны” по центру, сжала пальцы, словно обнимая становящуюся все меньше и меньше станцию, и шаг за шагом спиной вперед отошла от стеклянного сотоорбразного проема.

Потом с усилием развернулась, посмотрела на ярко освещенные гигантские коробки оранжерей, радующих глаз сочной зеленью, тряхнула головой, успокаивая вызванные увиденной через иллюминатор картинкой эмоции, вытерла выступившие на глазах слезы и рванула вглубь агроосека, чтобы заняться привычным и горячо любимым делом, которое всегда приносило мне только радость.

***

Первые рабочие сутки, проведенные в агроотсеке, прошли интересно и крайне продуктивно. Учитывая, что вылет со станции пришелся как раз на мою смену, впечатления, полученные за это время, ожидаемо усилились во много раз и запомнились мне в мельчайших деталях.

К слову, под “сутками” я, само собой, подразумеваю условные “день” и “ночь”, хотя сутки на фрегате, как и на “Экране”, за неимением возможности отслеживания циклов звезд солнечного типа, как это происходит обычно на планетах, отсчитывались исключительно по временным координатам с использованием земных единиц измерения времени с некоторыми погрешностями. Это я озвучиваю просто для понимания того, почему я говорю про дневные и ночные часы, хотя, по сути, вне планет за иллюминатором в любое время вы увидите все тот же одинаковый космос.

Как я уже рассказывала ранее, кому-то из агроинженеров по правилам нашего контракта требовалось присутствовать на рабочем месте постоянно. Все инженеры “Невуса”, а также пилоты фрегата и сопровождающих его маленьких катеров-эсминцев, военные, механики и техники работали посменно, сутками, в связке со вторым специалистом такого же профиля, и после окончания своего рабочего времени менялись местами с напарниками, чтобы все системы корабля и его безопасность постоянно находились под чьим-нибудь присмотром.

Поэтому утром после пробуждения я забежала позавтракать в кают-компанию, а затем отправилась на рабочее место на технический уровень “Невуса”, где моего появления на пересменке уже дожидался зевающий, уставший и не такой довольный жизнью как вчера де Сильва. Накануне землянин провел для меня полную и подробную экскурсию по агроотсеку, поэтому сегодня на смену я заступала с легким сердцем, заранее зная, что мне предстоит, и отпустив напарника отсыпаться сразу же после того, как он обозначил для меня фронт работ.

Все приемы пищи для трудящихся на своих местах служащих на сменах доставлялись станционными роботами по соответствующему запросу, так что обедом и двумя ужинами я была полностью обеспечена. Моя работа проходила в стандартном режиме, за исключением перерыва на взлет, так что в подробностях свою первую смену в оранжереях я описывать, наверное, не рискну. Нет там, в общем-то, ничего особенно интересного.

Растения развивались и росли по своим графикам, все системы “Оазисов” контролировались искусственным интеллектом специального программного обеспечения, разработанного для закрытых экосистем, так что от меня ожидался только общий контроль, а также визуальный осмотр, проверки показателей и небольшие ручные корректировки по необходимости.

На текущей ступени развития нашей галактики копаться в земле, что-то там рыхлить, опрыскивать, подпитывать или пропалывать, как это делали наши земные предки, руками, разумеется, давно не требуется. Все необходимые манипуляции вплоть до опыления производят роботы, а поддерживают автономные “умные” системы фитотронов, сведя задачу инженеров только к ряду чисто технических процедур, если мы говорим о выращивании простых, неселекционных или не экспериментальных культур.

Несмотря на полную автоматизацию работы с перевозимыми в Икелан растениями, из-за вынужденного расширения, запуска и наполнения резервных оранжерей в процессе полета с Уны на “Экрану”, один агроинженер уже не справлялся с объемом задач за стандартную “дневную” смену, поэтому принцип работы в агроотсеке перестроили, а в помощь Талису де Сильве пригласили меня. Проработав свою первую смену, я поняла, что руководство “Невуса" не зря решилось на этот шаг: один специалист точно бы быстро выдохся от подобной нагрузки.

Трудиться полные земные сутки без длительного перерыва для меня оказалось делом несложным, хоть и физически выматывающим, так как я практиковала подобный формат работы до своего замужества, а иногда, во время работы над определенными важными агропроектами, и во время брака тоже, хотя не так часто.

К утру, конечно же, мой рабочий запал иссяк, хотелось спать, а энергетический концентрат, выпитый вечером, практически перестал поддерживать меня в бодром состоянии. Правда, к этому моменту как раз явился свежий, понимающе улыбающийся и благоухающий пряным парфюмом Талис (я сразу поняла, как он чувствовал себя вчера, когда выспавшаяся и сияющая я впорхнула на пересменку перед началом работы, похихикав над его помятым видом). Так что после моего отчета мы распрощались, и я поплелась спать, наплевав и на завтрак, и на посещение санитарного отсека для принятия душа. Да-да, и мне было за это не стыдно. Вообще. Ни капельки.

Но зато рабочие процессы и форматы нашего с де Сильвой сотрудничества были окончательно налажены, мы с напарником вроде бы нашли общий язык и дальше, по моему мнению, все должно пойти гораздо легче и без особых сложностей и непонимания.

***

Кают-компанию я посетила в обед, предварительно связавшись с Дафной и зайдя за ней в аналитический центр по дороге из своей каюты.

Основная работа переводчицы до прибытия в систему Икелан еще не началась, однако она не бездельничала, так как, по ее собственным словам, страшно не любила праздно слоняться без дела, а помогала дипломатам и всем прочим служащим “Невуса” в переводах различной документации, а также подготовке скриптов для вербального взаимодействия с икеланцами и настройке, доработке и синхронизации искусственных переводчиков.

Я решила, что меня вполне устраивает общество госпожи Маас, которая явно испытывала ко мне искреннюю симпатию, совершенно игнорируя мою принадлежность к сигойнам и даже не намекая на нее, что не могло меня не радовать.

Не скажу, что я идеально разбираюсь в разумных, дружба с Тирой Кош, казавшейся мне до последнего приятной и искренней дамой, и мой брак с Адамом тому довольно яркие примеры, но интуиция в этот раз не молчала, подсказывая, что Дафна Маас не имеет двойного дна и не собирается улыбаться мне в лицо, одновременно обсуждая гадости про меня за спиной.

Рыжеволосая переводчица была обнаружена в компании представительного светловолосого мужчины-землянина среднего роста, по возрасту приблизительно равного Талису де Сильве.

— Это он, мой Амори Бишар, — заговорщически прошептала мне Дафна, когда мы вместе вышли в общий коридор верхнего яруса. — Мужчина-мечта, правда?

Младший советник по торговле внешне определенно не являлся эталонным красавчиком по земным меркам, хотя что-то, притягивающее взгляд и вызывающее интерес, в нем без сомнения имелось. Наверное, некая уверенность, которую мужчина источал, полностью соответствуя в этой особенности самой Дафне Маас.

— А майор Витлок? — поитересовалась я.

— Да ну его! Там все сложно, — легкомысленно отмахнулась землянка, таща меня за собой в кают-компанию.

Знаете, я начала находить определенную прелесть в своей роли “свободных ушей” для неугомонной и любвеобильной Дафны. Давно уже ни с кем не обсуждала вот так откровенно и легко личную жизнь, отношения и мужчин, не в плане сплетен, а просто по существу, а теперь открываю для себя эту сторону общения между двумя женщинами будто бы заново, вполне довольствуясь пока ролью слушателя.

С Тирой мы в основном общались на какие-то отвлечённые темы вроде новых гало-фильмов, и в редких случаях делились какими-то семейными новостями или историями, без деталей. Она не сильно распространялась о себе, но и мне в отличие от других коллег в душу тоже не лезла. И все вроде бы было нормально, хотя полностью расслабиться в разговорах с брианкой у меня все равно не выходило.

Предполагаю, что многое из моей жизни Тира обсуждала без моего участия с кем-то другим, делая некие собственные выводы по моим оговоркам, потому что, как оказалось, источником сплетен обо мне конкретно в агрокомплексе стала, к сожалению, именно она в первую очередь. Почему и ради чего она так поступила? Честно.... Для меня эти вопросы до сих пор остались без ответов.

Во время нашего с госпожой Маас обеда в кают-компании особого столпотворения не наблюдалось, хотя и пустым общее помещение для приема пищи и собраний я бы тоже, наверное, не назвала. Парочка военных бурно отреагировала на наше появление, сразу же приглашающе кивая и предлагая занять их стол, но Дафна, переглянувшись со мной и не найдя на моем лице признаков какого-либо интереса, пожала плечами и двинулась в свободную нишу, которую никто из экипажа занять не успел.

Наедине мы смогли вдоволь насладиться предложенными обслуживающими столовую андроидами блюдами пряной верданской кухни.

“Кухня дня”, как доложили нам искусственные станционные помощники.

Дафна рассказала, что в заложенных в андроидов фрегата хозяйственных программах предусмотрено чередование кухонь разных планет каждые сутки, чтобы все разнорасовые члены экипажа могли хоть ненадолго почувствовать себя “как дома”.

Да, вчера в агроотсеке меня действительно кормили привычной земной кухней, хотя я как-то не подумала о том, что ее на что-то заменят уже на следующий день.

Верданские кушанья действительно вызвали настоящий гастрономический экстаз. Мне уже доводилось пробовать кухню этой расы на “Экране”, когда мы с бывшим мужем выбирались на выходных погулять в квартал развлечений нашего тора, и я помнила свой восторг от тех ужинов, но даже не чаяла, что подобное повторится здесь, на “Невусе”.

Просто чистокровных верданцев, их полукровок или квартеронов на станции обитало очень много, поэтому и заведений с их блюдами там имелось в избытке. Это было связано с тем, что политика открытости, то есть свободного принятия на своей планете представителей других рас на самых простых условиях, а также плодовитость самих верданцев со временем обернулись против них и привели Вердан к перенаселению.

Исконные жители вынужденно улетали в другие места, в том числе массово прибывали даже на окраинную “Экрану”, и вообще расселялись по всей галактике, поэтому и не удивительно, что даже на “Невусе” верданцев в процентном соотношении, как оказалось, служило почти столько же, сколько и людей с Земли и ее колоний. Представителей других рас на фрегате имелось по двое-трое. А чистокровных хольминов и данарцев вообще по одному. Я имею в виду Лелуко Тада и дока Лукиса соответственно.

Ох, опять я выпала из основного рассказа. Простите. Я просто в последнее время слишком много читала в инфосети об истории галактики и других расах, поэтому постоянно сбиваюсь на отвлеченные темы, пытаясь поделиться с кем-нибудь своими новыми познаниями.

Итак, как я уже сказала, обед прошел хорошо. И не только из-за верданской кухни.

Госпожа Маас жаловалась мне на вторую переводчицу, тоже вроде как положившую глаз то ли на майора Витлока, то ли на дипломата. Я слушала ее вполуха, неожиданно краем глаза заметив за столиком сбоку знакомую белобрысую макушку и вспомнив о своей встрече с Энрикой Болер в медблоке и ее необоснованных обвинениях.

Не думай от ней, Лали, не думай. Ты же обещала себе не обращать на нее внимания, вот и прекращай вцепляться в прошлое, даже если оно неотступно следует за тобой по пятам, и ты приняла этот факт как личный вызов!

— Что-то случилось, Лайла? — проницательно произнесла моя собеседница, прервав свой рассказ и отвлекшись от порции потрясающе вкусных верданских ханалей, небольших пирожков с острой начинкой из овощей и мяса, которые мы в данный момент уплетали за обе щеки.

— А что? — удивилась я. Мне казалось, что очередная случайная встреча с Энрикой никак не отразилась на моем настроении или выражении лица, хотя могу и ошибаться. Я привыкну к этому, конечно, со временем, но пока сдерживать себя еще крайне трудно.

— Ну, то есть ты улыбаешься, а в глазах у тебя все равно тоска и раздражение, — пояснила моя сотрапезница.

— Тебе кажется, Дафна, — попыталась выкрутиться я.

— Может быть, — прищурилась переводчица. — Но вот знаешь, что я тебе скажу: если эта блондинистая дамочка из медблока будет доставлять тебе проблемы, я ее быстренько заткну, хочешь?

Тело прошибло дрожью так, словно мне только что попало внушительным разрядом тока прямо в грудь.

Я внимательно посмотрела на рыжеволосую красавицу, сидящую напротив меня. Она выглядела серьезно и уверенно, нисколько не сомневаясь в том, что говорит.

— С чего ты решила, что у меня могут быть с кем-то проблемы? Я же тебе в принципе почти ничего не рассказывала о себе, да и ты меня об этом не особо и спрашивала.

“Как ты можешь вот так пытаться защитить незнакомого и пока чужого тебе разумного, особенно если он из расы, которую откровенно недолюбливают?”.

— Да болтают тут всякое, — произнесла, не теряя со мной контакта глаза в глаза, Дафна. — И если я много говорю о себе, это не значит, что я глухая или слепая. Кое-кто с “Экраны” распустил свой поганый язычок, но ты не волнуйся, эта госпожа уже его прикусила.

— Энрика Болер? - тихо уточнила я.

— Нет, ее коллега с вашей станции, — помотала головой госпожа Маас. — Общие факты я уловила, а вот выводы и предположения посчитала чушью. Так что расслабься, дорогая, я точно на твоей стороне. Для меня история стара, как мир: неверный муж, его туповатая подруга, случайность, трагедия... Бабах... И недалекие разумные раздули из этого целый гало-триллер всего лишь из-за твоих корней.

— Так просто? — неуверенно хмыкнула я. — Тебя вообще не смущает, что я сигойна? Это обычно всегда играет против меня.

— Нет, а должно? Ты такая же женщина и землянка, как и я. В моих предках тоже всякие личности, творившие космос знает что, имелись, и что теперь, перевешивать на меня их грехи и злодеяния и обвинять меня в чем-то просто потому, что один ляпнул, другой вспомнил, а третий додумал? — госпожа Маас недовльно поджала губы. — Если ты не хочешь ничего рассказывать о себе, я не заставляю. Да и, сама понимаешь, мне больше нравится, когда болтаю я. Вот такая я нехорошая и эгоистичная, но что уж тут сделаешь. Мне комфортно с тобой общаться, я чувствую, что ты хороший и искренний человек, пусть и пока себе на уме и скрытна по понятным причинам. Ты похожа на разумную, которая про меня точно болтать лишнего кому попало не станет, а остальное... Это только твои дела на самом деле. Я просто не люблю, когда всякие балаболки распространяют личную непроверенную информацию за чьей-то спиной. Сама страдаю от такого постоянно. Только, к счастью, большую часть своего времени живу в месте, где подобная проблема легко решается без кардинальных перемен, типа экспедиции на край галактики.

— Я уже поняла, что ты, в отличие от меня, летишь в Икелан исключительно в поисках разнообразия и в личной, и в рабочей жизни? — с улыбкой согласилась я.

— Ну-у-у, если найду тут себе мужа или постоянного поклонника для более длительных, чем этот полет, отношений, тоже будет неплохо, — игриво подмигнула мне Дафна, тряхнув огненной шевелюрой. — Я не говорила, что это будет мой третий брак, когда твердыня под названием “Амори Бишар” все же не устоит перед моим обаяниям и неземной красотой?

— Третий? — присвистнула я, качая головой.

“Вот это у тебя, дорогая, долгоиграющие планы.... И очень насыщенное прошлое.” — подумала вслед за этим с восхищением.

— Угу. Предыдущие можно описать фразой: "Был милый, стал постылый". Так моя мама говорила, а она у меня была просто кладезю мудрости. В общем, с первым и вторым супругами как-то не сложилось, не срослось. Все чего-то не хватало то им, то мне. Я вот, знаешь ли, пришла недавно к выводу, что если как-нибудь соединить их вместе, и прибавить туда уверенность и основательность советника Бишара, то точно получится идеальный муж. Эх, жаль, что в Содружестве законодательно не предусмотрено многомужество и наличие мужских гаремов, а? Вот существовала бы где-нибудь такая себе Латерна (планета с женскими гаремами), только наоборот, где я одна, а мужчин много. Муж один, муж два... муж пять...

Взгляд переводчицы затуманился, а щеки заалели.

Я уже смеялась над фантазиями Дафны в голос, а она, понимая, что неприятная для нас обеих тема исчерпана, и мы вроде как все между собой прояснили, проказливо сверкнув глазами, начала серьёзным тоном размышлять о том, как было бы прекрасно жить в полиандрическом браке на какой-нибудь открытой планете нашей галактики, совершенно не боясь общественного порицания.

Тем более в Содружестве уже очень давно и упорно ходят разговоры, что на трех входящих в его состав закрытых планетах, Эйнаре, Аль-Туре и Миране, вроде как подобный формат брака вполне нормален и даже поощряется. Тогда бы такие смелые и открытые к подобному виду брачных союзов, как Дафна, женщины могли слетать на одну из этих планет в поисках своего особенного, далекого от людских рамок морали счастья.

Только вот доступ туда запрещен любым представителям других рас, так что проверить, правдивы ли эти слухи или нет, не представляется возможным. Может быть, когда-нибудь туда действительно начнут пускать женщин с других планет? Или уже пускают, просто это по какой-то причине скрывается от общественности?

“Ты определенно все больше и больше мне нравишься, госпожа Маас!” — пришла однозначная мысль, приправленная искренней благодарностью за ее реакцию на слухи про меня и четкую позицию в этом отношении.

— Спасибо тебе, Дафна, — растроганно отозвалась я уже вслух, прерывая поистине дерзкие рассуждения переводчицы. — Знаешь, я рада, что села несколько дней назад за твой стол. Да и вообще, что ты тоже участвуешь в этом миссии.

— Взаимно, дорогая, — смутилась госпожа Маас, по-видимому, не ожидая от меня подобного слишком откровенного душевного порыва. — На самом деле я тоже рада, что мы вот так общаемся. Особенно потому, что ты всегда меня выслушиваешь и спокойно реагируешь на все, о чем я болтаю и смеешься над моими шутками. Мы прямо идеальный женский союз, ты не находишь?

Я снова засмеялась, чуть не подавившись верданским пирожком, в который раз благодаря высшие силы за то, что они неожиданно и негаданно послали мне вот так, почти с самого начала экспедиции, такого потрясающего и открытого разумного, которого я ощущала близким себе.

***

Следующей ночью в общем санитарном отсеке, расположенном между моей и соседней каютами, снова кто-то тихо, но отчетливо плакал. Я не выдержала, подскочила с места и забарабанила в автоматические, в данный момент заблокированные с той стороны створки. — Эй, вы там как, в норме? Откройте, иначе я позову кого-нибудь из службы бортовой безопасности или медиков. Плач прекратился, и в соседнем помещении наступила пугающая тишина. — Я с вами разговариваю! Лучше откройте по-хорошему. Я вторую ночь слышу ваши всхлипы. Это ненормально. За створками послышалась возня. Затем тихие шаги. Кто-то, я почти уверена, застыл у прохода в мою каюту, раздумывая над тем, стоит ли его разблокировать или нет. Наконец, створки зашелестели, медленно раздвигаясь в разные стороны. Я отошла на шаг назад, рассматривая появившейся в слабо освещенном иллюминацией проеме невысокий женский силуэт. "Да они, вашу мать, издеваются надо мной что ли?". А теперь, внимание, догадайтесь с одного раза, кого я увидела перед собой? Ну, конечно, не кого иного, как заплаканную Энрику Болер, судорожно вцепившуюся в свой криво запахнутый халат, собственной персоной! Мы молча смотрели друг на друга, я — с удивлением и недовольством, она — ожидаемо со страхом. И несмотря на тот факт, что вроде бы мы обе имели примерно одинаковый рост, мне казалось, что я возвышаюсь над бывшей любовницей покойного бывшего мужа минимум на голову. На один крошечный и практически ничтожный миг мне стало искренне жаль стоящую передо мной блондинку с большими влажными глазами. Сейчас она действительно казалась совсем девочкой, юной и невинной. Несчастной, одинокой, сломленной, оставшейся один на один с причиной своих кошмаров, собственными внутренними демонами и испускающей их тьмой. Хотя кто из нас двоих причина чьих кошмаров, это еще можно поспорить. Так, Лайла, хватит. Вспомни, как все начиналось, и запрячь подальше свое доброе даже к таким разумным нутро. Один раз ты уже помогла этой Рике не уйти на тот свет, и чем все это для тебя закончилось? Не зря бабуля любила повторять древнюю мудрость землян про "благие намерения". — Ведите себя потише, госпожа Болер, — произнесла я, стараясь звучать уверенно и строго, но не зло, и тем более не участливо. — У меня рано начинается смена, а я вторую ночь слышу ваши стенания. Похоже, вам стоит принять дозу успокаивающей инъекции. — Мне... нельзя. По физическим причинам, — вздохнула Энрика, вытирая слезы рукавом халата. Вот удивительная способность плакать и выглядеть при этом привлекательно и свежо, а не опухшим сопливым чудовищем. — Скажите, после этих бессмысленных и изматывающих рыданий вам действительно становится легче? Вы чувствуете, что очищаетесь, отпускаете свою боль? Мне вот кажется, что это вас еще больше угнетает, — произнесла я, сделав шаг в сторону санитарного отсека, чтобы лучше видеть лицо своей, чтоб ее, истеричной соседки и женщины из моего прошлого в одном лице. — Я... я не знаю... — Рика закрыла лицо руками и снова начала всхлипывать, а потом вообще опустилась на пол, прислонившись спиной к душевому аппарату. — Да гребаная срань! — выругалась я себе под нос, подошла вплотную к плачущей женщине и осторожно приземлилась напротив на плиточное покрытие, стараясь держать дистанцию и никак ее не касаться. "Вот дура ты, Лайла! Да ну ее, эту неврастеничку, в черную дыру! Пусть рыдает себе в одиночестве на здоровье!" Я села, подперла коленями подбородок и принялась ждать. Госпожа Болер изволила плакать долго и горько, пока слезы или силы не закончились, а ее тело не прекратило вздрагивать. Еще немного, и я бы точно вызвала дока Лукиса, потому что состояние Энрики было похоже на приступ, который может привести к печальным последствиям для ее психики. — Идите спать, Энрика! — сказала я устало, поднимаясь и проходя в свою каюту - и прошу вас, постарайтесь следующую ночь обойтись без истерик. Нам обеим завтра необходимо прибыть на службу вовремя. Ваши ночные рыдания истязают вас саму и нервируют меня, когда я их слышу. Поймите, прошлого не вернуть и не изменить, а оплакивать его можно бесконечно, погружая свой разум в такую тьму, из которой вы потом просто не выберетесь! — Я... хорошо, госпожа Боянова. Простите, - прошелестела из полумрака санитарного отсека госпожа Болер. — Высшие силы вас простят. Они нас и судят, и карают. Равно как и мы являемся палачами и судьями для самих себя, — произнесла я с нажимом, кладя руку на сенсор и наблюдая, как санитарный отсек исчезает за закрывающимися по моей команде створками, отрезая вход в мою каюту от Энрики Болер, неотрывно следящей за мной со странным, каким-то и обреченным, и удивленным одновременно выражением лица.