Глава 16

18 кайаэба 328 года

Лайри:

Пока Найс ходил за одеждой для Чейри и моим завтраком, я демонстративно обижалась. То есть, нет, показывала, что госпожа недовольна своим рабом. Хм… Короче, дулась.

Не смотрела, не заговаривала, вообще отвернулась. И руку обслюнявленную о покрывало демонстративно вытерла.

Хотя мне было приятно…

У Чейя губы как-то совсем по-другому ощущаются, чем у Найса. Прикосновения моего Сокровища почти всегда сразу бросают в жар, где бы он меня не коснулся. А Чейри… не знаю.

Не могу сказать, что я его не хочу. Он, вообще, первый мальчик, который пробудил во мне подобный интерес, еще там, на ферме, когда я вообще не знала, что мне надо, и как это бывает.

Но чувство было другим. Если подумать, этот поросенок мне ближе и дороже тех же Ройса и Кайя, хотя и к ним я в определенной степени привязалась уже. Но… интерес он рождает похожий.

Что будет, если его, вот как Ройса, растянуть и… а если… и он наверняка там девственник…

Блин, у меня просто слюнки потекли. Надо как-то Найсу намекнуть, что его девственность – это МОЕ удовольствие. В смысле – без меня – ни-ни. Или он сам догадается? Он может.

Но лучше намекну.

Чейри лежал за моей спиной и сопел, как ежик, то ли от возмущения, то ли…

Но оборачиваться не буду. Вот не буду! Хотя мне до смерти любопытно посмотреть сейчас на его лицо.

Ничего, пусть привыкает. Здесь ему не хутор.

Ладно, со своими неприятностями из-за него я справлюсь, но если он по глупости, с непривычки или по незнанию, залетит серьезно… защитить я его не смогу.

Я и так в шоке от его побега.

Да в жизни бы не подумала, что спокойный, сдержанный и разумный Чей на такое способен.

Нет, то, что он баран упертый, я знала, конечно… но я не знала, что эта его упертость, во-первых, до такой степени влияет на мозги, а во-вторых… Не знала, что ради того, чтобы быть со мной, он способен на…

Так. Выключим-ка эти мысли пока. А то я сейчас не просто обернусь, а по кровати растекусь от неожиданной нежности.

В комнату, предварительно один раз постучав, вошел Найс с подносом. Через плечо у него были перекинуты штаны и рубашка, явно для Чейри.

Глянув в нашу сторону, он усмехнулся, потом покачал головой, как делали мои тети, когда, по их мнению, я вела себя не совсем правильно, и поставил поднос на стол.

Запах был просто божественным… Как же я проголодалась, оказывается.

Тихий всхлип за спиной напомнил мне, что проголодалась не только я.

Найсу я уже привычно показала язык, а потом обернулась:

- Иди сюда, недоразумение мое. Одевайся, и давайте поедим.

Чейри очень напоминал сейчас нахохленную длинноногую птицу - насупленный, с покрасневшими глазами, но при этом умудряющийся пыхтеть от возмущения.

- Спасибо, я не голодный! - гордо произнес он, первым делом хватаясь за штаны.

Не, ну это уже точно наглость! «Птиц» тут же заработал еще один шлепок по голой пока заднице (ну не смогла сдержаться, у меня просто рука зачесалась)!

- Я тебе сейчас покажу неголодного! Быстро ешь! - Ха, он опять возмущенно зафырчал, но, поймав строгий взгляд Найса, тут же заткнулся и сел к столу. Ого! Воспитааатель… хорошо!

Найс демонстративно тяжело вздохнул, после чего Чейри, уже почти надкусивший пирожок, положил его на стол и принялся сверлить взглядом пол:

- Я не понимаю, в чем я виноват! Я должен был позволить матери отдать меня мужем своей подруге, да? Вы же обещали… И тетя Дийна тоже говорила, чтобы вел себя аккуратно, потому что уже обещан… Вам. Я и вел! - Чейри сверкнул в мою сторону своими серыми глазищами. - А когда понял, что меня вот-вот силой отдадут в другой дом - полетел к вам.

Теперь тяжело вздохнула я. Ну что с ним делать? Ругать? Еще раз по заднице? Не хочу… дура, наверное.

Молча взяла его надкусанный пирожок, молча же сунула ему под самый нос.

Нахмурилась (надеюсь, грозно), так что рот он все же открыл. Вот, отлично. Пирожок ему туда, пусть жует. Молча.

- Ты понимаешь, что если бы тебя поймали, то продали бы в самый поганый бордель, и я ничего не успела бы сделать? – Спросила я, как только он прожевал.

Чейри закашлялся, и Найс легонечко хлопнул его по спине:

- Ну насчет самого поганого госпожа пугает просто, никто не стал бы специально для тебя рейтинг борделям устраивать. Отдали бы в ближайший, и все.

Чейри снова закашлялся. Потом насупился:

- Или бордель, или мужем неизвестно кому. Из борделя выкупить можно… А муж - это же все. До конца жизни…

- Ты соображаешь, что говоришь? – рассердилась я. – Из борделя его выкупить! А что там с тобой сделать успели бы, пока я тебя нашла бы… и вообще! Ну головой подумать никак? Сказала же тебе тетка – она все уладит! Она уже и уладила почти! А ты подорвался в неизвестность, рисковал… между прочим, не только собой! А если бы у меня здесь… у меня и так не все сахарно. Если бы я не смогла, не успела, денег не нашла? Вот так, в пожарном порядке? И вообще… - У меня вдруг задрожали губы. – Ты, придурок несчастный, понимаешь, как меня напугал???

Чейри снова нахохлился, втянул голову в плечи, подтянул ноги и спрятал лицо за коленями.

- Ты не молчи, как будто тебе язык отрезали, а извиняйся. Госпожа из-за тебя тут второй день вся на нервах, а ты из себя кундейку после дождя изображаешь. - Найс не выдержал и тоже влез в воспитательный процесс.

- Сам ты… кундейка. Кто как обзывается, тот так и называется, - обижено буркнул Чейри.

Ах так, да? Ну ладно… вот тебе - запрещенный прием!

Я закрыла лицо ладонями, отвернулась от них обоих и всхлипнула. Вообще – не притворяясь даже. Чего-то я устала… нервничать.

Ну, конечно, кинулся ко мне Найс. Весь такой из себя заботливый, он начал ласково поглаживать меня по спинке и при этом на ухо тихо прошептал:

- Вы там не увлекайтесь очень, госпожа, а то у вас уж больно натурально получается. Как будто на самом деле плачете…

- А я что, уже поплакать не могу? – Так же шепотом сквозь всхлипы возмутилась я. Тоже натурально.

Судя по шуршанию сзади, Чейри не остался равнодушным:

- Лааайри… Ну, извини. Я не подумал… Ну не плачь!

- Дурак, – не отрывая рук от лица, всхлипнула я. – И не вздумай меня так называть при… вообще, отвыкай. Здесь так нельзя. Навредишь и себе, и мне.

Чейри замолчал, и, судя по искрящемуся у меня за спиной напряжению, они там с Найсом в гляделки играли. Надо бы объяснить этому барашку, кто из них двоих более главный. Или Найс сам справится?

- Госпожа… Не плачьте, пожалуйста. - О! Что-то сработало - или совесть, или разум, или переглядки с Найсом.

Я вытерла самые настоящие слезы, правда так, чтобы не размазать тушь с ресниц, и хмуро оглянулась. На Найса в том числе. «Не увлекайтесь» ему, видишь ли… я что, железная?

Пусть спасибо скажет, что реву, а не «агрессию сбрасываю», как любят сестрички выражаться.

- Чей! Ты понимаешь, что это место, – я жестом обозначила окружающее великолепие, – совсем не похоже на то, что было у нас дома?

Из виноватого бычонка Чейри снова превратился в нахохленного молодого кундюйшонка.

- Я же не идиот… Понимаю, - буркнул он и начал едва заметно надувать и сдувать щеки, как всегда делал, если очень злился.

- Нет, не понимаешь, – да, вот сейчас придется действовать жестко. Иначе жареный кундюйк будет нам обоим, и скоро. – Здесь ВСЕ иначе. И прежде всего – отношение к таким, как ты. Ты больше не мальчик с фермы, не механик, вообще не человек. Ты – моя собственность, игрушка, раб. И то, как я на самом деле к тебе отношусь, сейчас не имеет никакого значения. Я ДОЛЖНА вести себя как наследница Высокого Дома. А ты – должен научиться быть гаремным мальчиком, наложником. Иначе… погибнешь сам и погубишь меня.

Я сделала паузу, внимательно вглядываясь в его лицо, и продолжила:

- Нам с тобой повезло, что у нас есть Найс. Я могу со спокойной душой отдать тебя ему, зная, что он защитит тебя и научит всему, что нужно. Но! С этой минуты для тебя его слово - закон. Сначала делаешь, что он велел, потом рассуждаешь или спрашиваешь. Ты понял?

Чейри хмуро посмотрел на Найса, явно не считая, что нам с ним повезло. Скорее наоборот… Ха! Это он еще про Кайя с Ройсом не знает.

Потом опять пошевелил губами, надувая и сдувая щеки. Да, от этой привычки придется его отучать - она слишком заметная. Да он сам весь целиком и полностью здесь слишком заметный, как красная тряпка для быка!

- Или ты слушаешься его беспрекословно, - я выделила последнее слово интонацией, - или я сейчас, вот сию минуту отправляю тебя на хутор от греха подальше. Там тебе ничего больше не угрожает, я тебя выкупила. Будешь жить, как жил, и ждать… может быть, когда-нибудь я смогу тебя забрать.

Тут Чейри, наконец-то, проняло, он упал на колени, всхлипнул и отчаянно замотал головой:

- Не надо меня на хутор! Не хочу на хутор! Я буду его слушать… Только не прогоняйте меня обратно. Я там как… Как бы и занятый, и как бы ничей. Тошно!

- Значит, молчишь, слушаешь и делаешь, что скажут, – все еще жестко сказала я. Потом его пожалею, сейчас вредно. – И первым делом прекращаешь корчить свои упрямые рожи. Прямо сейчас. Поднимайся и иди с Найсом. Он тебя устроит и объяснит, что делать дальше. – Я бросила вопросительный взгляд на Сокровище, тот кивнул. – И еще. Ради твоей же безопасности, держать я тебя буду пока подальше. Сиди тихо и не жди, что я буду уделять тебе много внимания. Я решу, чем тебя занять в ближайшие дни. Все. Идите.

Склонившись в полупоклоне, Найс умудрился одновременно заставить проделать то же самое и Чейри, правда, применив грубую силу - надавив на его дурную голову ладонью.

И оба вышли из моей комнаты…

Найс:

Я шел по коридору и слушал, как сзади это недоразумение что-то бурчит себе под нос, еле передвигая при этом ногами. Уже вот-вот старшие госпожи с гулянки вернутся, и встречаться с ними совершенно не входило в мои планы. И уж тем более с этим бухтящим созданием за спиной.

- Двигатель ускорь, - я обернулся и встретился с возмущенным взглядом парня. - Вот только вякни сейчас что-нибудь, и я тебя самолично запру в комнате, а еду будем через пропиленное в двери окошко передавать, понял?

- Что вы все на меня кричите и кричите?! - опять распалился этот знаток прав собственности, - Я, между прочим, живой человек! И больной к тому же! А вы все только и делаете, что запугиваете и ругаетесь…

При этом он так смешно зашевелил губами, что мне действительно стало его жалко. Ну правда, чего мы все на него взъелись?

- Давай быстрее на мужскую половину дома перейдем, у нас здесь опасная зона.

Парень, и правда, ускорился, и мы быстро оказались в гаремном зале, где он встал, закаменев, и сдвинуть его с места, наверное, даже мелкая госпожа сейчас не смогла бы.

- Ууух ты ж! - прошептал он, с детским восторгом оглядывая зал. - Вы тут все живете?

- Нет, мы тут отдыхаем, - добил я его. - А живем каждый в своей комнате.

- Так это в самом деле, да?! У вас у каждого своя комната есть?

Ептить, как-то он слишком резко из занудной брюзги превратился в нормального мальчишку.

И тут в гаремный зал ввалился Кай. Вот ведь… Как жопой почуял!

- О! – Заинтересовался он. – А это что за явление? Найс, ты где это чудо мосластое откопал? И нафига?

Чудо смешно нахохлилось и приготовилось то ли бурчать, то ли права качать. Ептить! Никакого покою…

- Это чудо у вас третьим будет. Так что давай, холь и лелей… Его госпожа Лайриэйль сегодня утром купила.

Лицо Кайя надо было снимать на видео, для потомков. Картина «"изумление, как оно есть».

- Это? – Спросил он, чуть-чуть слиняв офигение с морды. – Ёшшш… а лелеять обязательно? Я как бы… такой тощак не очень.

Ну все, началось. Кай в своем репертуаре.

– Хотя… - Этот ухарь, скептически заломив бровь, демонстративно обошел «тощак» с тыла. – Не, ну если с этой стороны…

И ухмыльнулся своей обычной пакостной улыбочкой. Надо же! А то в последние недели словно и не занозой в заднице, а леденцом в сахаре был. Ни к кому не приставал, никого не доставал. Особенно Ройса в упор не видел.

«Тощак» начал краснеть, смешно надувать щеки, перебирать губами…

Ептить, ща клапан с предохранителя слетит, и у меня тут в гареме очередная драка будет!

- Так, оба в разные углы, и оттуда друг на друга смотреть и радоваться!

Кай ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая ярко заметные признаки того, что он довел очередную жертву. А потом вдруг опять повел себя совершенно «не по-Кайевски».

Улыбнулся без всякого ехидства и крепко хлопнул мальчишку по плечу:

- Забей, Найс, я так… шучу. И ты, малек, расслабься. Сам не захочешь – не трону. И вообще, при такой госпоже собачиться – последнее дело. Откуда она тебя выкопала-то?

Клапан предохранителя снова со свистом занял свое место, и недоразумение начало потихоньку принимать более естественный смуглый цвет лица:

- С хутора я. Росли вместе, - буркнул он, но не недовольным бурком, которым он права качал все время, а каким-то другим… ептить! Больше всего его бурк напоминал смущенный.

- Ёшшш! – Опять изумился Кай. И неожиданно посочувствовал: - Ну ты попал, малек. С хутора да в наш зверинец сходу. И никаких школ наложников, я правильно понял? Офффигеть… и че ты с ним делать будешь?

Это он еще и мне теперь сочувствует? Подменили, ептить!

- А что, мы с тобой плохие учителя, а? - подколол я Кайя. - Ты его задираться ко всем научишь.

- Да в пять секунд! – Поддержал Кай, и тут до него дошло. – Э-э! Стоп! Ты че, и меня сюда припахать решил? Во, блин! А может, не надо? Че-то я это… занят, и вообще. Я в школе плохо учился!

- Ептить, ну просто весь в делах, весь в заботах! - заржал я, видя как Кай занервничал.

Хотя... такая хорошая шутка получается. Этих двоих без предохранителя скорешить, а Ройс уж там сам как-нибудь переживет, что их парочка теперь тройничком стала. Он парень крепкий. А вот этому недотепе бухтящему как раз на контрасте бы…

- Значит, так! Заботы все отменить. Вечерами дрочить будешь, а вот за этим, с хутора, надо присматривать от рассвета и до заката. Да и ночью не помешает, а то мало ли…

И тут совершенно дикое предположение пришло мне в голову… ептить!

Я посмотрел на недоразумение:

- А у вас там, на хуторе, когда принято мальчиков оприходывать?

- Что значит «оприходывать»?

Только посмуглевшее лицо снова налилось красной краской и надулось. Ептить, помидорина, кем буду! К "кабачку" самое то в компанию. Не гарем, а приусадебное хозяйство какое-то.

Мы с Кайем переглянулись. Не знаю, как у меня, но у него на лице ярко светилось желание смыться отсюда и сделать вид, что его никогда здесь не было.

- Он цееелка, прииикинь? - прошептал Кай, с благоговейным ужасом глядя на «помидорину». И не выдержав, начал ржать, опять хлопнув пацана по плечу так, что чуть с ног не сбил. - Найс! Гадом буду! У нас в гареме - девственник!

Ептить, и что мне с этим делать??! Я почувствовал, как волосы начинают вставать дыбом, и не только на голове… Наверное, портить-то… портить-то пока не надо.

Всегда успеем. А вот обратно вернуть не получится. Вдруг мелкая планировала эту операцию сама совершить? Надо будет потом у нее тихо уточнить.

- Ептить… Значит, утром, днем, ночью… все время за ним следить! И следить будем ты, я, и Ройса еще припахать надо будет. Потому что, кому еще это надо?!

- И помалкивать, – согласно кивнул непривычно посерьезневший Кай. – Вряд ли госпожа обрадуется, если его тут без спросу «распечатают».

Ептить, с каких пор он так поумнел?

- Если бы только в этом была проблема, - обреченно вздохнул я. - Он же с ху-то-ра! Понимаешь? Он не понимает ни хрена в гаремных порядках…

- А что вы разговариваете так, как будто меня тут нет?! - Снова возмущенно надуло щеки свалившееся на нас недоразумение, - Да, я с хутора, и что?! Я не тупой! И обучаюсь быстро!

- Ну вот и отлично! - я мысленно зажег все свечи вокруг алтаря Матери и повернулся к Кайю. - Развлекай «помидорку», а я пойду себя в порядок приведу, поем, помоюсь, посплю, наконец!

И, пока эти двое не поняли, как они попали, рванул в свою комнату. Надеюсь, успею провернуть все намеченное до того, как у Кайя резкое повышение разумности снова спадать начнет.

Кай только рот открыть успел, но не отреагировать на такую подставу.

Уже от двери я услышал его обреченное:

- Пошли… подарочек. В комнату ко мне. От греха… я тебе учебник наложника дам! Ёшшш, Найс, ну спасибо! Я тебе припомню еще…

- Всегда пожалуйста! Обращайся! - усмехнулся я и быстро закрыл дверь.

Не то, чтобы я действительно не выспался, но кто ж откажется воспользоваться возможностью перекинуть мешок с проблемами со своих плеч на чужие?

Лайри:

Время пролетело неожиданно быстро. До обеда я никого не звала к себе, читала и думала. Что-то скажут мне сестрички… вернее, что я им скажу.

А еще меня неожиданно замучило любопытство – как, интересно, Найс там дрессирует моего кундюйшонка? Блин, я хочу это видеть и слышать… но беда в том, что мой интерес будет слишком заметен всем. Эх…

Чтобы не сидеть и не маяться, пошла навестить бабулю.

Она в последнее время как-то нездорово мне каждый раз радуется и норовит тут же приобщить к «мудрости прародительниц» в своем лице.

С одной стороны, это, и правда, интересно и полезно, с другой… чего-то она от меня захочет взамен…

Сестренки объявились сразу после обеда, но обе так быстро шмыгнули по своим комнатам, что никаких проблем с объяснениями не возникло. Ну, понятно, вчера хорошо погуляли.

Успев за прошедшее время немного изучить сестричек, я даже удивилась – как-то они скромно повеселились.

Я уже выяснила у бабули в подробностях, что на вчерашнем совете Лайвджойи нехило так поправили свое благосостояние. Благодаря поправкам, предложенным госпожой Альцейкан. И мой интерес к этой женщине только возрос, хотя я и постаралась этого не показывать.

Так вот… я ожидала, что от радости сестрички загуляют всерьез и надолго.

Но нет. Все в пределах нормы. И зверушки их вернулись вполне себе целыми, хотя и ушатанными насмерть – все трое моментально закопались по норкам и в спячку. Ладно, я попозже «Кабачка» выспрошу, мне любопытно, как они там развлекались. И о чем говорили.

Чейри я с утра не видела. Вообще, много моего внимания ему сейчас не светит. Вредно. Обоим.

Немного подумав, я как всегда решила строить легенду, опираясь на правду. Всего лишь чуть переставить акценты. Чуть-чуть.

Бабке я и так уже должна по самое не могу. Так что попользовать ее в целях легендообразования сама Матерь велела.

Итак, официальная версия будет выглядеть следующим образом:

Мне позвонила тетя с хутора, рассказала, что потерялся мальчик, с которым я там «дружила». Мол, может, я что-то знаю… Я растерялась, и сестричек нету… так что, побежала к бабушке. И это БАБУЛЯ догадалась, куда мог деться мальчишка, ну и решила, что стоит мне подарить память о детстве.

Вот так. Чтобы, мол, воспитывала и сама как раз научилась этому. А я все еще немного в растерянности, но я же ответственная девочка. Вручили зверушку… позабочусь.

Ну вот и ладушки.

А теперь… так, быстренько сбегать в гарем, проинструктировать Найса, а потом… можно будет и развлечься.

Позову… Ройса.

В прошлый раз я на Кайе тренировалась – как раз перед Советом и под чутким руководством Рий. Пусть отдохнет, а то с этими иголками… мне, кстати, не понравилось. Не мое.

Но Рий показывала – я повторяла, как послушная девочка. А мальчишку после этого трясло еще с полчаса.

Правда, когда я ему кончить позволила, трясти его перестало. И глазки стали такие… короче, совесть меня не мучила.

Но сегодня у меня, пожалуй, на Ройса больше настроения. Он такой трогательный, стоит его даже самую капельку приласкать. Так забавно! Когда больно или страшно – он контроль держит любо-дорого. А вот на ласку у него реакция очень бурная. Мне нравится!

Я их пока с Кайем искусственно не сводила. Жду, пока договорятся. Только вот с каждым днем мордочки у них у обоих все кислее, а результата что-то не видать. Придется пинка дать, что ли? Или ну их, пусть страдают дальше?

Не, ну жалко все-таки, не чужие же… зверики.

Ройс:

Ну вот, иду я по дому и пытаюсь мысли в кучу собрать. Что ж за день-то сегодня? Как с утра все полетело в задницу, так и… хотя нет.

Нет. Это с утра было хреново, а сейчас вот госпожа опять позвала меня к себе. Как вовремя-то! И одного.

Пока шел с мужской половины до ее комнат, радовался. На этот раз не будет «учительниц» со всеми этими приспособлениями из комнаты для наказаний. Старшие наши госпожи только вернулись и точно отсыпаются. Слава Матери…

Хотя, многие из их игрушек в руках моей госпожи уже не казались мне настолько жуткими. Не знаю почему - я же чувствую, госпоже нравятся боль и страх, как и любой нормальной женщине. Но видеть мое удовольствие ей тоже приятно. Так что, даже если она играла в меня болезненно и жестоко, никогда не забывала, пусть в самом конце, позволить мне кончить.

А еще прикосновения.

Меня в жизни никто столько не трогал и не гладил, как она. Я имею в виду - из женщин. Даже когда я был моложе, и в меня играли часто.

Я тут с собой ничего не мог поделать – стоило ей до меня дотронуться, и я начинал плавиться, как шоколад на солнышке.

Ну, блин!

Меня всю жизнь учили, что любое внимание госпожи – это наслаждение. А уж такое…

Даже когда зад горит от оставленных флоггером полос и от вставленного по самые гланды, блин, анфаллоса с интересной смазочкой… а соски взрываются болью от снятых зажимов… если в этот момент погладить, где угодно… нежно так, ласково - я каждый раз от одного этого чуть не кончал.

Сам не знаю, как до сих пор не опозорился. Особенно в тот раз, когда госпожа Рий вышла, а моя… госпожа… сняв те самые зажимы, принялась ласкать именно там, где несколько секунд назад было почти нестерпимо больно…

Матерь! Сначала стало еще больнее, и я-таки опозорился – застонал чуть не в голос.

Ну никаких сил сдерживаться не было. Но потом…

Когда ослепительная боль постепенно стала гаснуть, и оказалось, что мое мокрое от слез лицо вытирает женская ладошка… а вторая продолжает… продолжает ласкать там, где эта проклятая боль постепенно сменяется чем-то другим…

Кажется, моей госпоже одинаково нравится как доводить наложника до почти невменяемого от боли состояния, так и жалеть его потом. Ласкать, утешать. И награждать.

И вот ради этого «потом» можно потерпеть и «невменяемое состояние».

К боли я привык, еще когда учился, а вот к ласке… кто ж будет жалеть наложника?

Именно это каждый раз сносило мне мозг окончательно, заставляя не только рыдать от утешения громче, чем от боли, но и кончать так, что потом полсуток в себя приходишь.

Я быстро заметил, что госпоже нравится моя несдержанность в этот момент. Нравится, как я льну к ее рукам, тянусь за любым прикосновением. Рыдаю, уткнувшись в ее ладони.

Ну я же не совсем дурак. Нравится госпоже? Значит, дам ей это по полной! И мне… и мне нравится, что хоть тут можно забыть обо всем и отдаться в ее руки без остатка.

Хрен разберет, каким местом я это чую, но понимаю, ощущаю каждой клеточкой – она меня в такой момент не оттолкнет. Не ударит - ни словом, ни рукой.

И мало того, что доведет до оргазма.

Успокоит. Даст возможность отдышаться, прийти в себя. В ее руках. Под какие-то ласковые слова, которых я отродясь от женщин не слышал.

Поэтому, наверное, никак не мог потом точно вспомнить – как в тумане все. Матерь, ведь не восемнадцать уже, в двадцать пять в гареме наивных мальчиков не бывает! А ведусь, как малек на первую ласку.

Вообще, я быстро заметил разницу между наследницей дома Лайвджойев – это когда она рядом со старшими госпожами – и той, другой. Всего пару раз она играла в меня одна, без руководства сестер, но это было как земля и небо.

Матерь знает, в чем тут секрет, но наедине она была другой.

Вот другая, и все.

А ведь и задница моя тогда пострадала не меньше обычного, и позу госпожа выбрала не самую как бы удобную.

А все равно.

Любопытство ее, возбуждение, интерес я чувствовал, а вот… того высокомерного презрения, к которому привык – нет, не было. И… боли было меньше, а ласки больше.

Если бы не это… то хоть топись в озере.

Я не знал, представления не имел, что может быть настолько тошно.

Кай, сволочь… я ведь к нему пошел этим утром, чтобы или убить нахрен скотину, и будь что будет, или… не знаю, что…

Зря я тогда сбежал от него…

Ну не знал я, что ему ответить, не знал! Он меня своими «не могу без тебя» из нормального состояния вышиб нахрен!

Я испугался. И ушел.

Идиот… дважды идиот, потому что сейчас вот поперся объясняться, а он!

Я, вообще, до его появления жил себе спокойно! И горя не знал! Радости особой тоже не было, но, мля! Было понятно, привычно и СПОКОЙНО!

И ничего такого особенного мне не хотелось. И женской «ласки» в том числе.

Играют в меня достаточно, чтобы в гареме место не потерять - и ладно. И нормально. Найс вот трахнет и… тоже нормально. Мне с ним приятно, ему со мной тоже. Кроме того, престижно и выгодно со Старшим.

И ВСЕ!

Нормальной была жизнь.

Нет, принесло! Он все испортил, все наизнанку вывернул, из-за него я вдруг начал дурью маяться на тему: а кому я нужен-то, по большому счету?

Вот и поперся объясняться, не выдержал.

А он там… Ну, я слышал уже перешептывания, что моя госпожа нечто со своего хутора, вроде как по старой памяти, вытащила, но, честно говоря, мне было плевать.

Ревновать госпожу – хоть таких букашек в моей голове не водится.

Хотя, конечно… новая рожа в наших и без того обширных загонах – это повод подобрать задницу и напрячься.

Если я ей надоем… тогда точно в озеро. А так… ну выкупила и выкупила.

Это у нас Бэйладэ на дерьмо исходит и с утра шипит в общем зале, как змей подколодный. Подподушечный, мля. Он, видишь ли, в приличном месте вырос, и Дом у нас приличный, а тут понаехало… навозников с грядок. Он и на Ийвейса так шипел, но сейчас, вообще, только что ядом не плюется.

В тот момент я как-то о госпоже не думал. И когда собрался без стука вломиться в комнату своего убоища, и когда… за два шага от нее услышал жизнерадостное ржание на два голоса.

Дверь я открыл. Но не пинком, как собирался, а потихоньку. И заглянул…

С-с-ука… жить он без меня не может! Зато вполне может ржать в обнимку с… наверняка новеньким приобретением. Уже! В комнату его к себе! И в обнимку!

Я это хуторское наследство даже не рассмотрел как следует. Шарахнул дверью так, что косяк крякнул, и ушел.

И потом сидел у себя, злой на весь мир. Не знаю, до чего додумался бы, если бы не малек от госпожи…

Сегодня госпожа была в странном настроении. И никаких таких… особенных игрушек я в комнате не заметил. Вроде все хорошо, но я непроизвольно напрягся. Или я просто с катушек уже съезжаю из-за этого урода?

- Раздевайся, – голос госпожи прозвучал неожиданно, вырывая меня из моих невеселых мыслей.

Да мля! Идиот… нашел время отвлекаться! Заметит ведь и накажет. За дело!

Я привычно медленно стянул рубашку и взялся за резинку штанов, когда заметил, что девушка смотрит на меня внимательнее обычного, и чуть прищурившись. Матерь!

Сразу мурашки по спине побежали. Соберись, придурок! А то ведь хорошо же, если накажет! А если… у нее теперь и без тебя есть парочка под Кайя… мля!

Ну почему руки-то дрожат? Че там про букашек и ревность было? Ага, было. До того, как увидел этих… в обнимку. Радостных таких.

Госпожа ничего не сказала, только улыбнулась, когда я, наконец, как нормальный наложник, разоблачился и встал перед ней на колени, сцепив руки на затылке. Наклонила голову к плечу и несколько минут меня просто молча разглядывала, заставляя нервничать.

Черт… точно… сейчас выставит, и буду я оставшиеся пять лет по гаремным углам пылиться… никому не нужный.

Ну ПОЧЕМУ? Почему, мля?! Хотя… я, видать, от рождения бракованный. Ни одна госпожа, даже если сначала восхищалась моей красотой, ни одна не взяла меня к себе надолго, ни одна не объявила своим. Кроме госпожи Лайриэйль. Но и ей я уже надоел…

- Ройс, что с тобой сегодня?

Я вздрогнул, обнаружив, что госпожа встала и подошла ко мне вплотную, и за подбородок поднимает мое лицо, заставляя взглянуть ей в глаза.

- Простите… госпожа, я… простите, я виноват, – и даже зажмурился, не в силах выдержать этот взгляд.

- В чем виноват-то, горюшко? – вздохнула она, не отпуская моего подбородка. – Ну чего ты жмуришься, как нашкодивший кот, еще ушки прижми. Рассказывай давай, что натворил?

- Я…

Этот ее тон - он был какой-то настолько непривычным, что я окончательно растерялся. Она разговаривала со мной не как госпожа с рабом для удовольствий, а как… как я не знаю кто с кем… как с человеком?

- Ну, не я же. Кайся, чучело, будем думать, как тебе помочь.

- Я ничего… - Хриплым шепотом выдавил и снова чуть не зажмурился, потому что госпожа свела брови. – Клянусь, госпожа, я ничего не сделал!

Мля, точно, как малек с первой в жизни женщиной…

- С чего тогда все эти трагические мины и несчастные глаза?

Блииин, ну конечно, она заметила.

Кретин последний, тряпка, ты что, забыл главное правило гарема? Нахрен тут раб, который вместо того, чтобы своим видом удовольствие госпоже доставлять, своими переживаниями светит, как три солнца с небосклона?

- Тааак, – госпожа меня отпустила и отошла к своей кровати.

Села.

Я внутренне сжался. Но она вдруг указала на место у своих ног и велела:

- Ползи сюда, несчастье ходячее. Я больше двух недель молча ждала, когда вы там со своими внутренними делами разберетесь, устала уже на ваши вдохновенно-страдающие рожи любоваться. А сегодня у вас что, юбилей трагедии?

Я поспешно полз, куда сказали, пока она говорила, и последнюю фразу услышал, уже почти прижавшись к ее ногам. От неожиданности несколько раз моргнул, приоткрыл рот… и не смог ничего выдавить, горло перехватило.

- Не сиделось мне в грядках спокойно, нашла себе проблем на… свою голову. – Госпожа пробурчала это себе под нос, а потом за волосы, властно, но не больно, развернула меня лицом к себе и подтянула поближе. – Ну что вы, как маленькие, честное слово! Ходите друг вокруг друга, как два кота вокруг сметаны – и сожрать бы, да вдруг тряпкой по морде дадут?

- Да он! – Это не я, это оно само… рванулось! – Он на меня больше, вообще, не смотрит даже! Два года… а теперь… а я… я только поверил… я же никому НИКОГДА в жизни не был нужен по-настоящему! Никому! А он сказал… он тогда сказал… я же просто… мне время… а он, вообще, на меня не смотрит больше!!!

Мля, самому противно, да что ж такое-то, Матерь! Откуда оно, это блеянье?

- Стоооп, притормози. – Госпожа погладила меня по плечам, по напряженным бицепсам, а я только тут понял, что непонятно когда успел обнять ее колени, прижаться к ним с такой силой, что ей, наверное, даже больно… противно… Урод. Дернулся прочь и заработал легкий подзатыльник. И нетерпеливый жест – разрешающий, нет, приказывающий вернуть все как было! М-м-м-м…

Не сдержался, застонал, вжимаясь в эти колени лицом, словно спрятаться хотел. От всего, от…

- Откуда ты взялся нам мою голову, дурень такой… наблюдательный.

Голос у госпожи совсем не сердитый, даже чуть-чуть насмешливый, но насмешка такая… от которой, неизвестно почему, вдруг в душе начинает шевелиться что-то похожее на надежду.

- Если ты говоришь о Кайе, то он не смотрит на тебя только тогда, когда на него смотришь ты. – Я даже лицо оторвал от этих теплых коленей, неверяще заглядывая госпоже в глаза – это она серьезно?

- Слушай, я тебе поражаюсь. – Усмехнулась она, запуская пальчики в мои волосы.

Как она сказала? Кот нашкодивший? Какой угодно кот, только пусть гладит! Сейчас замурлычу. Ой!

- Ты погоди блаженствовать, послушай сначала. – Строго велела девушка, после того как чувствительно дернула за челку. – А то не буду гладить. Слушаешь? То-то. Чего ж ты хотел, чучело ты дурное? Он же тебе объяснил все. Насчет драк и борделя просветил? Во-о-от. И почему два года доставал, тоже поведал? Хорошо. А ты что ответил?

Я молча вывернулся из-под рук и снова уткнулся носом в ее колени. Наглость, знаю. Но я все равно идиот, и все всегда порчу. Хуже уже не будет.

- Ну, понятно. Сбежал от него? – Госпожа у нас догадливая… или хорошо осведомленная. – И чего ты тогда хочешь? Он тебе все сказал, а ты его чувства не принял. Задирать тебя больше нельзя, если не хочет окончательно потерять. Что еще он, по-твоему, делать должен? Цветы тебе дарить и песни петь под дверью? Ты что, Кайя не успел за два года изучить? Хотя… ты, вообще, у меня на редкость хорошо умеешь очевидных вещей не замечать.

Я слушал и не верил собственным ушам. Это что… это как? Это я сам дурак опять, получается?

- А он… нового друга себе нашел!

Ох ты ни фига ж себе… матерь! Что я несу? И остановиться, главное, не могу, жалуюсь тут госпоже, как… как малек пятилетний, у которого конфету отобрали! Кажется, даже тон самый что ни на есть мальково-конфетно-обиженный.

Матерь Сущего, мля!

Заткните меня кто-нибудь! Мне кляп нужен! Срочно!

- И у вас… их теперь и без меня двое. Они там хорошо так спелись… хохочут, обнимаются у него в комнате… я вам больше не нужен…

Все. Поздно. Матерь… Пора топиться. Сейчас выставят - и в озеро.

- Здрасте, приехали. – Госпожа смотрела на меня с таким изумлением, что я невольно ежиться начал – так на неизвестную науке зверушку смотрят. – Это еще что за песни? Ройс? Ну нет, дорогой мой, так не пойдет. Совсем мозг выключился, напрочь. Это ты мне что, сцену ревности изобразить пытаешься?

- Нет! Госпожа! – я искренне ужаснулся и замотал головой. – Что вы! Да я никогда бы не посмел! Я просто… я боюсь. Я боюсь вам надоесть. Я всем надоедаю быстро.

Ну вот, высказался. Оратор, мля. Кретин.

- Дурак ты, и уши у тебя холодные. – Госпожа нащупала мои уши и как следует подергала сразу за оба. – Вот, я ж говорю – холодные. Ты же такой красивый, Чучело, такой… трогательный, когда ласкаешься. Когда боишься. А уж когда слезы…

Да я удержаться не могу, чтобы лишний раз тебя не довести. Ты со всеми таким был? Нет? Ну вот и успокойся. Мне в ближайшие… лет… много. Не надоест.

И другие – они другие. Я от них другого хочу. Понятно?

Я только кивнул. Молча. Потому что горло перехватило.

Не знаю, насколько долго продлятся эти ее «много лет», но мне, в конце концов, не так уж много и осталось.

Матерь, пусть хоть она не выбрасывает, а?

- Госпожа… вы хотели поиграть в меня?

Вот так, собрал сопли и улыбнулся.

Чего самому от себя прятаться – я тоже этого хочу. И боюсь, и хочу, и не знаю, что больше.

- Я и сейчас хочу. – Госпожа улыбнулась совсем иначе, чем минуту назад. Предвкушающе так, хищно… как настоящая госпожа.

У меня сердце ухнуло в желудок и там заколотилось, толчками подгоняя жар ниже, туда… где пока никто возбуждаться не разрешал.