Глава 17

18 кайаэба 328 года

Ройс:

Госпожа с многозначительной улыбкой ушла куда-то мне за спину, запретив оборачиваться. Я стоял на коленях возле кровати, и меня потряхивало от сдерживаемого возбуждения и страха… Страха, который, зараза, вместо того, чтобы помогать справиться, только усиливал возбуждение.

За спиной послышались легкие шаги, и девушка, обойдя меня, грациозно опустилась на кровать, держа в руках… ой.

- До слез тебя сегодня даже доводить не нужно, – улыбнулась она, ласково проводя пальчиками по моему лицу, очерчивая скулу, губы… - А вот кое-что новое я попробовать хочу. Ну ты, наверное, в курсе, что на ферме мальчиков не принято… - она на секунду замялась, но потом закончила: – Не принято брать сзади, пока они не отданы в мужья. Там дальше каждая жена сама разбирается, что ей со своим мужем делать. Но до свадьбы ни-ни. Во-о-от… так что мое фермерское наследство у меня девственник во всех смыслах этого слова, – она улыбнулась как-то предвкушающе, а у меня почему-то от этой улыбки мурашки по спине строем зашагали, сверху вниз, как раз по направлению… туда, где я уже давно не девственник, блин!

- Так что, прежде чем лишить Чейри этой самой девственности, мне надо понять, как это делается, – совершенно спокойно объяснила тем временем моя госпожа. – Вот ты мне в этом и поможешь. А чтобы было как можно ближе к действительности, мы воспользуемся вот этим.

Да уж! К действительности оно совсем, мля… Анфаллос в ее нежных ручках был таких внушительных размеров, что у меня невольно там все сжалось точно до состояния девственности!

- Мне нравится, как ты боишься, – госпожа опять улыбнулась этой своей улыбкой голодной хищницы на личике невинного ангелочка.

У меня от этих ее улыбок всегда мороз по коже и пожар в одном самом интересном месте. Как это получается, что одновременно и страшно, и дико заводит? Нет, я могу возбудиться по приказу женщины почти в любой ситуации – я наложник, или где? Но с этой девушкой у меня обратная проблема – как бы не встало раньше, чем надо! От страха? Госпоже нравится мой страх… так это же отлично! Да? Уй…

- Чейри тоже наверняка в первый раз будет бояться, – глазки у госпожи стали такими мечтательными, что я поневоле представил себе, как она будет этого… эту память детства в первый раз пользовать. Матерь, это что? Это ревность? Да блин же! В глаза ей не смотреть! А то сейчас не только эту дубинку в задницу заполучу, но еще и по заднице чем-нибудь выпрошу. Нааафиг…

- Пожалуй, мне нравится, когда мальчики попкой кверху, – как ни в чем не бывало, продолжила рассуждения моя госпожа, вставая и снова заходя мне за спину. – Так что заползай на кровать и становись на четвереньки. Да, так. И колени шире.

Ползу… и становлюсь, как велено. Покрывало такое шелковистое на ощупь, на нем даже приятно так постоять. А то чаще ж как – на полу, и хорошо, если ковер там есть.

Узкая прохладная ладошка гладит по заднице, скользит сверху вниз и прямо в ложбинку между ягодицами. Ну, Матерь же! Я не железный! Да у меня сейчас не только член, у меня волосы дыбом встанут! Оно и так уже почти… от одного ее голоса. У нее даже голос меняется, когда рядом нет близняшек и вообще посторонних.

- Расслабься! – Тут же следует строгий приказ, и в подтверждение довольно крепкий шлепок. – Настолько в девственника играть я тебе не приказывала, – поясняет она чуть насмешливо.

- Да, госпожа, – откликаюсь я покорно и старательно расслабляю мышцы. В награду мне тут же шлепнутое место и погладили. Ладошкой своей, такой маленькой, нежной… Ых…почему мне кажется, что там, где она до меня дотронулась, кожа начинает гореть? Но не от боли, а от желания, чтобы она коснулась еще раз…

- Госпожа… простите… - я все же рискну, ведь «учительниц» поблизости нет. При старших госпожах я бы молчал в тряпочку. – Госпожа, можно мне… возбудиться для вас?

- А если нет? – В ее голосе легкая ехидца. Перестала гладить, села на кровать чуть сбоку и смотрит. Матерь! Я с ужасом глянул туда же, куда сейчас направлен ее взгляд. Нет, я бы почувствовал, конечно, но с перепугу…

- Сначала застегни, – велела она, расправляя ремешки страпона. И через голову стянула платье. Мааатерь…

При всей ее миниатюрности, теперь, когда я увидел ее так… в этом совершенно сводящем с ума кружевном черном белье… вот так близко… когда под узором кружев жемчужно переливается золотисто-матовая кожа… и запах… она - точно не маленькая девочка, кто бы там что ни думал!!!

- Госпожа… - это я уже прохрипел, понимая, что все, пришел мне тот самый легендарный «йоптыть», который так любит поминать Найс. – Пожалуйста…

- Сначала застегни, потом возбудись, – непреклонность в ее голосе заставила меня застонать. – Или накажу.

- Накажите меня, госпожа… - меня хватило только на обреченный шепот. Сдаюсь…

- Какой нетерпеливый мальчик, – но в голосе ее нет презрения или отвращения, почему-то он кажется даже довольным. Я рискнул и вскинул глаза. Улыбается, Матерь! Госпожа улыбается! Я уже вообще ничего не понимаю. У меня там все колом уже стоит не просто без разрешения, вопреки прямому приказу!

- Застегни, а потом я решу, как буду тебя наказывать.

У меня руки дрожали, когда я затягивал на ней все эти ремешки, – госпожа выбрала довольно сложную систему креплений. Страпон был односторонним, крепился прямо поверх кружева, но так, чтобы касаться самого чувствительного. Я дотрагивался руками то до узорного кружева, то до нежной кожи и едва не стонал. И старательно не смотрел на вызывающе торчащий теперь из ее тела ствол анфаллоса. Мля, какой же здоровый…

Госпожа встала. Страпон вызывающе качнулся у меня прямо перед глазами. Я сглотнул.

- Колени шире, – команда сопровождалась красноречивым жестом, приказывающим мне вернуться на прежнее место. Мааатерь…

Лайри:

Он был таким… забавным. У него глаза двигались, как у котенка, когда перед носом бумажкой на веревочке водишь. Только Ройс следил не за бумажкой, он глаз не сводил с бежевого латексного анфаллоса, особенно когда я встала, и тот качнулся перед лицом парня. Зрачки расширены… Губы покусывает и молчит, только дышит глубоко. Страшно? Хорошо… мне нравится!

На самом деле я не собиралась особенно его мучить, когда за его спиной выбирала себе игрушку. Просто все остальные анфаллосы с креплениями, или, как их принято называть, чтобы отличать от тех, что без креплений – страпоны, были двусторонними. А я… как-то не дошла еще до этой стадии даже с Найсом, всегда мягко уводя игру в сторону, когда он… как бы так сказать… нет, не пытался куда-то не туда двигаться, но оказывался опасно близко к моей девственности со своим языком и пальцами. Ну да, да, я разрешила ему ласкать меня не только так, как принято у наложников, но и руками, потому что мне самой это очень нравилось. Только вот этой чертовой дефлорации я боюсь и пока не придумала, как решить эту проблему. Самой? Ну нет, как-то это глупо и неправильно. Ничего, я что-нибудь соображу. Скоро.

Так вот, односторонний страпон был один, и только такой… габаритный. Но зато как здорово Ройс его боится! Так что пусть думает, что это специально. Тем более что я, и правда, хочу кое-что выяснить, пока не добралась до Чейя. А представив, как «это» будет мееедленно входить в Ройса, на глазах растягивая его соблазнительную задницу, я облизнула губы в предвкушении. Внизу живота закрутился знакомый огненный смерчик.

Когда парень вернулся на кровать и встал в указанную позу, я опять не удержалась и кончиками пальцев стала водить по его телу, обрисовывая сначала ложбинку позвоночника на покорно прогнутой спине, потом вдоль ребер к мускулистым квадратикам живота… Он там, кажется, даже не дышит, только прогибается, и под моими пальчиками гладкая кожа становится «кундейкиной» - в пупырышки.

Оставила в покое спину и потянулась туда, где мне интереснее всего. Ноготками, чуть прикасаясь, совсем не больно, обвожу плавные полукружья. Тут тоже сразу пупырышки, и следы от ноготков – сначала белые, потом резко розовеющие. Но я же совсем легонько, это не может быть больно! Ради интереса потихоньку, с той же силой, провела так по своему бедру. Да, не больно, но полоски тоже есть… на самой себе… ну, ничего особенного. А моя игрушка чуть слышно постанывает сквозь сжатые зубы, чутко реагируя на каждое мое движение. Я не против, чтобы ему было приятно, просто сначала приятно должно быть мне!

А мне приятно провести пальчиком от копчика вниз, раздвигая упругие ягодицы, и погладить плотно сжатое колечко, чувствуя, как вздрагивает и напрягается под руками теплое тело. Смазку свою какую-то там он, конечно, не забыл, отправляясь к госпоже… так что пальчик легко скользнул внутрь, несмотря на сжавшиеся мышцы. Это было даже приятно – он таким тесным оказался, теплым… а пусть сжимается, пусть. Так даже больше возбуждает, когда вторгаешься в него почти насильно. Один палец, два… три… стооонет чуть слышно, вздрагивает.

Так, я ж ему еще наказание обещала. Как-то надо это совместить… о!

Я опять отлучилась к своей заветной коробочке и вернулась с двумя тюбиками. Для начала положила их на покрывало так, чтобы Ройсу было видно, и прокомментировала:

- Смотри, вот хорошему мальчику я бы намазала анфаллос вот этой, – ткнула в тюбик с мазью, в которую добавлен вейдже. – Но ты у нас провинился. А для плохих мальчиков используют вот эту, - мой палец указывает на тюбик жгучей смазки. Самой жгучей.

- Как думаешь, что будет, если мы их смешаем? – С искренним интересом гляжу в его еще больше расширившиеся глазки. - Я думаю, тебе понравится, – обещаю я ему ласковым голосом. – Мне понравится точно. А значит… что надо сказать?

- Спасибо, госпожа, – у него аж голос сел, интересно, от страха или от возбуждения? Похоже, все вместе.

- Всегда пожалуйста, – я медленно выдавила на анфаллос смазку из обоих тюбиков и распределила ее по всей длине. – Колени еще шире, прогнись.

Сначала я наслаждаюсь тем, как округлый конец страпона скользит между покорно выставленными ягодицами вверх-вниз, только задевая колечко ануса, но не проникая внутрь. И Ройс сбивается с дыхания каждый раз, когда я делаю вид, что вот-вот, сейчас, чуть сильнее надавлю…

Насладившись этим достаточно, я за бедра властно притягиваю его к себе ближе и как ни в чем не бывало спрашиваю:

- Как правильно входить в девственника, медленно и постепенно или лучше сразу, одним толчком?

На пару секунд он завис, а потом хрипло, с запинками, выдавил:

- Медленно… госпожа… пожалуйста!

- Так и быть, – я и сама догадалась, конечно, но мне захотелось с ним поговорить в такой момент.

Анфаллос снова оказался прямо напротив сжатого колечка мышц, но на этот раз я не увела его дальше, а нажала бедрами, завороженно наблюдая, как гладкий ствол раздвигает податливую плоть, прокладывая дорогу вовнутрь. Парень еще сильнее прогнулся в пояснице и чуть слышно застонал, болезненно и так… сладко… что я не выдержала и вошла в него глубоко и резко, почти на всю длину.

Хей:

Ближе к вечеру я выползла из спальни и наткнулась на Рий, вливающую в себя кружку своего любимого отвара. Дийк появился через пять минут с подносом, на котором стоял огромный двухлитровый чайник, тарелка с бутербродами и мои любимые грейпфруты - горьковато-сладковатые, сочные, бодрящие... Хорошо, когда постоянно рядом с тобой наложник, знающий даже твой любимый цвет туалетной бумаги.

Рий при виде бутербродов замутило, и она быстро протянула кружку, в которую Майти налил очередную порцию отвара и замер, прижимая кувшин с остатками целебного пойла к сердцу.

Я отсалютовала сестре чашкой с чаем, и мы сделали по глотку. Но наша идиллия продолжалась недолго.

- Вы уже проснулись? – в дверях нарисовалась наша младшенькая, и мордашка у нее была чем-то озадаченно-обиженная. Интересно, кто ей успел настроение подпортить, пока нас не было? Неужели Найс? Выпорю гада!

- Я еще сплю, – категорично заявила Рий, прячась за кружкой.

- Ну Рииий… - Малышка надула губки. – Вам хорошоооо… а у меня тут проблема!

Я с укором посмотрела на близняшку и кивнула Лайри в сторону свободного кресла:

- Падай и оглашай.

Малышка упала и… огласила. Я действительно слегка оторопела от таких новостей. Ничего себе бабуля! Подкинула мелкой сюрприз! И нам заодно.

- И что, малышка, ты хочешь, чтобы мы его воспитали? – Рий, наконец, оторвалась от своего пойла и посмотрела даже с некоторым интересом.

- Не-е-е-т, – без всякого энтузиазма протянула Лайри. И вздохнула. – Я сама должна. Бабуля мне его с таким условием и подарила. Мол, надо уже учиться, как следует, нечего все время вас дергать.

- Ну как хочешь, - с притворным сожалением проговорила я. - А то мы бы помогли.

Сестренка опять вздохнула, а потом как-то подозрительно оживилась:

- Да ну его, потом разберусь. Мы же в театр сейчас поедем, да? – И умильно так в глаза посмотрела, взывая к совести и памяти.

Точно... В голове промелькнуло несколько не совсем цензурных выражений, и, судя по лицу Рий, она тоже базар в своей голове не очень фильтровала. Но закончив мысленные диалоги, мы обе мило улыбнулись:

- Театр...

- Ах, театр!

- Там премьера же?

- Да, конечно... Чур я с Майти, - немного оживилась Рий.

Я кивнула Дийку:

- Одевайся и распинай Вейса.

Потом посмотрела на Лайри:

- А ты с кем пойдешь?

Малышка смешно нахмурила бровки, явно напряженно размышляя. Потом радостно улыбнулась:

- Я тут с Ройсом немножко поиграла сегодня… так что ему сидеть будет трудно, – Невинное личико и хитренько так прищуренные глазки... Мне даже немного жалко стало парня. – А Кайю велела бабулиному подарку «Кодекс» читать. С пояснениями. – Сестренка явно гордилась, как здорово всех своих звериков распределила. – Так что возьму Найса! Можно?

Я хмыкнула и задумалась, Рий хмыкнула и нахмурилась. Нам обеим как-то не очень хотелось этого сближения, но оно явно шло. Медленно и верно.

- Одного заиграла, второго организовала, третьего еще не воспитала... У бедной девочки нет никакого выбора, - шепотом ехидно процедила Рий. И обреченно вздохнула:

- Ну давай выведем Найса в люди, давно он там не был... Правда, смотреть на нас будут как на жадин. Сэкономили на младшенькой и подсунули ей старую потрепанную игрушку. Тебе нас не жалко? - Рий пристально посмотрела на Лайри.

Мелкая неожиданно надулась.

– И ничего не потрепанный он. Если его приодеть и причесать… он молодо выглядит!

Я посмотрела на это чудо - сидит вся такая обиженная, сопит сердито... И развеселилась. Не знаю уж, чем Найс очаровал этого ребенка, но она явно на него запала. А значит, попадет под его влияние, ведь он, считай, в два раза ее старше. И, ясное дело, нам с Рий надо просто следить, чтобы этот хитрый зверек не затеял свою игру. А это удобнее делать, когда он постоянно на виду.

- Да бери, бери... Пусть собирается. У нас как раз полчаса на сборы. Только ты не забудь снова из себя малышку сделать.

- Ага! – Мелкая подскочила, ураганом пронеслась по комнате, чмокнув и меня, и Рий в щеку, и ускакала. Радостная, словно ей что-то ценное подарили.

Лайри:

Ну вот и ладушки. Чейри сестренок не заинтересовал – отлично! И с Найсом все хорошо получилось, он мне в театре будет нужен. И вообще… пока сестрички старательно меня ублажают. Значит, нарочно не станут Найса гнобить, а где-то даже приберегут, чтобы иметь на меня рычаги давления. Вот и оставим им эту возможность. Или ее иллюзию. Хотя нет, до иллюзий еще далеко, потому и спрячем дерево в лесу.

Сокровищу пришлось не только самому оперативно чистить перышки, но еще и мне помочь с прической. Опять эти заколочки, для разнообразия с цветочками. И туфельки с гольфиками. Я скоро возненавижу эту униформу!

Зато Найс, одетый не в обычные гаремные тряпки, а в узкие черные брюки и темно-зеленую рубашку на пуговицах, выглядел так, что мне сейчас же захотелось его раздеть. Эх… нет в жизни совершенства. Потом раздену, вечером!

Сестрички тоже успели нарядиться и подкраситься, и мы погрузились в аэрошку всем табором. Я немного волновалась и специально этого не скрывала. У меня для волнения были свои причины, но выглядело это так, словно провинциалочка с ума сходит от нетерпения увидеть «развлечения высшего света».

Рий как-то странно себя вела – я не поняла, с чего вдруг она своего блондинчика опять залюбила со страшной силой. То едва не пинками гоняла и кривилась, как на уйлитку в винограде, то тискает его всю дорогу и едва не облизывает. Интере-е-есно… надо будет потом Найса расспросить, и Кабачка – обязательно!

Кабачка, кстати, с постели подняли, а разбудить забыли. Сидит слегка очумелый и глазками хлопает. Правда, к концу полета проснулся, заулыбался. Хейниойлины коленки ему все на свете заменяют. Даже сон. Хей опять их с Дийком обоих потащила, но тот как был мрачным хмырем, так и остался, а Кабачок сияет.

Театр мне понравился. Весь, от мраморной лестницы до занавеса с какой-то блестючей бахромой. Поэтому первый акт я смотрела на сцену, не отрываясь, даже забыла оценивать и сравнивать – как-то сюда мой кундюйшонок впишется. Представление было захватывающе-красивое.

А в антракте из ложи слинял Кабачок. Он, вообще, последние минут десять извертелся. Шепотом что-то умоляюще пропищав Хей, получил ее милостивый кивок и дернул с места, как будто ему свечку под мягким местом разожгли. Аааааа… вот, кстати… мне бы тоже не мешало найти некое помещение для дам. А заодно и осмотреться… без сестричек! Найса я оставила в ложе, ну не в туалет же ему меня сопровождать?

Помещение я нашла без труда, какой-то милый зайчик, лет пятнадцати на вид, меня проводил. Кабачок, кстати, умудрился раствориться в коридорах без следа. Я даже немного забеспокоилась, но на обратном пути, который получился несколько… скажем так, длиннее, увидела его. С ним беседовала какая-то незнакомая женщина. Хмммм… как странно.

Женщина небрежным кивком отпустила Вейса, а сама прошла через холл и остановилась возле… ух ты! Это точно госпожа Альцейкан. Ну нет, теперь я точно не пойду в зал, пока…

Удобная тут, кстати, планировочка. Занавесок много. Может, я услышу что-то интересное? Да и просто любопытно! Но только я прикинулась бархатной драпировкой, как интересный разговор прекратился… Ну или он с самого начала был вот таким вот, ничего не значащим? Ни за что не поверю в то, что такая женщина, как Клаусийлия Альцейкан, способна на полном серьезе обсуждать фасон платья какой-то там их общей знакомой!

Стоять здесь и слушать такие глупости мне не хотелось, и я попыталась высунуться обратно, чтобы пойти куда шла. Но тут же наткнулась на строгий пристальный взгляд синих глаз:

- Дорогая, твои сестры разве не учили тебя, что подслушивать не хорошо?

Черт! Хотя… чем не повод познакомиться? Блин, я же деточка-конфеточка с ромашками в голове… Нет. К праотцам ромашки!

Я мило улыбнулась, даже не стараясь прикинуться маленькой девочкой.

– Учили, госпожа Альцейкан. Но ведь если нельзя, но очень хочется, то можно, разве нет? – И взгляд не стала опускать.

- Тут я с тобой совершенно согласна, - меня цепко ухватили под локоток, - и обычно придерживаюсь тех же правил. Но если я еще раз увижу тебя подслушивающей МОИ разговоры, то могу очень серьезно расстроиться. Я ОЧЕНЬ не люблю, когда подслушивают МЕНЯ. Договорились, девочка? - и синие глаза сверкнули предупреждающе-опасно. И тут же взгляд госпожи Альцейкан стал ласковым: - А теперь пойдем, я провожу тебя к твоим сестрам. Они, наверное, волнуются.

- Жаль, – совершенно спокойно ответила я, взглядом давая понять, что приняла угрозу всерьез и согласилась с выдвинутыми условиями. – Где я еще смогу что-то по-настоящему интересное услышать… пойдемте. Не думаю, что сестрички обрадуются, правда, ну да переживут. Жаль только, больше погулять одну не отпустят, а мне еще надо наложника сюда пристроить. Желательно без лишнего шума. – Да знаю я, что рискованно так раскрываться. Пошла ва-банк.

- Хороший наложник? - усмехнулась Клаусийлия, но остановилась.

- Как сказать, – откровенничать, так до упора. – Мальчик с хутора, память детства. Но танцует действительно очень хорошо. Точно не хуже того, что я видела на сцене. И не дурак.

- Не дурак - это главное, - хмыкнула госпожа Альцейкан, с интересом разглядывая меня. - Ну пойдем, я тебя со своей… памятью... познакомлю. Он о твоей памяти позаботится.

На такое счастье я даже не рассчитывала. Или рассчитывала? Что-то же заставило меня сбросить маску маленькой дурочки и рассказать о Чейри. Не знаю, интуиция, наверное.

«Памятью» госпожи Альцейкан оказался очень красивый веснушчатый мальчик с умопомрачительными глазами, которые он в присутствии Клау не отрывал от пола. Он весь был как будто обрызган золотыми блестками. И волосы, и кожа, и даже в глазах сверкали золотые капельки. Я напряглась и выудила из головы полезную информацию: мальчика зовут Вилайди, и он принадлежит Айрин Вайнгойрт. Угумс… а «память» госпожи Клау съеживается в ее присутствии, как котенок перед трактором… хорошая память, видимо!

- Да, госпожа, – согласно кивнул он на рекомендации Клаусилийи, больше похожие по тону на приказ. Йой, я бы тоже, пожалуй, поддакивала и кивала.

- Госпожа Лайриэйль на днях привезет к вам свою зверушку, – в заключение выдала синеглазая кобра и улыбнулась мне. Ласково. До мурашек.

Ну и ладно! А все равно… я не я буду, если не… не что? Как минимум, не заинтересую эту тетку!

Хей:

После спектакля не успела я вползти в дом, как мне позвонила Бейз, которая, оказывается, тоже была в театре. Она видела нас с Рий и Лайри, но не подошла, потому что была с родственниками. А они и раньше-то к нам не слишком хорошо относились, а уж теперь и подавно стараются стороной обходить. Поэтому Бейз решила на скандал не нарываться, тем более расстались-то мы совсем недавно.

- Слушай, а я тут еще твоего зверька в фойе видела, ты его что, одного без присмотра отпускаешь?

- Да уж не сбежит. Не мне же его в туалет провожать! – усмехнулась я. Бейз своих бы терпеть заставила до дома.

- Ну как знаешь. Просто он там с Нийкей разговаривал.

Еще немного мило поболтав, я попрощалась с подругой и задумалась. Ийвейс, болтающий с Нийкей Бэйсейлард - это было странно. Я не видела ничего предосудительного в том, чтобы мой зверек, встретив в фойе госпожу, с которой его хозяйка кутила всю ночь, поприветствовал ее, как подобает, и даже ответил на заданные ею вопросы о нашем с сестрой самочувствии, например. Но… какого… через колено его два раза… он не сообщил мне об этой встрече, когда вернулся?! И потом Бейз не зря подчеркнула, что это не Нийкей с ним говорила, а он… Ийвейс. «ОН там с Нийкей разговаривал».

Я выглянула в коридор и послала малька за Дийком и Ийвейсом. Все непонятное надо решать сразу, а не оставлять на потом. Одно было ясно абсолютно точно – мальчишке, который забывает мне рассказать о том, что разговаривал с моей подругой, в моих любимчиках делать нечего. Жаль. Я только начала к нему привыкать.