Глава 18
18 кайаэба 328 года
Хей:
Парни вошли вдвоем, оба опустились на колени сразу у двери. Но если Дийк остался стоять у стены, то Ийвейс подполз к моему креслу и потерся щекой о мою коленку.
Довольный, ласковый, ничего не подозревающий…
- Ты кого-нибудь встретил в театре? - я крепко ухватила Ийвейса за подбородок и приподняла его голову, чтобы посмотреть в его удивленно распахнувшиеся глаза.
- Да, госпожа, - и сглотнул испуганно. Понял, что что-то не так.
Сообразительный мальчик. Терпеливый. Жаль…
Я схватила Ийвейса за волосы и дернула вверх так, чтобы он зажмурился от боли.
- Что ты должен был сделать после этого?
- Рассказать вам? – обреченно прошептал звереныш. А во взгляде тоска такая…
Прямо даже и его пожалеть захотелось, как будто это не он сам меня расстроил сегодня.
- Надеюсь, со следующей госпожой ты учтешь сделанные ошибки.
Я отвернулась от него к окну, размышляя, как бы так наказать мелкую дрянь, чтобы завтра или послезавтра уже можно было от него избавиться и при этом выплеснуть напоследок всю свою злость.
Дийк идеально ухаживал за мной, но срывать на нем раздражение было скучно. Он просто молчал и терпел. Этот же откровенно наслаждался. Тва-а-арь! Так расстроил!
- Пожалуйста, госпожа… Не продавайте меня!
Я в изумлении уставилась на посмевшего мне возражать парнишку:
- Ты что, зверек, совсем обнаглел?! Я сказала, что не хочу тебя видеть! И, в отличие от сестры, я прослежу, чтобы от тебя избавились завтра же!
- Пожалуйста… Простите! Я забыл… забыл сказать вам. Я не подумал, что это настолько важно, чтобы перебивать ваш разговор с госпожой Рийнийолой, а потом забыл… Простите!
- О чем ты говорил с Нийкей?
- Я… - мальчишка покраснел и смущенно отвел взгляд, за что получил с размаху ладонью по лицу, и тут же выдал: - О вас… Я спрашивал о вас, госпожа…
- Ты?! – у меня от возмущения даже дыхание перехватило. Мой раб спрашивает у моей подруги обо мне! – Какого…
- Простите, госпожа! Простите! Госпожа Нийкея первая подошла ко мне и спросила, что я мечусь по залу, как испуганный заяц. Я ответил, что ищу… ищу, где тут туалет для рабов. Она сказала где и потом похвалила меня… Ну за тот конкурс… А я спросил про вас… Вот. И потом побежал…
- И что ты спросил?
Можно было бы и не спрашивать, достаточно было взглянуть в глаза этому зверенышу. Но какова наглость!
- Что вам больше всего нравится…
Ийвейс был весь раскрасневшийся, говорил едва слышно и постоянно отводил взгляд в сторону.
Случившееся немного льстило моему самолюбию, но злило во много раз больше. Бесило просто! Все сразу и по отдельности…
- Значит так! Сейчас я тебя выпорю. Плетью. Так, чтобы на спине живого места не осталось. Потом позволю уползти к себе и через неделю выставлю на торги. Лично прослежу, понял!
Дернув за волосы, я развернула эту любопытную дрянь к себе лицом и просверлила его злющим взглядом.
- Не надо… на торги… пожалуйста! – едва слышно прошептал зверек.
Я ожидала этого, поэтому после очередной пощечины продолжила:
- Тогда, после того, как исполосую твою спину, я волью в тебя пять литров воды и заставлю стоять на коленях возле моей кровати всю ночь. Будешь учиться терпеть, тварь! И если позволишь себе только пикнуть!!!
- Да, госпожа! Спасибо! Спасибо, госпожа… — мои ступни тут же были расцелованы, и во взгляде зверушки засветилось недоступное мне счастье.
- Я еще не договорила! – пнула я ногой сияющего мальчишку, и тот замер, преданно смотря мне в глаза. – Если вытерпишь, то продавать тебя не буду. Понял? Но и не прощу! Будешь снова одним из толпы, ясно?
Мальчишка закивал, уже не так радостно, но все равно в его глазах сверкала какая-то безумная надежда.
Ну да, прав шельмец… Это Рий своего Майти выкинула, потому что надоел, а потом вернула, как только он новым фокусам обучился. Не научился бы – не вернула, завела бы нового и не вспоминала о выброшенной игрушке.
А я прогоняю за глупость.
И не зря я его продать вначале хотела, убрав соблазн из дома. Теперь же, как только мне понадобится мальчик для снятия стресса, первый, о ком я вспомню, будет этот облажавшийся зверек. Потому что проверенный, удобный, привычный… И умеет получать удовольствие, когда я в него развлекаюсь. А это, по меньшей мере, забавно.
- А теперь иди, принеси мне плеть!
Мои ступни снова поцеловали, и Ийвейс выскользнул за дверь.
Подозвав к себе Дийка, я перечислила все, что мне понадобится для второй части наказания его сглупившего нижнего, и предупредила, что и он тоже получит свое. Завтра утром. Дийк понимающе вздохнул.
Тут как раз вернулся Ийвейс. Он подполз ко мне от двери и положил плетку у моих ног.
- Раздевайся!
Мальчишка, трясясь от страха или от волнения, все равно снимал с себя одежду так, что я возбудилась и в очередной раз разозлилась на его глупость! Идиот! Забыл он!
Плетка как будто сама запрыгнула ко мне в руки.
- На пол, лицом вниз, быстро!
Если бы я собиралась пороть его как провинившегося любимца, то, конечно, озаботилась бы фиксированием, но сейчас я была зла, как стая диких пчел! И даже то, что мальчишка из всех выложенных на полке девайсов безошибочно вычислил мою любимую короткохвостую плетку, не вызвало у меня ничего, кроме довеска озлобления: «С-с-сука такая, как же ты меня так чувствуешь?! Или угадал? Или посоветовался опять с кем-то? Щенок…».
В моей голове крутились еще десятки не очень лестных эпитетов, которыми хотелось наградить этого зверька. Но вслух я произнесла только:
- Можешь даже не считать…
И с размаху залепила плеткой ему по заднице.
Игра мышц завораживала, появляющиеся красные полосы на коже провоцировали оставить точно такие же с другой стороны, злость придавала дополнительных сил каждому удару. Ягодицы сжались, снова расслабились… Снова сжались… Красная полоса слева… Справа… Теперь слева и чуть ниже… Снова справа…
Только когда начала чувствовать легкую приятную усталость в руках, я отвлеклась от любования спиной и задницей зверька и заметила плотно сжатые в кулаки пальцы, и услышала хриплое с постаныванием дыхание. Закричать мальчишка так и не рискнул, хотя сзади на нем живого места не было – я не тронула только под коленками, а так даже икрам досталось.
Упав в кресло, я отшвырнула плетку в сторону и кивнула Дийку:
- Откачивай и приводи в порядок.
Пока мальчики развлекались, я выпила пару бокалов вина и почувствовала себя доброй, уставшей и удовлетворенной.
Из ванны Ийвейс выполз на своих четверых. Живучий звереныш… Рррррр…
Я снова потянулась к плетке, и этот гаденыш еще и умудрился протянуть ее мне, чтобы я не напрягалась. Запорю ведь!
Но мои руки недвусмысленно дали понять, что запала злости для того, чтобы снова заставить их работать, маловато.
- Пей, - я протянула Ийвейсу литровую кружку воды с небольшой добавкой вейдже. Мальчишка сразу его унюхал, взглянул на меня вопросительно-обреченно и почти залпом выпил.
Дийк снова наполнил кружку.
Второй литр Ийвейс выпил уже медленнее. На третьем он сделал два небольших перерыва, но именно небольших. Я даже не стала его пинать за них. А вот четвертый литр вливаться упорно не хотел.
- Возбудись, - устало приказала я.
Хотелось уже скорее лечь спать, а тут этот звереныш выкаблучивается, и доброта моя… или жадность… не позволяют просто вышвырнуть его за дверь и приказать избавиться от него на ближайшей распродаже.
Вот у Рий это как-то легко получается – наигралась и выбросила. А я привыкаю к игрушкам…
Особенно к тем, в которые весело играть.
Пока я размышляла, Ийвейс попытался выполнить мой приказ. Но у него ничего не получалось. Презрительно сжав губы, я процедила:
- Ну руками себе помоги, раз уже даже с вейдже не встает.
Мальчишка и так был уже покрасневшим, а тут совсем заалел:
- Простите, госпожа…
Руками поставить член у него получилось быстро.
Изобразив на лице ехидно-удивленное выражение типа: «Ну надо же!», я пододвинула кружку:
- А теперь допивай, - и Ийвейс медленно, сквозь зубы, вцедил в себя и четвертый литр.
С пятым начались конкретные проблемы. Мальчишка делал мелкие глотки, но, судя по его лицу, его вот-вот могло стошнить.
- Дийк, трахни его, - махнула я лениво рукой и, устроившись с ногами в кресле, начала пить третий бокал вина.
Дийк не стал раздеваться, просто спустил штаны.
За волосы подтянул Ийвейса к соседнему креслу. Загнал его туда, поставив на четвереньки, и засадил с размаху, не растягивая. Как я понимаю, смазывая тушку после порки, он и вовнутрь иши не пожалел.
- Кончить только ему не давай, - я сделала очередной глоток вина.
Вкусное, зараза! Надо приказать еще закупить партию.
Дийк размеренно трахал Ийвейса. В тишине были отчетливо слышны шлепки бедер о голую задницу и приглушенное спинкой кресла шипение сквозь зубы… Ну да, этой заднице совсем недавно не слабо досталось, так что, наверное, больно.
- А… мне… самому… можно… кончить, госпожа? – предусмотрительно поинтересовался Дийк. И я небрежно кивнула, разрешая.
Тело Ийвейса за волосы стащили с кресла и бросили мне под ноги. Я пододвинула мальчишке кружку:
- Пей.
Жалобно всхлипнув, тот снова начал по глоточкам пропихивать в себя последний литр.
- Заметь, я не настаиваю. Ты можешь сейчас убраться с глаз моих…
- Нет, госпожа! – глотки стали явно больше, и, вообще, процесс пошел активнее.
Убедившись, что кружка пуста, я приказала Дийку привязать Ийвейса к спинке моей кровати так, чтобы он мог или сидеть, или стоять на коленях, на полу. И наконец-то легла спать.
Сквозь сон я услышала, как Дийк тихо шепчет:
- Если сильно прижмет – дрочи.
- Угу, - обреченно прошелестело в ответ.
Проснулась я с первыми лучами солнца от тихого постанывания. Сначала хотела прибить гада, но потом подумала, что раз решила быть доброй, то надо быть ею до конца. Ведь ночь-то уже прошла. Так что я подползла к краю кровати, почти на ощупь нашла узел, дернула за веревку и отвязала мальчишку:
- Проваливай! Дийку передай, чтобы пришел будить меня в девять.
После чего снова упала в кровать и уснула.
19 кайаэба 328 года
Рий:
Утро сегодня началось довольно приятно. Часиков так в полдвенадцатого. Только глазки открыла и потянулась, как почувствовала запах любимых булочек и тайшу. Хм…
Не, ну вот же морда наглая сидит на полу возле кровати и лыбится, хитро так. Это когда он научился, я вас спрашиваю? Кто, вообще, разрешил ему являться в мою спальню без приглашения? Выпороть!
А… да… ну да. Я ж сама вчера ему велела остаться.
Вот праотцы, чего это я так? Никогда раньше наложников этим не баловала, а тут! Это все его новое хитромордие виновато, я прямо спокойно смотреть не могу, так и хочется то ли отыметь, то ли выпороть сходу. А лучше все сразу…
Булочку съела, тайшу выпила, еще раз потянулась и задумчиво так выдала в потолок:
- Кто-то у нас, помнится, заслужил хорошую порку за несдержанность. Кто бы это мог быть?
Тварюшка нахальная мне в ответ такую невинную вывеску сконструировал, что я сама чуть так же глазами не захлопала от удивления.
- Не помню, госпожа, может, у вас где-то записано? – И глазки в пол! Ах ты…
- Но я, на всякий случай, тут приготовил кое-что… вдруг вам просто развлечься захочется, или любимую (и голосом, засранец, слово «любимую» выделяет!) игрушку наказать… за что-нибудь.
И невинно так в сторону косится, где прямо на полу возле него мой хлыстик лежит, тоже любимый. С розовым бантиком на рукоятке!!!
Праотцы, совсем сбрендил мальчишка, бантик-то зачем прицепил???
- Та-а-ак… кто-то тут обнаглел окончательно?
Я грозно сдвинула брови, изображая жутко зверскую госпожу и всеми силами стараясь не рассмеяться.
Зря надеешься, поганец, что мое хорошее настроение убережет тебя от порки, наоборот! Но мне весело… и не скучно!
Мое веселье обошлось маленькому нахалу всего лишь в исполосованную докрасна задницу, причем ни одна полосочка не выбралась за пределы его аппетитных округлостей, зато по ним я оторвалась всласть. Живого места, можно сказать, не оставила.
Никогда еще не порола мальчишку с таким упоением.
И никогда до этого момента не смешивала с наказанием столько ласки.
Наносила несколько ударов, наслаждалась игрой мышц под гладкой кожей, слушала рваные вдохи, и… рука сама тянулась гладить перегнувшееся через спинку кровати тело, пальчики нежно обводили только что нарисованные полосы, скользили по еще нетронутым, бархатисто-гладким участкам, ныряли между ягодиц, в хорошо смазанную дырочку. Ласкали его там, пока он не начинал совершенно неприлично вилять задом и постанывать.
И тут снова возвращался хлыст, вписывая в композицию еще несколько горячих полос.
И снова ласка. И снова хлыст… и так много раз. Много… я потеряла счет времени и буквально не могла остановиться, пока не превратила ему весь зад в одно сплошное воспалено-красное пятно.
В самом конце он уже стонал и ерзал по спинке кровати, одинаково возбуждающе и от ласки, и от боли.
Я, как в тумане, отбросила хлыст и, не поднимая его из той самой позы – выпоротым задом в потолок, обошла кровать и устроилась на разбросанных простынях прямо у него перед лицом. Белья на мне не было, шелковая рубашка легко скользнула вверх, - и я за волосы притянула мальчишку между своих широко раскинутых бедер.
Ммммм… он с такой готовностью и одновременно нежностью прильнул ко мне, с таким жаром взялся за дело, что я выгнулась и застонала в ослепительном оргазме уже через пару минут. Стиснула бедрами его голову, вцепилась ему в волосы обеими руками, рывком вжимая его в себя еще сильнее… и бессильно упала на кровать, отпуская жертву и уплывая в искристое расслабленное послевкусие.
- Можешь кончить… только сделай это красиво. Чтобы мне понравилось. – Промурлыкала я сквозь блаженную улыбку, как только отдышалась.
И он постарался. Мне действительно понравилось!
Через полчаса, после душа, уже одетая, я пила новую порцию тайшу и легонько перебирала светлые прядки прижавшегося к моим ногам мальчишки. Он устроился на полу на коленях, стараясь не касаться пяток все еще, наверное, очень болящей задницей, хотя я сама только что щедро извела на нее почти весь флакон иши.
Такой умиротворенной и довольной я давно себя не чувствовала. Может, я что-то упускала раньше в своих зверушках? Или, наконец, нашла самородок среди обычной гальки?
Какая разница, собственно? Мне хорошо, это ГЛАВНОЕ!
- Тук-тук! – В дверях возникла свеженькая и сияющая мелочь.
Хм, чего это мы такие довольные? Не иначе, пакость придумала? Ну, если принять во внимание, что она Лайвджой – это логично… сестричка же!
- Рий, а Рий, можно тебя на пару слов?
Ох, мелочь, вот самым дорогим местом чую, не так ты проста, как кажешься… но, с другой стороны, стараешься нам понравиться и слушаешь, что говорят – это ценно. А надумаешь выступать – мы тебя быстро на место поставим, не тебе с нами тягаться…
Мысли, даже не самые добрые, текли как-то лениво, и, в общем, благожелательно. Потому сестричке я улыбнулась, приглашая за стол, а зверенка пихнула коленом, глазами указав направление – на выход.
Лайри чуть замешкалась у двери, кажется, ее там кто-то сопровождал, но в комнату не сунулся, – она явно там шикнула на этого «кого-то» и порхнула ко мне, усевшись в свободное кресло и сцапав последнюю плюшку с тарелки. Вот… мелкая. Но я уже наелась, ладно.
К тому же, это было так похоже на то, что делали мы с Хей, когда были подростками… вечно старались друг у друга последний лакомый пирожок увести… я даже растрогалась.
- Рий, я такое придумала! – Лайри с удовольствием жевала плюшку и сияла на меня шоколадными глазками. – Я же вчера в театре, когда гуляла, за кулисы заглянула… ну я рассказывала вам! Там такие были мальчики… вот! А у меня тут этот… с фермы… - Она вздохнула. – Ты же не знаешь, он совсем неотесанный, но зато! У них там, в учебном лагере какая-то бабка работала, которая в молодости обучала наложников танцам. Чейри ей понравился, и она его учила. И он танцует вполне себе на уровне этих зайчиков из театра.
Она торжествующе улыбнулась и продолжила:
- И я придумала, куда мне его приткнуть! Чтобы тут по гарему не болтался, такой невоспитанный, и вообще! Я его в театр сдам! Правда, здорово?
Лайри:
Я вышла из комнаты Рий, даже не скрывая довольной улыбки. Маленький кусок пластика приятно грел карман.
Мама дорогая, у меня в жизни не было собственных денег – зачем они мне на ферме?
А тут не просто… тут ТАКАЯ сумма!
Ну, а что? Ведь после того, как сгружу «ненужное» наследство в театр – надо же мне получить удовольствие от жизни, в частности – от магазинов! Я клятвенно пообещала сестренке не покупать непроверенных наложников где попало и вернуться домой дотемна, получила кредитку, - ради такого случая Рий отжалела мне одну из своих, обозначив лимит и Найса в сопровождающие. Сестричка пробурчала себе под нос о хитром змее, у которого есть мозг и задница, с которой, если что, крепко спросится.
Все складывалось как нельзя лучше, за исключением одного маленького моментика – я уже знала о несчастьях Кабачка. Найс с утра поведал.
Я искренне огорчилась. Первым делом из-за того, что этот овощ был крайне урожаен в плане информации, а вторым… ну симпатичный же мальчишка, веселый и легкий, к тому же вроде не чужой – с соседней грядки.
Я уже задумалась над тем, как бы вернуть это полезное растение в Хейлийниолин букет, но потом отвлеклась на свои собственные проблемы. Кабачок пусть сначала задницу залечит и остальные… корешки и листики. А там посмотрим.
Я велела Найсу отправить к мальчишке Майти, – они вроде дружат, и на этом успокоилась.
У меня тут свои комнатные растения буйным цветом…
Кай вчера весь день выпасал Чейри, моего кундюшонка, и добросовестно учил того, как правильно кукарекать по команде госпожи. И на ночь я своего подкидыша тоже с ним оставила, чтобы Найсу не пришлось Чейре самому караулить. Мне после театра хотелось провести со своим Сокровищем вечер… и ночь тоже…
Ничего, Кай не особенно в компании Чейре страдал, а я еще и сюрприз ему приготовила.
Ройс после «репетиции» мог только лежать кверху «реквизитом» и на осмысленные действия оказался неспособен.
Ну… да, немного перестаралась вчера. Потому что одной тренировки мне показалось мало, и я повторила. Пару раз… И еще несколько игрушек из подарочной коробочки от близняшек достала… Впрочем, судя по измученной, но счастливой моське Ройса, в накладе он не остался. Только к дальнейшему применению временно не годен. Так что уполз отсыпаться и пропал для вселенной, как минимум, до сегодняшнего обеда.
А вот Кай еще вчера получил некий… намек. На то, что кое-кто придет к нему поговорить… как только сможет ходить.
Намек был пополам со строгим внушением – сидеть и ждать, самому не лезть, морально готовиться.
Его физиономию надо было видеть!!!
Ага, утром она у него еще живописнее была, но он мужественно терпел и ждал… одновременно привыкая к мысли, что объясняться они могут хоть в стихах, хоть пантомимой, а вот к делу переходить – без меня ни-ни! Пусть хоть сказки друг другу рассказывают, хоть в шахматы играют, но даже пальцем друг до друга дотрагиваться я запретила.
Чейри из закромов – то есть из комнаты Кайя – мы выудили, фасад ему обновили – умытый, причесанный, одетый, и… перепуганный до смерти. Это мне заметно, я своего чудика очень хорошо знаю, для остальных – чуть сумрачная спокойная физиономия.
Погрузились в аэрошку, взлетели… выдохнули. Уф! Половина дела сделана.
- А куда мы летим? А зачем мы летим? А вы уверены, что я справлюсь? А если я не справлюсь? А то, что я не хочу танцевать, имеет значение? А если ко мне там приставать будут? Кай вчера рассказывал, что это нормально…
Это я погорячилась про половину дела…
Мою стоически промолчавшую все утро «память детства» прорвало, как только аэрошка набрала высоту.
И все это с такой подозрительной и нахмуренной рожицей, словно мы его не в театр, а, как минимум, на птицеферму тащим, консервы из него делать. Кундюшачьи…
Для начала я не менее выразительно на него нахмурилась, жестом остановив уже открывшего рот Найса, и строго приказала:
- Закрой рот. И послушай. Так надо. Поэтому ты СПРАВИШЬСЯ. И танцевать ты ХОЧЕШЬ. А еще ты хочешь не создавать мне проблемы и не попасть к профессиональным дрессировщицам. Мне добрая Рий сегодня такой выход предложила. Приставать к тебе не будут, пока Я не разрешу. Все понятно?
И видя, какими становятся его глаза, вздохнула, за руку притянула к себе поближе.
Обхватила ладонями его лицо, погладила, взъерошила аккуратно уложенные волосы. Пальцем разгладила морщинку между сведенных бровей.
- Все будет хорошо, Чей. Не бойся. Ты справишься, ты у меня самый лучший.
- Это я на хуторе был самым лучшим… Вот чего вам на хуторе не жилось? - с досадой в голосе произнес он, одновременно жмурясь от удовольствия: - Все ведь так хорошо складывалось! Я бы работал, вы бы книжки свои читали…
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – из моего голоса мгновенно выстудило всю ласку. – Никогда. Понял?
Только что гладившие пальцы впились в его подбородок, не давая отвернуться, отвести взгляд.
– Если тебе так хочется на ферму, мы полетим туда сейчас же. И я тебя там оставлю, живи спокойно. Встретишь… - мне пришлось взять паузу, я не ожидала, что сказать это окажется так трудно!!! – …достойную женщину, которая тебя захочет в мужья, я тебя ей подарю. Выбирай. Сейчас.
- Вы меня не так поняли… – щипок Найса я заметила только из-за того, что Чейри ойкнул от неожиданности, - …госпожа! Я хочу быть с вами, а где именно - мне не важно. Просто на хуторе было бы привычнее.
Голос его становился все тише, в глазах плескались отчаянье и вина. И страх. И мордочка сразу такой жалобной стала, страдающей…
Ох, вот начинаю я понимать сестренок – у меня ж все инстинкты взвыли, требуя сию секунду… что? Разложить его прямо тут, на сидении, и отыметь? Просто выдрать? Добавить к этим страху и вине еще и боль? Сломать, скрутить, пометить – мое! Йой…
Видимо, у меня в глазах что-то из этой бури отразилось, потому что мальчишка так и замер, как загипнотизированный
Потом потряс головой и вздохнул:
- Я привык быть с вами рядом, быть нужным, заботиться… Нет, не привык, – Чейри снова помотал головой, - мне важно… Важно быть с вами рядом, и быть нужным. А вы все время сейчас хотите подчеркнуть, что я – проблема, обуза, и теперь еще и в театр отдаете. Как будто я вам совсем не нужен.
Я откинулась на спинку сидения и опустила ресницы, гася взгляд.
Так, спокойно! Спокойно…
Это Чей. Он и так мой. И ему, правда, трудно… плохо и страшно, и…
- Ты глупый мальчишка, – я опять притянула его к себе, властно и не давая ему шанса даже дернуться. – Если бы ты не был мне нужен, я, вообще, не стала бы с тобой возиться, отдала бы матери и забыла. Моя привязанность к тебе сейчас – это мое слабое место. Я еще сама не знаю, буду ли жива через месяц, а если буду – то где и как. Чей, это – не ферма. Тут никто не пожалеет ни маленьких мальчиков, ни… девочек. Поэтому сейчас театр для тебя – это самое безопасное место на Венге и возможность привыкнуть к тому, какой будет наша жизнь. Ты ДОЛЖЕН справиться, чтобы помочь мне и ПОЗАБОТИТЬСЯ о моей безопасности.
Я уже обнимала своего дурного кундюшонка, наплевав на все условности, даже губами скользнула по его виску, вниз, к уху… одновременно кинув требовательный взгляд на Найса – чего сидишь как неродной? Раз уж у нас тут мелодрама в полный рост, и вообще, обнимашки с сахаром – иди сюда и тоже обнимай!!!
Найс хмыкнул и полез обниматься. Ко мне…
- Госпожа, я тоже так привык быть вам полезным и нужным!
Потом, сделав серьезное лицо, хлопнул Чейя по плечу:
- Не дрейфь, прорвешься. Госпожа права, у тебя вариантов нет. Или ножками в театре дрыгать и под музыку песни завывать, или тебя сестры госпожи быстро в оборот возьмут. Уверяю, тебе не понравится.
Потом посмотрел на меня, и снова соорудил на лице дурашливое выражение:
- Я же правильно говорю, госпожа? Ваши сестры ему и кордебалет с выходом, и завывания под дробь… плетки. И костюмированный бал с хвостиком в заднице. Увеселения в полный рост организуют.
Чей, замерший вначале, пока я его тискала, после слов Найса напрягся, а потом, подняв глаза и увидев, что тот веселится, и я улыбаюсь, тоже немного натянуто улыбнулся.
- Ну если вы все тут так в меня верите… И это действительно необходимо…
- Верим. Необходимо, – подытожила я, глядя в окно.
Аэрошка начала снижаться.
В самом театре все прошло… гладко. Вилайди мы нашли быстро, просмотр он тоже организовал в пять минут.
Не хотелось никому показывать, но я за Чейри тоже волновалась. Я помнила… его танцы. Да, это было не хуже, чем в театре, но это было ДРУГОЕ.
Только всмотревшись в сосредоточенное, опять мрачноватое лицо своего чуда, я как наяву увидела берег озера и гулкие мостки над водой, где тяжелые, совсем не танцевальные, ботинки парня отбивают бешеный, но четкий ритм, от которого у меня внутри все замирает и вздрагивает в такт.
Только я видела его таким.
Спокойный, когда просто серьезный, а когда и хмуро-сосредоточенный, простоватый парень исчезал. В каждом отточенном движении, резком и при этом невероятно пластичном, прорывалось такое, за что, как только теперь осознала, те же близняшки наложника на месте бы прибили. Или еще хуже – устроили бы мальчишке такие танцы… С плетками, анфаллосами, и прочими милыми игрушками, о которых даже Найс не догадывается.
Запоздалый страх морозом прошелся по спине – как же я забыла, что это милое наследство – тот еще… зверь. Не зверек.
Это со мной он никогда даже голоса не повышал.
Это меня он все наше детство чувствовал лучше, кажется, чем самого себя. А как он будет себя вести БЕЗ меня?
Йой, надо что-то делать, причем срочно.
Впрочем, волновалась я зря.
Намек на МОЮ безопасность, видимо, достиг цели. Темперамент он демонстрировать не стал. Так что, получив несколько замечаний по технике танца и обещание гонять без сна и отдыха, Чей заполучил место в последнем ряду кордебалета.
Короче, оставили мы кундюшонка в театре прыгать до вечера.
Уходила я, силой воли заставляя себя не оглядываться, словно не милому мальчику в золотистую крапинку ребенка оставила, а, как минимум, крокодилу хищному. Кундейкоядному.
Но ушла. Найса забрала и в город, в котором, блин, хрен его знает, что мне вообще покупать. Ну нет у меня опыта. Может, Сокровище знает?
- У нас есть деньги, что будем делать?
Я уселась в аэрошку и злорадно спихнула эту проблему на чужую голову. Он умный? Вот пусть и придумает.
Найс понимающе хмыкнул, пристраиваясь возле моих ног, на коленях. Когда мы летели сюда, он большую часть времени сидел напротив, любуясь, как я тискаю Чейри.
- Я редко бываю в Венгсити, но несколько магазинчиков, где можно обновить набор заколок и бантиков, знаю.
- Тьфу на тебя! – Возмутилась я и дернула Сокровище за аккуратно собранный хвост на затылке. – Если только тебе прикупим! С бабочками. – И добавила мстительно: - Попробуй потом не носить!
- Уж и пошутить нельзя, - обиженно фыркнул Найс и добавил с томным придыханием, - госпожа!
Потом распустил волосы, зная, как я с ума схожу при виде его шевелюры, и выразительно посмотрел на меня:
- Ну зачем МНЕ заколки и бантики? На какое место… - И тут же его лицо приняло испуганное выражение типа: "Упс! Что же это я ляпнул-то?", и он быстро добавил: - Не хотите, как хотите! На рынок наложников отвезти? Еще парочку овощей прикупите?
- На то самое! – Многозначительно свредничала я, запуская пальцы в эту светлую шелковистость, и уже серьезно добавила: - Тут бы со своими грядками разобраться. Что с Кабачком? Живой? Майти к нему пошел? Хей с утра злющая, как пчелиный рой, у которого запасы меда без спросу позаимствовали. Ты подробности выяснил, что у них там случилось?
Найс горемычно вздохнул и пристроил голову подбородком мне на колени.
- Подробности надо у Дийка узнавать, а он тоже с утра не очень добрым и немного выдранным был. Так что пока только известно, что госпожа Хей сильно разозлилась на поведение Вейса в театре. Вот и все.
- Идиот, – констатировала я, сразу вспомнив и поняв вчерашнюю мизансцену. – Он там с какой-то посторонней госпожой беседовал, а потом, видимо, Хей не сказал, придурок! Ох, ну деби-и-ил. Черт! А ведь такой удобный был Кабачок, разговорчивый!
Найс потерся щекой о мою ногу:
- Приказа выставлять его на продажу не было, значит, все можно попробовать уладить. С Майти же получилось. Значит, и с Вейсом получится.
Я ответила тем, что скинула туфельку и поставила ногу в тонком чулке ему на колено, продолжив перебирать пальчиками густую шевелюру, и сама двинула бедром, приглашая потереться еще.
- Про Майти подробнее. Что, как и у кого получилось?
- Ну, мы с Вейсом как раз Майти натаскали, чтобы он сумел внимание госпожи Рийниолы вернуть.
Я вопросительно и чуть насмешливо повела бровью:
- Подробности, Сокровище, подробности. Дьявол прячется в мелочах.
Натаскали они… интриганы гаремные.
Найс усмехнулся и начал рассказывать, как они с Вейсом обучали Майти искусству стрелять глазками, уверенно кокетничать и, вообще, раскрывали в парне потенциал соблазнителя.
- Его этому в Джордане не научили? – Действительно удивилась я. – Или… наоборот, слишком хорошо выдрессировали?
Это я догадалась, вспомнив некоторые характерные особенности сестренки. Хммм… как интересно. Ладно…
Кабачка, конечно, жалко, но раз сам дурак…
Впрочем, Найс правильно говорит, продавать пока не велели. Надрываться не стану, но если сложится – помогу. Он мне возле Хей очень выгоден.
- Я есть хочу.
Серьезные разговоры – серьезными разговорами, а какую-нибудь хорошую кафешку он должен знать обязательно! Нам еще весь день до вечера гулять, пока кундюшонка из театра не заберем.
- Не вопрос, госпожа. Я знаю очень неплохое кафе в центре Венгсити.
Мы, и правда, очень мило посидели в заведении с двухуровневыми столиками. И поели вкусно. Я так наслаждалась жизнью, что временами даже про Чейя и беспокойство забывала. Забывала, забывала и забыла, когда нам мороженое принесли. Трех сортов и (от жадности!) по огромной вазе на каждого.
Мне понравилось кормить Найса с ложечки, временами нарочно промахиваясь, чтобы мазнуть его холодным по носу. Или по уху. Он ворчал, что будет сладким и липким везде.
Насчет «везде» я так демонстративно задумалась и прицельно вглядывалась, что он поспешил проглотить остаток мороженого, чуть не подавился и под конец укоризненно заявил:
- Вот слягу с ангиной, пусть вам потом будет меня жалко…
- Пусть! – Согласилась я, демонстративно помешивая ложечкой в СВОЕМ мороженом, которого оставалось еще больше трети. – Я тебя потом лечить буду. Горлышко полоскать, температуру мерить… Что там еще?
- Давайте обойдемся жаркими объятиями, снимающими озноб… Горлышко я уж как-нибудь сам.
- Посмотрим на твое поведение, – объявила я, поставив вазочку. Наелась. Даже вкусного мороженого бывает перебор. – А то ведь лечить можно и клизмой. Пошли гулять.
Гуляли мы до самого вечера, пробежались по куче каких-то микроскопических лавочек со всякой бесполезной, но ужасно привлекательной ерундой. Я обоснованно сочла себя героиней – имея деньги и носильщика, покупки уместила всего в ДВА пакета. И вовсе не больших!
Кстати, сестричкам купила по подарку и бабушке. Ну, типа я хорошая девочка, любящая. Уф… все, пора за Чейри и домой! У меня там еще… парочка цветочков неопыленных сидит.