Глава 25

25 кайаэба 328 года

Клайрис:

День сегодня не задался с самого утра. Сначала я чем-то не угодил матери, так и не понял чем, и она выпорола меня прямо перед вылетом в театр. Потом поругался с Рэйни… Нет, ладно бы с Вилом – тот отходчивый, вежливый, отойдет и забудет, но Рэйнийляш! Это теперь мне недели две выслушивать ехидные подколки и ядовитые комментарии в свой адрес. Он и так-то на них не скупится, но теперь… думаю, дней через пять сам буду искренне недоумевать, как такое тупое и бесполезное существо, как я, взяли в театр, да еще и доверили одну из главных ролей в последнем спектакле. Причем слово «последний» будет так выделяться голосом, что сразу станет понятно – больше такой ошибки никто не совершит. И следующей моей ролью будет мальчик в массовке, вместе с Чейри…

Дико хотелось забиться куда-нибудь в угол и расплакаться, тихо-тихо, чтобы никто не увидел. Страшно подумать, что будет, если о том, что я нагрубил Рэйни, узнает мама… Забиться в угол и расплакаться! Главное, я ведь был прав! Уверен, что прав, и поэтому не буду извиняться, ни за что. Я так мечтал попасть в этот театр, хоть реквизит разносить… Я так умолял мать, стерев колени чуть ли не в кровь! Надеюсь, меня не выгонят… Но главную роль точно теперь долго не дадут. Ну, вот кто меня за язык тянул? Почему мне не молчалось? Что теперь делать? Пойти к Вилу или напрямую к Рэйни? Зачем, если я не буду извиняться…

- Рис, ты чего такой озабоченный?!

Чейри, будущий коллега по массовке. Симпатичный, хоть прямо здесь и сейчас под него ложись… Только он странный, откуда-то из глубинки. Когда я попытался с ним, в первый день его появления, пококетничать, он решил, что я собираюсь его под себя завалить, и мы так подрались… уууух! Причем он, в отличие от меня, лупил куда придется, не разбирая – живот или лицо. Хорошо, нас тогда Рэйнийляш разнял: «Тляшки-букашки! А ну шпаги в руки и фехтовать с таким же рвением на сцену, живо!». А так как новенький с первого раза не понял, Рэй ему ускорения придал, пинком под зад. Так Чейри ему про права какие-то втирать начал, забавно так… Какие могут быть у нас права? Где он слово-то это инопланетное услышал?!

- Я с Рэйнийляшем поругался! – а голос дрожит предательски, сейчас расплачусь, точно. Надо срочно искать, где спрятаться.

- Чего это вы?

- Потому что там по-другому надо… не так, как он… надо с другой интонацией… и вообще, он хочет, чтобы ритмично… а там надо медленно… - выпалив все, это я понял, что на самом деле прав Рэйнийляш. Не надо там медленно, нужен контраст, чтобы подчеркнуть, обратить внимание зрителей на изменение сцены… Я – болван!

- Ты куда, Рис?!

- Извиняться! – скорее, быстрее, живее, немедленно… Срочно! Пока Рэйнийляш не улетел никуда.

Лайри:

Покормить Сокровище все же пришлось, слишком жалостливо он сопел. И бурчал животом. И вообще, на голодный желудок был недовольным и мудрые мысли выдавать отказывался. Йой, вот где вспомнишь тетушку Дийну, которая утверждала, что натощак даже сельхозклоны тупее обычного…

Ладно, завела зверя, надо заботиться. В том числе и кормить. У самой аппетита не было совершенно, но и тут пришлось злобно зажевать какой-то пирожок с бульоном, а то этот оборзевший гад опять на меня бровями шевелить начал. Блин, я их ему выщиплю, причем медленно и наслаждаясь воплями! И пробку анальную вставлю по самые гланды, может, тогда почувствую моральное удовлетворение. А то моду взял. Зверские рожи строить…

Только оказавшись наедине в аэрошке, я перестала изображать девочку с моторчиком в попе. Ну да, ну да! Немножко переигрываю, так надо. Само получилось, а по зрелом размышлении пусть так и идет – мне это легкое пренебрежение со стороны Дийка только на руку. Пусть считает меня девчонкой с шилом в одном месте, меньше будет опасаться.

- Найс, ты понимаешь, как на самом деле все плохо? – спросила я, когда аэрошка взлетела. Серьезно спросила, без игр и масок.

- Главное, чтобы это вы понимали... - хмыкнул он.

Я вздохнула. Подтянула коленки к груди и обняла их, свернувшись клубочком. Ни фига он не понимает… или делает вид, что не понимает. Я что, посланница Матери с крыльями за спиной и огненным мечом, чтоб всех спасать одним только чихом? Мне страшно… это МОЙ дом рухнет в пропасть вслед за Хей.

Найс тяжело вздохнул, уселся рядом, затащил меня к себе на колени и обхватил руками, так что я снова оказалась свернутой в клубочек, но внутри большого кокона.

- Знаете, - нежно целуя мои волосы, прошептал Сокровище, - я смутно помню очень древнюю мудрость, которая всегда мне помогает. Все, что не делается, все к лучшему, - меня снова нежно поцеловали в макушку. - Самое главное в это верить, сильно-сильно... и все наладится.

Я шмыгнула носом и подумала, что не разревусь. Нафиг! Буду потом с красными глазами и зареванной физиономией, а мне еще… что мне? Эх…

- Что делать-то будем? – через пять минут расслабухи в руках Сокровища спросила я. – Я пока вижу только один выход. Контрабандистов надо сдать. Только вот как это сделать, чтобы не зацепило Хей и нас, я пока не знаю. А ты? – понимаю, глупо надеяться, что сейчас мне на блюдечке с голубой каемочкой принесут решение, но… а вдруг? И вообще, может, я просто вслух думаю. Мне хорошо думается вот так носом в Найса…

- Ну... - меня снова нежно поцеловали в макушку, уже не помню в который раз. - А что именно вы собираетесь сейчас сдавать? Нет, я только ЗА, чтобы всем этим начали заниматься профессионалы, а не вы. Но госпожа Хейлэйниола в любом случае пострадает, сдадите вы ее сами или нет.

- В том-то и дело, Сокровище, в том-то и дело. Сдать мы сейчас можем одну Хей. Понимаешь теперь, почему нам придется, – я выделила интонацией последнюю фразу, – играть в шпионов и дальше? Я не такая дурочка, какой кажусь со стороны, – я со вздохом высвободилась из объятий Найса и села свободнее, но с его колен не слезла. – Это не те игры, от которых можно получать удовольствие. Потому что страшно на самом деле. И непонятно. Но придется. Я вас не отдам. Тебя не отдам.

Аэрошка тем временем пошла на посадку, и я сползла с Найса. Встряхнулась. Заканчиваем с нытьем и с лирикой, хорошенького понемножку.

- Чей сможет выдать себя за нового спеца на заводе? Там таких мальчишек наверняка сотни… как думаешь, их не проверяют, у нас не секретное производство? Для начала узнаем, что мы завезли, и куда оно отправится потом.

- Я плохо знаю, как все устроено на заводе, - Найс чуть расслабил руки и задумчиво нахмурил брови. – Но, думаю, это можно будет вызнать у Дийка. Он не раз с госпожой Хейлэйниолой ездил туда по делам.

- Ну, слава Матери, этот обезьяйн на что-то пригодится, кроме как корчить рожи. Значит, надо выбрать момент и выспросить.

Аэрошка приземлилась у служебного входа в театр, и я выскочила из нее, опираясь на руку Найса. За эти дни я привыкла прилетать сюда за Чейем и уже уверенно двигалась привычным маршрутом.

Найс остался во дворе, а я промчалась по узкому коридору до поворота, ведущего к сцене и общим гримеркам за ней, не замедляя бега, завернула за угол, уже занося ногу, чтобы перепрыгнуть через три высокие ступеньки… и с разбега влетела во что-то странное.

Сначала мне показалось, что на меня откуда-то сверху прыгнул пайвлин. Увесистый такой, перьями во все стороны и матерится… вполне внятно. Перья, ступеньки, какие-то блески закружились перед глазами, короткий полет…

Я пришла в себя уже на полу. Лежу навзничь, по ощущениям на чем-то мягком и колком, перед носом выдранное из кого-то перо качается. А на мне сверху разлегся мальчишка, белобрысый, смазливый и с синими расширенными от ужаса глазами.

Пару секунд мы молча таращились друг на друга, потом я задумчиво вытащила из своей бывшей прически перо и воткнула парню в волосы точно надо лбом:

- Твое?

Мальчик испуганно моргнул и быстро-быстро стал сползать с меня. Я подождала, пока сползет окончательно, и на пробу пошевелила руками-ногами. Нормально, все работает, и нигде не болит. На что это я такое приземлилась?

- Руку дай, – велела я все еще отползающему подальше перьеносцу. Вот, опомнился, кинулся меня поднимать, бормочет что-то из серии: «Простите, госпожа, я во всем виноват, даже в том, в чем не виноват…». Ну понятно.

Я встала и с любопытством оглянулась – что это там подо мной было? Ахха… тоже перья, блестки, прутики какие-то и тряпки. Костюм какой-то, что ли?

При тщательном отряхивании обнаружилось, что еще одно перо застряло, зацепившись за пуговку. Отцепила и отправила туда же – в прическу белобрысика. Для симметрии.

- Держи свое оперение. Все-все, простила, убивать не буду, некогда.

У него рожица сделалась такой забавной, что я не выдержала, засмеялась. И пошла своей дорогой.

Когда через пять минут мы мчались в обратном направлении, уже с Чейем, которого я волокла за руку, парень все еще ползал по коридору и собирал свои вещи.

- Клайрис, пока! – успел на бегу кивнуть ему Чей, и мы проскакали мимо. Я лишь мельком подумала, что вспомнила, на кого похож мальчишка, и имя его это подтверждает… и выкинула все лишнее из головы.

Клайрис:

У меня всегда так - если день не задался, значит, он не задался по полной! Откуда выскочила эта молоденькая госпожа, я так и не понял! Когда оглядывал коридор, прежде чем начать спускаться по ступенькам, ее не было. Матерью готов поклясться – не было ее! И вдруг, как ураган мимо пронесся, сметая нагроможденные сверху шляпы… Я попытался удержаться, но из этого ничего не вышло, и меня тоже смело этим ураганом… Прямо сверху на нее! Матерь Всего Сущего, кажется, это был не просто неудачный день в моей жизни, это был последний день… Последний мой день! Упасть сверху на госпожу… Если она не убьет меня сейчас здесь, значит, сообщит матери, и та сделает это сама… Я даже застонал, представив, что сделает со мной мама, узнав, как я опозорился. Да проще уж умереть сейчас здесь, быстро…

Госпожа внешне очень странная, смуглокожая, черноволосая, и разрез глаз такой… необычный… У Дэйниша был похожий чем-то.

И тут она воткнула мне перо в волосы и спокойным таким голосом спросила:

- Твое?

То есть все-таки убивать прямо тут - не будут, матери пожалуется. Надо же было так вляпаться-то… Но ведь я посмотрел же, прежде чем начать спускаться!

- Руку дай, - я болван, вот как есть болван! Сам тут ползаю на четвереньках, и госпожа до сих пор на полу лежит. - Держи свое оперение. Все-все, простила, убивать не буду, некогда.

Не будет убивать и матери пожалуется, или вообще не будет убивать? Раз имени не спросила и дальше побежала, то, значит, вообще не будет… наверное… надеюсь!

И тут я увидел то, на что упала эта госпожа, вернее на то, что от этого осталось… И почувствовал, что кровь вся отлила от лица куда-то в пятки, вместе с сердцем. Зрение резко ухудшилось из-за появившихся в глазах слез. Упав на колени, я принялся собирать раздавленные, смятые и поломанные шляпки с пола… Нет, день был, конечно, не последним в моей жизни, но очень неудачным. И вечером меня снова выпорют. Да что ж за напасть-то сегодня какая-то!

Вейс:

Увидев сочувствующее лицо Дийка, успевшего вернуться раньше госпожи Хейлэйниолы, я сразу понял, что мне сегодня вечером будет больно. Очень больно. Ну вот, блииин же… Нет, мне не страшно, просто я расслабился.

Поэтому сел у себя в комнате и начал собираться в кучку. Кучка получалась с запашком. Я не просто «расслабился». Мне понравилось, когда в меня играют ласково! Вот блииин же…

Нет, когда заявился Дийк и кивнул мне: «На выход!», я уже почти нормальным был. Не с прыжка и радостно поскакал, конечно. Но и не поплелся, как на Церемонию Прощания.

Зашел, увидел лицо госпожи, шмыгнул носом жалостливо, опускаясь на колени. Надеюсь, ей для поднятия настроения надо будет просто кого-то выпороть, а не убить. А то я тут как раз только снова пристроенным себя ощущать начал. Нравится мне жить и радоваться.

- Ползи сюда, Ийвейс.

Госпожа сидела в своем любимом кресле, вытянув и скрестив ноги. На столе перед ней стоял кувшин, от которого мерзко несло алкоголем и вейдже.

Я подполз и потерся щекой об ее ножку. Меня погладили! Ласково, благодарно, ну точно как котенка ластящегося. Похоже, я нашел слабое место у госпожи. Главное, чтобы она об этом не догадалась.

- Разденься.

Я плавно встал, красиво развязал рубашку, скинул ее на пол, рядом упали штаны. И я снова медленно опустился на колени, выпрямившись в спине и заведя руки за голову. Госпожа одобрительно улыбнулась.

- Подойди к шесту, Ийвейс.

Шестом эту палку я бы не назвал даже из уважения. Просто круглая балка, пущенная под потолком от стены до стены, и от нее вниз идет стержень, толщиной с мою руку. Я его первое время и не замечал даже. Хотя первое время я ничего не замечал, кроме госпожи.

Встал я под этой балкой, глаза в пол опустил и стараюсь успокоиться. А сердце стучит так, как будто сейчас выпрыгнет… Ну, блин же! Чего я так разнервничался-то? Ну шест… Мало ли, какая фантазия у госпожи зародилась?

Вот она допила очередной стакан своего мерзкого напитка… Боюсь я этой адской смеси в женщинах – вейдже с алкоголем. Одно ее неверное движение, и ты случайно заигранная игрушка, первый в очереди на усыпление.

И вот ее дыхание совсем рядом, пряное такое, от этой смеси… И одуряюще возбуждающее. Блииин… Госпожа протянула руку и дернула за свисающую с балки веревку, и оттуда вниз со звоном упала цепь с наручниками. Ну, блииин же! Почему сегодня меня так трясет-то?!

- Подними руки вверх, Ийвейс.

Я даже вздрогнул, услышав ее спокойный голос. Что со мной творится?!

Наручники защелкнулись на запястьях, цепь чуть подтянули вверх, и я оказался балансирующим на цыпочках, рядом с шестом. Госпожа присела и защелкнула на моих щиколотках наножники. Потом толкнула легонечко в спину, и я продолжил балансировать, только слегка под углом, совсем чуть-чуть. Дыхание госпожи теперь ощущалось где-то в области шеи. Ну, блииин же! Терпеть совсем невозможно! До мурашек по коже…

И тут я ощутил кожей не только дыхание… Но еще и что-то… холодное и острое. Внутри снова все екнуло, и сердце замерло. Ну, блииин же! Нож… Страшно, до колик в животе. И одновременно возбуждает дико. Наверное, я совсем на голову больной. Тут довольно сильно выпившая госпожа, и у нее в руках острый нож. И я на цыпочках качаюсь, от малейшего касания. Но стояк пробился через все попытки контроля. И его заметил не только я!

Нож плавно пополз по моему телу… Острие слегка царапало кожу. И вот я ощутил его касание своей самой важной частью тела. Нет, блииин, голову я тоже ценю… Но член мне был дорог!

- Боишься, Ийвейс?

Госпожа провела лезвием по члену от головки вниз и потом аккуратно прошлась им по яичкам, обрисовывая их. Ну, блииин… Я думал, тверже быть не может. Наивный! Встало так, что стало больно.

- Нет, госпожа, - солгал я, оторвав взгляд от пола и честно посмотрев в глаза своей хозяйке.

Она усмехнулась и снова провела острым кончиком по моему члену, теперь вверх, до головки.

У меня закаменел не только член, но и все мышцы. Я ведь продолжал стоять на цыпочках и слегка покачиваться. Я пытался стать памятником первооткрывателям. Одно неловкое движение и… Блииин… Даже думать страшно.

- Тебе кажется, что твое положение очень опасно, малыш?

Наверное, я сейчас напоминал рыбу на суше. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт… Мне, и правда, перестало хватать воздуха. Нож продолжал гладить мой член. Но в голове стучало «малыш»…

И тут госпожа отбросила нож, а следом отбросила снятое с себя платье. И встала возле меня, так чтобы касаться своими шелковыми трусиками… и тем, что пряталось под ними… моего многострадального члена. А ее дыхание снова начало щекотать мне шею.

Ну, блииин же! Мыслей в голове не осталось никаких.

- Наслаждайся! – Промурчала она каким-то особенным голосом, продолжая тереться трусиками… Блин, лучше так думать… Да! Трусиками! Мааатерь Всего Сущего…

Мой контроль метался по телу в панике, пытаясь реанимировать разум… Наконец, я зацепился за одну страшную, просто жуткую мысль: «Если я кончу, она отойдет и уже не будет так близко!». Я не буду чувствовать ее дыхание. Не буду чувствовать шелк ткани. Не буду чувствовать ее грудь… Не буду… Я просто перестану быть, как только кончу. Точно!

Так что я наслаждался и терпел. До боли, до проткнутых ногтями ладоней. Я в прошлый раз так не терпел, как сейчас. Тогда мне просто хотелось продлить сказку. Сейчас я… боялся дыхнуть, чтобы не разрушить то, что между нами происходило. А ведь что-то происходило! Мне казалось, что если я сейчас моргну, то все исчезнет. И эта натянутая между нами нить, порвется. Но сейчас госпожа была такой близкой, такой… желанной… Такой… моей!

Блииин, она сейчас была моей. Я ее хотел! У меня так и не было нормального секса, пока я жил на хуторе. А тут, в гаремах этих… Ну, блиин, о каком нормальном сексе можно мечтать в гареме?! Не убили – и счастье. А если кончил… от чего-то… пусть и по недосмотру госпожей… и после этого тоже выжил... ну, блииин, день удался, вообще!

Сейчас все было иначе. Ее дыхание рядом подтверждало это.

Сердце пропустило очередной удар… Пусть через трусики, пусть совсем немного, но… мой член проскользнул в нее. И мы оба замерли, глядя друг другу в глаза.

Потом она резко отстранилась, и я застонал… громко… Я бы завыл… если бы не остатки разума, найденные где-то на задворках и пытающиеся привести меня в чувство. Ну, блииин же… Я уже был тааам!

Щелкнули наручники, отпуская мои руки и мое тело на свободу. Я плавно опустился на всю ступню и чуть не упал. Сначала вперед, по инерции, потом назад, в попытке выровняться. Только этого мне не хватало – упасть в пол лицом или сесть на задницу. При ней… Сейчас. Блииин…

Но я все же оказался сидящим на полу из-за толчка в грудь. Правда, мне удалось упасть почти безболезненно, просто плюхнуться на пятую точку и опереться спиной о шест.

И тут же сверху на меня уселась госпожа… Только сначала ее трусики отлетели куда-то в сторону…

- Кончишь без разрешения – запорю, – снова промурлыкала она тем же особым голосом, и я почувствовал, как мой член проскальзывает внутрь нее…

Хей:

Какие у него были глаза… Один этот взгляд, полный преданного обожания и одновременно страха… страха меня разочаровать… Этот взгляд излечил меня сегодня лучше любого насилия. Я не была зла, меня не распирало от бешенства. Я просто устала, выдохлась, почти сдалась… И этот взгляд мальчишки, чья жизнь полностью зависит от моей… он оживил меня. Я чувствовала, как тяжело ему было терпеть, сдерживаться… Любовалась выражением его лица, когда он то закусывал губу, то зажмуривался, то, наоборот, широко распахнутыми глазами смотрел на меня. Я имела его и наслаждалась излучаемой им смесью желания, наслаждения и изысканной пыткой самого себя. Он был более заинтересован в том, чтобы не кончить, чем я. Конечно, я бы его не запорола, да и терпел он, по-моему, не из-за страха…

Дийк никогда не отдавался так самозабвенно. Он был предан, как пес, готов был носить мне тапочки в зубах и загрызть любого, кто посмотрит на меня косо.

Ийвейс… мною жил, растворяясь в моих капризах и желаниях. Но он не предугадывал их, как Дийк. Не стремился создавать мне комфорт и уют. Его не волновало внешнее, он был весь нацелен на то, чтобы доставлять мне радость через свое тело. Била ли я его, играла ли с ним или имела вот так, как сейчас… Он был счастлив и излучал это счастье, освещая меня, как солнце. Согревая мою душу. Хороший мальчик… Приятное дополнение к Дийку.

Я запустила пальцы ему в волосы, сжала их изо всей силы… Оргазм приближался, лавиной… Прекрасный, смывающий все проблемы, дарящий облегчение и усталость…

- Можешь кончить, когда я встану, Ийвейс, - прошептала я ему в ухо, когда сердцебиение немного восстановилось, и появились силы, чтобы оторвать голову от груди мальчишки, слезть с него и отойти в сторону. – Душ разрешаю принять тут. После того, как уберешь за собой, – я полюбовалась его немного разочарованной мордашкой. Кажется, зверек рассчитывал на что-то большее, но хорошее надо выдавать дозированно. И в следующий раз только порка… Чтобы не расслаблялся. Раб должен любить не только руку, которая его кормит, но и руку, которая его бьет. Только за то, что это рука его госпожи.

Но я все же не удержалась, и, уже лежа в кровати, томно протянула:

- Спокойной ночи, малыш. Мне понравилась сегодняшняя игра.

Полувсхлип-полустон, раздавшийся из другого угла комнаты, заставил меня удовлетворенно улыбнуться.

Ройс:

Все было слишком хорошо. Слишком. Я за всю свою жизнь не смеялся и не плакал столько, сколько за эти последние дни, рядом с госпожой и Кайем. Не знаю, как и почему так получилось, что я вроде и не жил раньше. Все четко поделилось на два периода – что-то серо-невнятное ДО и вот это, яркое, сводящее с ума и лишающее привычного спокойствия СЕЙЧАС.

У меня даже не было желания вдумываться в те редкие, мелькающие время от времени мысли, о том, как это странно. Ведь я считал, что уж себя-то знаю прекрасно, и вообще, жизнь - штука хотя и не особенно сладкая, но вполне понятная и изученная мною вдоль и поперек. Жизнь в гареме, я имею в виду.

Госпожа появилась, и походя сломала ту стену, что я выстроил между собой и всем остальным миром. И теперь я заново привыкал жить в этом буйстве красок, ощущений, желаний… которые порой были настолько сильными, что почти сводили с ума.

А тут еще эта зараза кудрявая на мою голову. Как, ну как так можно? Как эта сволочь умудряется вывести меня из себя буквально парой фраз и взглядом, а уже через минуту заставить смеяться до колик или сходить с ума от желания содрать штаны с гадины и поиметь не сходя с места??? Почему вот только сейчас вдруг выяснилось, что с ним можно просто трепаться часами ни о чем или о чем-то важном, без разницы, и не замечать пролетающего времени? И хочется все бросить и бежать на поиски, стоит разойтись на полчаса… впрочем, судя по тому, где и как мы потом сталкиваемся – он точно так же бросает все и бежит.

Кто бы мог подумать, что в голове у кудрявого клоуна не только злобноехидные фразочки, но и сотни других… слов… фраз… столько нежности… мне такого никто и никогда не говорил. Я никогда не был центром чьего-то мира, и одно это меняло меня и все вокруг до неузнаваемости. А уж промурлыканное на ухо что-то совершенно, Матерь, неуместное во время общего обеда описание того, что он сегодня вечером со мной сделает… Матерь!

Я уже молчу о том, что мы вытворяли, когда госпожа звала нас к себе… после целого дня воздержания, наполненного взглядами, намеками, «случайными» прикосновениями, у нас у обоих сносило крышу.

В этом счастливом угаре мимо меня, совершенно не задевая, проносилось все то, что не было связано с госпожой или Кайем. Даже то, что вернулась из Университета госпожа Майрийа, одна из многочисленных двоюродных племянниц прежней Старшей госпожи. Она обожала доводить меня до лазарета каждый раз, как у нее получалось заполучить меня. Слава Матери, совсем меня ей не отдали… а сейчас ее обжигающе-ядовитые взгляды меня не касались – я принадлежу самой лучшей госпоже в мире, и счастлив!

Придурок… а надо было, если не насторожиться, то хотя бы задуматься. Потому что сказка, такая нереально прекрасная, потому и прекрасна, что долго продлиться не может.

И вот теперь, бешено вырываясь из рук Кайя, скрутившего меня в полсекунды, я уже понимал – все… ВСЕ.

И все равно, все равно, если меня сейчас отпустят – я убью эту тварь!

А начиналось-то совершенно нормально… госпожа Лайри же сказала, что помимо шахмат и шашек в нашем распоряжении спортзал, озеро и сад. Ну вот мы и выбрались после обеда во двор, покидать мячик через сетку. Мы вдвоем и еще половина гарема, а потом и госпожи, живущие в доме, устроились поблизости, наблюдая и иногда роняя насмешливые или подбадривающие замечания. И госпожа Майрийа…

Мне бы догадаться, идиоту, что не просто так Бэйладэ, после того, как посидел у ее ног, сунулся в игру так, чтобы быть ко мне почти вплотную. Но теперь поздно. Потому что аэрошка с госпожой Лайри, Найсом и Чейем приземлилась в тот самый момент, когда я, рыча от бешенства, рвался добить этого гада! За его поганый язык, посмевший… посмевший…

Я слишком поздно понял, что лучше было сдохнуть сразу, вместо того, чтобы сквозь туман отступающего бешенства услышать ядовитый голос госпожи Майрийи, обращенный к нашей госпоже:

- Прости, дорогая, но, кажется, ты слишком балуешь свои игрушки. Впрочем, я слышала, что ты обещала продать этого зверька в бордель, если он еще раз затеет драку, это правда? Вот это поступок настоящей Старшей госпожи, уважаю твое решимость! А то они моментально обнаглеют и опозорят Дом.

У меня от ужаса отнялся не только язык, но и все тело. Я просто повис на руках у Кайя, снизу вверх глядя на холодно-задумчивое, совершенно чужое и будто незнакомое лицо госпожи Лайриэль. Она смотрела на меня даже не зло или разочаровано. Равнодушно и брезгливо. И от этого взгляда хотелось умереть на месте. Кроме того, я почувствовал буквально кожей, как задрожали руки все еще удерживающего меня Кайрише.

- Да, дорогая, ты права, это зверье не понимает доброго отношения, – госпожа Лайриэйль улыбнулась собеседнице, даже не взглянув на остальных любопытных женщин, с жадностью следивших за развитием ситуации. – Я предупреждала этого раба, что не потерплю больше драк. Так что не вижу смысла держать его в доме даже лишние полчаса. Найс! – я как в тумане видел, что госпожа что-то быстро и тихо сказала Старшему. Тот мгновенно переместился за спину Кайю, схватив его за предплечья, и стиснул… Удерживающие меня руки задрожали и разжались, а я без сил рухнул на колени, прямо на землю.

- Ты… в аэрошку, – госпожа не сильно, но как-то брезгливо пнула меня носком туфельки в бедро. – Чейри, помоги моему БЫВШЕМУ наложнику передвигаться побыстрее.

После яркого света трех солнц, заливавшего двор, в аэрошке было темно. А может, это у меня в глазах все потемнело, выцвело и потерялось… я почти не слышал, что там умоляюще выкрикивает Кай, оставшийся снаружи… не слышал, что ответила ему госпожа… почувствовал только, как она вошла в салон, и как земля в буквальном смысле ушла из-под меня, когда аэрошка взлетела.