Глава 60

13-ое кйумху

Лайри:

- Так. - Сказала я. Неизвестно, правда, кому, Найсу, или себе. - Без паники. Сели и подумали. - И действительно села. На кровать, но даже не рядом с Найсом, потому что рядом мне думать трудно, хочется одновременно придушить подушкой за инициативу, блин, с этим счетом, и под эту самую подушку спрятать, чтобы никто не нашел.

- А кто паникует? - буркнул Найс и тоже сел.

- Я, - спокойно сообщила ему прописную истину. - Я в панике. В полной. Не знаю, что раньше сделать, тебя убить, его, или вас обоих.

И я не соврала ни капельки. Меня действительно с головой накрыло. Даже удивительно, что внешне я все так же сидела на кровати и даже внятно разговаривала, хотя на самом деле мысленно уже давно с воплями налетела на свое Сокровище, схватила в охапку, утащила в самую глубокую нору и спрятала там под замок. И на цепь, чтобы сам не вылез, когда не надо! МОЕ! Никому не отдам!!!

А ведь в последние дни, с того момента, как я выкупила, обменяла Найса на Файвиша, мы же видеться стали урывками. Расслабились оба, уверились друг в друге и в безопасности, и зажили словно каждый своей жизнью. Нет, я знаю все эти психологические сказки про внутреннее пространство, свободу и все такое, но мне плевать, это сокровище МОЕ, никакой свободы я ему не дам! Не дам, и все!

Похоже, я вовсе не так хорошо сохраняла внешнее спокойствие, потому что Найс вдруг поднялся из кресла и пересел ко мне, обнял и зашептал в макушку:

- Паниковать вредно, а убивать меня еще рано. Мало ли зачем меня ищут, может наследство кто завещал.

Голова у меня все еще работала плохо, потому что чувства зашкаливали. Его объятия, с одной стороны, немного успокоили, а с другой - меня еще сильнее затрясло от одной мысли, что могу его потерять. Матерь, я ненормальная, но вот сейчас я чувствую, что могу потерять кого угодно, и выжить. Даже Чейя. А его не могу. Не могу!

Сжав зубы так, что они заскрипели, я усиленно задышала носом, сдерживая неожиданную истерику. Хотелось орать, реветь, бить его по голове чем попало и обнимать со всей силы. Кретин! Идиот! Наследство ему! От Клаусийлии! Убью… Мне на всех плевать, мне все равно, мне никого не жалко.

Обнимать меня стали еще крепче. И целовать... Не только в макушку.

- Слушай, Рис же зачем-то именно мне про Дамиана сказал. Может предупредить хотел?

Блин! Я же только чуть-чуть расслабилась, а он напомнил об этом змееныше подколодном! Ненавижу! Матерь, как я устала… Да не нужен мне этот хоровод вокруг меня, и всем что-то надо, всех надо, а мне нужен только ОДИН! Завтра же - нет, сегодня! - отошлю эту дрянь матери, и плевать мне, что будет дальше! Ничего не хочу знать! - оказывается, последнее я уже не мысленно орала, я это вслух.

- Ну, не хочешь, и не надо, - спокойно так, ласково проговорил Найс, посадил меня к себе на колени, прижал так, что я лицом уткнулась ему в грудь и начал гладить по волосам, приговаривая: - Ты моя маленькая, моя любимая, моя хорошая, моя умница. У нас на Земле такое чудесное понятие было, отпуск. Интересно, у вас оно есть? Ни разу не слышал. Вот тебе бы в отпуск.

Ну все, прорвало. Тонкие, но прочные стены, внутри которых билась моя истерика, лопнули с таким звоном, что я его прямо наяву услышала. И слезы хлынули сразу, как будто где-то там кран открыли на полную мощность. Рубашка у Сокровища стала мокрая, кажется, аж до пояса, потому что я рыдала ему туда минут пять, а то и дольше. Матерь, надоело! Хочу домой! Я здесь всего месяц, а на меня столько навалили, сколько за всю предыдущую жизнь не случалось!

Видимо, оно на мозг и давило, это скопление лишней воды в организме, потому что, когда слезы пошли на убыль, вместе с ними стала отступать накрывшая, как волной, паника. Мысли даже какие-то появились, разрозненные и смутные, но уже без кровожадного блеска и не с топором наперевес.

Я еще всхлипывала, но уже тихонько. Все тело болело, словно я, вместо клона, поле на себе вспахала. Мышцы расслаблялись и отчетливо ныли. Зато теперь я ощутила, насколько сильно прижимал меня к себе Найс, застывший, как памятник первооткрывателям. Почувствовав, что я успокоилась, он тоже слегка расслабился, отстранился и уточнил:

- Ты уже закончила паниковать? Мы никуда не торопимся, если что...

- Дурак! - Насморочно и мокро, и кулаком его ткнуть в живот. Твердый, Матерь, - Найс, что мы делать будем? Я знаю, зачем все ищут Дамиана Эйсера. Поверь, не ради наследства. Убить тебя мало за этот фокус со счетом! А змееныша маме, завтра же.

Найс посмотрел на меня как-то очень странно, так как будто резко засомневался в моих умственных способностях.

- То есть ты парня, за то, что он нас предупредил, с позором выгоняешь из дома? Нет, мужем-то он тебе будет, так что, если душа не лежит, то и остальное не ляжет. Но просто как-то оно... - задумавшись, Сокровище даже голову почесал, пытаясь выскрести нужное слово, не иначе. - Не педагогично, оно, ептить!

- Думаешь, он нарочно предупредил, а не случайно проболтался? - я шмыгнула носом и заозиралась в поисках платка.

Найс скептически хмыкнул:

- Смутно я верю в такие случайности. Мы ведь говорим не об Ийвейсе Айникэйсян, а о Клайрисе Альцейкан. Он если и проболтался, то абсолютно не случайно.

Пересадив меня на кровать, Найс сходил в ванную и вынес оттуда рулон бумажных полотенец:

- Держи, ни в чем себе не отказывай, - улыбнулся он.

- Думаешь, этот змей умнее? - я сомневалась уже по инерции. Чтобы меня убедили. - С виду такой же цветочек. Только не луговой, а тепличный.

Полотенца я взяла, и решительно забралась туда, откуда меня только что спихнули - к Найсу на колени. Нефиг потому что. Пусть обнимает.

- С виду он может быть кем угодно, но воспитывался он в Доме Альцейкан, и пыльца там такая, что наивность гибнет первой. А вот расчетливость должна расти, как лужи в гряйзейн.

- Не люблю гряйзен, - вздохнула я и потерлась носом о рубашку Сокровища. - Зачем он тебя предупредил? Он еще даже не муж здесь.

- Ну, ты можешь как-нибудь хитро и ненавязчиво попытаться у него это выяснить, - подмигнул мне Найс. - Пока он, конечно, не муж, но рассчитывает им стать.

- Как-то он очень ненавязчиво рассчитывает, - теперь хмыкнула я. - Лишний раз на глаза не попадется, а если попадется, то уже надутый и разобиженный. - Эти разговоры хорошо отвлекали от главного, давая мне возможность сосредоточиться и подумать. На границе сознания уже забрезжило.

- Вообще-то правильно воспитанный мужчина так и должен себя вести - ненавязчиво. И терпеливо ждать, когда будущая жена о нем вспомнит, к себе позовет. Или коробку конфет перешлет, например, со Старшим по гарему, - и Найс хитро так заулыбался.

- Хм... - это единственное, что я сказала. Конфет мне, конечно, не жалко, в остальном бы разобраться. А мне ведь еще надо умыкнуть мобильный у дряни... Тьфу! Так, хм...

- Знаешь, есть у меня одна мысль, - я говорила медленно, сама на ходу додумывая идею. - Дзейш... Дамиан... У тебя, когда продавали в дом, отпечатки пальцев брали?

- Нет, вроде, - Найс нахмурился, вспоминая. - Отпечатки пальцев и прочие сведения входят в пакет документов, который передается вместе с наложником или спецом при продаже. А сверяют их только, если есть подозрения, что всучили не то.

Я сорвалась с места и через секунду вернулась, вытряхнув из папки ворох бумаг, а также несколько флешек, прямо на кровать. Торопливо выбрала из всего этого купчую на Найса и флешку с остальными документами на него же. Так, вот и пригодится подарок, который я ему привезла из города.

Еще одна пробежка до сумки.

- На, это тебе, - сунула Сокровищу в руки самый навороченный планшет. Сразу, как приехала, подключила все три к домовой сети, так что теперь там был доступ не только в венганет, но и в галонет. Полный. - И это, - кинула ему флешку, - давай посмотрим.

- Ептить, - восхищенным тоном протянул Найс, внимательно изучая подарок. - Хорошо, что я не будущий муж, тому даже коробки с конфетами до сих пор не перепало, - поддел он меня, при этом улыбаясь так, что разозлиться не получилось бы. И, притянув к себе, поцеловал, в щеку, засранец! Я вывернулась и поймала его губы, затягивая в настоящий поцелуй.

- Он всего лишь муж. А ты мой любимый мужчина, - все же сказала я, когда мы оба отдышались.

Найс гордо улыбнулся, вставил флешку в свой новый планшет и энергично застучал пальцами по экрану. Отпечатки были. Вполне себе такие, Найсовские. А также на всех документах стоял штамп: «Департамент по учету разумной собственности». Я прикусила нижнюю губу и уставилась на этот штамп в глубокой задумчивости.

Найс тоже полюбовался на эту красоту, потом на меня, потом снова на него:

- Тебя что-то смущает?

Я подняла на него глаза:

- Слушай, а ты все вспомнил из того, что было до Венги? Ты сможешь взломать базу департамента?

Найс, запустив пальцы в свою гриву, принял задумчивую позу, очевидно пытаясь провести анализ своих воспоминаний. В себя он ушел на несколько минут, точно. А потом обрадовал меня:

- Наверное смогу. Надо попробовать. А зачем?

- Дзейш, - сказала я так же медленно. - Его не нашли. И скорее всего, не найдут уже... Понимаешь?

Найс нахмурился, потом помотал головой:

- Не очень. Какая связь между мной и пропавшим наложником?

- Между Найсом и Дзейшем никакой. А вот между Дамианом Эйсером и пропавшим без вести наложником подходящего возраста, купленным уже достаточно давно... Найс, надо подменить его отпечатки в базе. И подумать, где может быть тело. Пропавший без вести - это все же повод искать его дальше, а погибший в результате несчастного случая и похороненный... - я выдавала аргументы по очереди и внимательно смотрела Найсу в лицо.

А там восхищение проходило все стадии, от рассвета до полного солнцепека.

- Ептить! - выдал Найс в итоге. - Да ты у меня гений!

- А ты сумеешь? Тогда все просто, меняем твои отпечатки на Дзейшевы. Потом ищем тело. Ты хорошо знаешь поместье? Куда его могли так спрятать, что эта дрянь уверено ляпнула, мол, «не найдут»? Надо или убедиться, что точно не найдут, или найти и быстро кремировать. А потом я придумаю, как слить эту информацию Клау. Она не просто так интересуется, и Рис... - тут я не выдержала и все же поморщилась. Ну, блин! Я уже неделю старательно бегаю сама от себя в этом вопросе, потому что... Да не хочу я его, если серьезно. В смысле не самого его не хочу, всей той головной боли, что с ним связана. А это неправильно.

Найс задумался, держа в одной руке планшет и изучая пальцы на второй, как будто ему вот прямо так, по живому менять надо будет.

- Так, мужчины существа ограниченные, поток информации воспринимают упорядоченно, - выдал он наконец. - Идея с обменом отпечатков пальцев гениальна, правда потом придется что-то сделать с моими настоящими. Найти тело Дзейша... Владения у Лайвджойев немаленькие, спрятать тело могли в лесу, саду, и даже на дне озера. Может имеет смысл спросить напрямую, у матери Найрины?

- Напрямую нельзя, - я тоже хмурилась, глядя на руки Сокровища. С этим придется что-то делать. Но не сейчас, проблемы будем решать, когда назреют. Сейчас главное закрыть вопрос с Клау и ее интересом к Дамиану. И со всеми прочими интересами к нему тоже, кстати. - У меня нет оснований и полномочий, чтобы самой устраивать допрос с пристрастием, ею занимается Эристейсия, а я могу только спугнуть. И вообще, лучше провернуть дело так, чтобы даже сама мамаша Найры, не помню, как ее зовут, не подозревала о моем интересе к пропавшему наложнику. Тогда все ее попытки доказать, что она не верблюд и ничего не знает про счет с украденными деньгами, будут в стороне от нас.

Найс сначала уточнил:

- Эуфийлия ее зовут.

Потом покивал и конкретизировал:

- Понятно, значит надо искать, найти и перепрятать. Ну что ж, давай поэтапно. Сначала я попытаюсь взломать базу и поменять отпечатки пальцев.

Следующие два часа я на цыпочках принимала душ и читала учебник, а Найс с напряженным лицом все стучал пальцами по планшету. В конце концов я просто уснула, так и не дождавшись результата. Правда, сон был поверхностным и тревожным, я то и дело вскидывалась, чтобы увидеть все ту же картину: Найс терзает планшет. И только под утро почувствовала, как утомленное Сокровище тихонько пристроилось рядом.

- Получилось? - сквозь сон пробормотала я, и, услышав в ответ утвердительное бурчание, заснула окончательно.

14-ое кйумху

Найс:

Ептить, спать хотелось ужасно, глаза закрывались сами собой. Тело тоже сама по себе искало, к чему бы прислонится хотя бы головой, а лучше целиком. И сползти так аккуратно в положение лежа.

Нет, я понимаю что без мелкой моя жизнь напоминала нескончаемый повтор, каждый день был похож на предыдущий, но - ептить! - теперь каждые сутки свои шутки. Никак нельзя что-то такое, среднее определить? А как же «и жили они долго и счастливо»? Да я в таком режиме не жилец, точно!

Мелочь, она, конечн, гений, и мысль ей в голову пришла потрясающая, и задницу мы прикрывали мою, потому что это я как-то засветился быстро очень. Неужели кто-то сидит и проверяет все движения денег, связанные с именем Дамиана Эйсера? Ептить, вот не верю я! Столько лет прошло. Все мои знания устарели, да и что я мог знать в свой первый вылет? Что?!

Очередной раз подремав минут десять возле одной из стен гаремного зала, я проснулся от бурного гогота - Кай с Ройсом выползли, красавчики.

- Ей, оба строем ко мне - сейчас задание выдам!

Хорошо, все же, быть Старшим - озадачив этих двух попугаев-неразлучников, я с чистой совестью упал спать, чтобы проснуться ближе к вечеру и узнать, что воз… вернее, труп и ныне там, но где именно - неизвестно. Нигде не рыли, не копали, не взрыхляли, не… Ептить! Меня вдруг резко осенило и я сорвался в сторону ближайшего поля.

Хорошо, у нас не так давно Ийвейс брюзжал про то, что наконец-то местные спецы-агрономы-теоретики додумались, и тоже стали вскапывать поля осенью, чтобы все живущие под землей вредители оказались с глазу на глаз с приближающимися морозами и голодающими птичками. И что-то там про перегной какой-то еще. Главное, есть свежевскопанное поле, ничем не засеянное. Хотя я бы тело в лесу схоронил, чтобы животные растащили, но то я, а то женщина. Далеко тащить - тяжело, копать - трудно, а вот если в уже вспаханную землю захоронить… На то поле теперь до конца вйуэжена никто не полезет, а за это время тело под землей станет неузнаваемым этим - как его, ептить?! - гумусом. Где только Вейс слов-то этих нахватался? Звучит, как ругательство какое-то…

Схватив этого, сильно умного, в охапку, я потащил его с собой и мы сделали вокруг поля круга четыре, под неодобрительно-подозрительными взглядами клонов. Ийвейс при этом вещал какую-то непереводимую белиберду про колорадских жуков, личинок ростовой мухи и постоянно поминал тлю. Я не с первого раза понял, что это тоже не ругательство. На обратном пути Вейс отчитался:

- Ну бли-и-ин, Дзейша там захоронили, точно. Как тропинка заканчивается, слева от нее видно, что тащили что-то тяжелое: ветки поломаны, мох вмят, короче, видно. Потом вокруг поля - ровная гряда, сделанная машиной, и кусок, прилепленный на скорую руку лопатой.

- Место, где примерно копать, покажешь?

- Да, не боись, все поле рыть не придется, - идет, ржет, за меня радуется.

Потом на мою рожу посмотрел, задумался. Дошло. Посерьезнел, заткнулся. Конечно, я бы и сам лопату взял, чего уж, ептить, выделываться. Но и остальные бы на том поле всю ночь, как клоны…

До первого трупа.

Мелочь я сегодня видел только мельком, потому что опять упал отсыпаться, а ближе к полуночи мы отправились в сторону поля, тихо матерясь и ругаясь. Кайя вообще несло, он шел и вещал про то, что наложники с лопатой - это ненормально, что у него будут мозоли, что он и так чудом оклемался после предыдущего приключения, что… В конце концов Вейс пообещал выдать ему своей лопатой по голове, и закопать на том же поле. Потому что он тоже не для того лагерь для наложников заканчивал, чтобы по ночам бродить с граблями и лопатами, но бредет же и не жужжит.

Так вот, с шутками и прибаутками мы дошли до того неровного куска гряды, запримеченного Ийвейсом, и принялись рыхлить граблями, пока они не зацепились за клочок ткани. Дальше в ход пошли три лопаты. Ептить, как нас всех не стошнило, сам не понял. Но самое хреновое предстояло сделать мне: поотрубать топором все пальцы, собрать их в мешок и похоронить так, чтобы уж точно никто не нашел.

Обратно мы брели молча, усталые и… ептить, мы с Дзейшем вместе болтали, ругались, шутили, дрались… и тут такое.

Ройс с Кайем уползли к себе, а мы с Вейсом еще и «сельхозинвентарь» в порядок приводили, под присмотром парня-спеца, выдавшего нам его за большое, огромное спасибо с моей стороны, сверху присыпанным еще двумя спасибо за молчание. Когда я упал в кровать, за окном как раз показались лучи первого солнца.

Клайрис:

Сегодня я ошибался настолько часто и настолько глупо, что даже Вил не выдержал, отругал. По-своему, конечно, почти по-родственному, все-таки брат, пусть и только по отцу. Мы старались с ним, встретившись вновь, не сильно ударяться в воспоминания, учитывая какие неприятные они должны быть для Вилайди. Нет, я, конечно, дал ему понять, что очень за него рад. В отличие от остальных братьев, я всегда к нему хорошо относился, и теперь мне это зачлось. Хотя Вил не то, что мстить, ругаться нормально не умеет. Но тут он постарался до меня донести, что расстроен и злится. Да я сам расстроен и злюсь… Сильно! На всех. Только этим я могу объяснить то, что огрызнулся, вместо того чтобы извинится. И у Вилайди стал сразу такой растерянный взгляд… Как тогда у Райко… Вспоминать стыдно! Я ведь ничего не сделал, никому не рассказал, молчал, пока не стало слишком поздно. Я до последнего верил, что мать не сможет, не сделает, что она просто попугает и все. А она сделала. А я промолчал. Не рассказал Райко. Ни о том, что мать их засекла, когда он приезжал к нам в гости, ни о том, что мать сделала с Вилом, ни о чем, пока уже не стало слишком поздно. Мне не нравилось, как брат относится к Вилайди, мне казалось, что он достоин большего. Я был уверен, что мать отвезет его на какой-нибудь дальний хутор и там он найдет свою любовь. А потом подслушал разговор матери и тети и чуть с ума не сошел. Сдать собственного племянника в бордель! Нет, я не сомневался, что мать поступила правильно, вернее, обдуманно и так было нужно… наверное. Но все равно внутри долго было какое-то странное чувство, что все свершившееся какая-то чудовищная ошибка. Конечно же, мама не могла ошибаться, но… сомнения грызли меня очень долго и я страдал, потому что рассказать про них матери было страшно, а простить самого себя за то, что сомневаюсь в верности решения женщины - невозможно.

- Извини, Вил, у меня просто день какой-то…

- Тляшки-букашки, у тебя уже неделя какая-то! Неделя, зайчик ты наш синеглазый, как ты хвостом крутишь и ушками хлопаешь. Так вместо того, чтобы свечки на алтарь Матери втыкать, частоколом, за то, что до сих пор не ползаешь вечерами с мокрой тряпкой по сцене, пыль веков смывая, а все еще ножками по ней дрыгаешь, по нашим нервам играя, как на балалайке, ты тут еще Вилу зубки скалишь? - а вот это уже Рэйнийляш, и уж он-то ругаться умеет так, что обзавидуешься.

Короче, вечером я был зареванный, раскрасневшийся, злющий… Тушь потекла и размазалась, и я старательно пытался привести себя в порядок и при этом не краситься заново. Вилайди, заглянув и посмотрев на мои мучения, сжалился, фыркнув, правда:

- Так и не любишь косметикой пользоваться?

Я кивнул и замер, боясь спугнуть удачу. Если меня сейчас накрасит Вил, никакая женщина не устоит! Он из совершенно невзрачного статиста может сделать потрясающего красавца, а уж из меня… Я сглотнул комок обиды и вздохнул. Ведь и не пожалуешься никому, что в новом доме тебя никто не хочет, ни лучший друг, ни Старший по гарему, ни собственная, пусть и будущая жена. А после того, как я все же выдал Найсу про Дамиана… мне вообще было дико страшно.

- Какой-то ты после переезда к Лайвджойям нервный стал, - очень аккуратно уточнил Вил. - Что-то не так?

- Да непонятно, - вздохнул я горестно, но, заметив в дверях восхищенно замершего Чейри, порадовался, что Матерь Всего Сущего не дала мне пожаловаться на свою жену постороннему. Спасла от греха, а то потом бы мучился. А новая госпожа даже не спрашивает, как прошел у меня день и не облегчила бы, не наказала, не простила… Я же ведь ей нравился, откуда вдруг такое безразличие ко мне?!

- Не моргай и не вздумай снова расплакаться. Мы сейчас из тебя такую конфетку сделаем, леденец на палочке, пальчики оближешь!

Я слабо улыбнулся. Вилайди все же замечательный. Я и играл сегодня отвратительно, и нагрубил ему, а он тут из меня конфетку делает.

- Прости, что я тогда…

- Забудь, это все давно было. В другой жизни. Сейчас я счастлив и хочу, чтобы и у моего младшего братишки тоже все было хорошо, - Вил полюбовался на меня, потом гордо так хмыкнул и развернул к зеркалу.

Лайри:

Утром я проспала все на свете. Ну и нафиг, потому что выспалась. Сокровище, конечно, уже сбежал по своим сокровищным делам и на поиски трупа. Вот жизнь, а! Ни минуты покоя, то одна зараза на голову, то другую сама откопай!

Я полежала, обнималась с подушкой, минут пятнадцать упиваясь жалостью к себе, бедняжке. Потом мне надоело. Тоже нашлась, самая несчастная женщина во вселенной! А кто хотел интриг, закулисных ходов и приключений? Вот и не ной теперь. Подумаешь, устала. Устала - иди поработай в другом месте, и все пройдет, так тетя Дийна говорила.

Ну что, встаем? Ага, и идем доучивать чертов учебник, осталось совсем немного повторить, в Джордан-то вот-вот, сразу после совета. А еще раньше нужно разобраться со змеенышем. Скажем честно, дорогуша, отдавать мальчишку обратно маме не вариант. Не поймет, обидится и все такое. А Клау, не смотря на змеиную сущность, мне все же интересна и наверняка будет очень полезна в будущем. Значит, если змееныша все равно никуда не деть, остается только пригревать на груди, а этим я откровенно пренебрегала. То есть, конфеткой перед носом помахала, но не дала. Ладно, давай думать.

Нежный мальчик, несмотря на строгое мамино воспитание, при характере, и это очень хорошо, потому что медузы мне откровенно неприятны. А этот и злиться, и дуться умеет, по-детски, ужасно смешно и трогательно, но умеет. Дальше. Его обмолвка про Дамиана, если хорошо подумать, это не просто обмолвка. Мальчик сознательно сделал шаг навстречу своему новому дому, предупредив нас о мамином интересе. С чего я взяла, из одного-то словечка в полусне? Да не та женщина у нас Клау, чтобы ее сыновья во сне просто так проговаривались!

Значит, что? Значит, мальчик хочет остаться, стать своим, хочет, чтобы его любили - это естественно. В том, что он сам в меня влюблен, я не сомневалась - что я, влюбленных мальчишек не видела?

Но он пока именно влюблен, а не любит. И в своей цыплячьей наивности, наверняка, ждет даже не того, чтобы его побыстрее трахнули, а нежности, красивых ухаживаний, подарков, особенных слов, сказанных даже после порки, к примеру, если провинился. Этот механизм снятия вины в голове змееныша работает на два щелчка, сама убедилась.

Ладно, будем считать, что я, наконец, прониклась нежностью и трепетностью мужской души и оценила свой ядовитый цветочек. Сейчас позанимаюсь, а после обеда поеду в театр, забирать свой сад-огород домой. Только сначала по магазинам.

Клайрис:

Несмотря на то, что зеркало и взгляды Чейри бурно сигнализировали о том, что я, и правда, леденец на палочке, мне было страшно до зубовного перестука. Как я себя не успокаивал, что сделал все возможное для выполнения задания матери, даже с мальками из спецов поболтал. Ну, нет у Лайвджойев инопланетников, просто нет больше. Ни тех, кому около тридцати, ни каких других. Кроме Ши. Ни среди наложников, ни среди специалистов.

А еще я страшно нервничал, успокаивая себя, что признаться Найсу было верным решением. Ну я же должен был добиться того, чтобы мне доверяли? - Должен. Это и для меня важно, и для мамы, и… противно внутри, мерзко, противно и страшно. Я уверен, что делаю все правильно. Что все рассчитал. Госпожа Лайри умная, Найс - тоже. И мальков я прикармливал, не скрываясь. Так что лучше честно сдаться и дать понять, что так и буду выдавать задания матери, и действительно выдавать… Не всё, не все и не всегда.

Я запутался. Став мужем, я должен быть предан Дому жены. Но могу и позаботится о Доме матери. Или я должен быть по-прежнему предан Дому матери, не вредя Дому жены? С кем бы посоветоваться?! Наверное, если бы не было этих запутанных слов про выбор, про семью, про доверие, я бы даже не сомневался. А теперь я пытаюсь как-то хитро вывернуться из этого странного захвата между двумя Домами. Чтобы и мать была довольна, и жена… И чтобы у меня все было замечательно.

Дядя Рийвайлис всегда говорил, что мужчина должен быть предан только одной женщине, той, которую больше всех уважает. Поэтому он предан моей матери, а не своей жене. И брат, Райко, тоже предан матери. И я предан матери! И то, что я проговорился Найсу - это не предательство, это обдуманный ход. Мне будут доверять… Мне будут доверять, и я смогу иногда скрывать что-нибудь уж очень важное. Да, все правильно. Я все делаю правильно. И госпожа Лайри должна мне поверить, ведь я вчера был так убедителен. Найс обязательно должен был проникнуться и рассказать госпоже, как я страдаю без ее внимания. Обязательно…

Сжав зубы, я пообещал себе и Матери Всего Сущего, что, если госпожа Лайри сегодня подарит мне хоть один цветочек или угостит хоть одной конфеткой… с рук… - мммм! - то я не буду от нее скрывать почти ничего. Ну вот совсем-совсем почти ничего! Я буду все-все ей рассказывать… Потому что не смогу просто жить в гареме и наслаждаться статусом мужа. Я хочу, чтобы меня любили, чтобы обо мне заботились, чтобы меня воспитывали, чтобы за меня переживали! Мне надо кому-то рассказывать о своих сомнениях, с кем-то советоваться. И я понимаю, что если госпожа не приблизит меня к себе, не станет мне доверять, то и Найс будет обо мне заботится только для виду. А мне не надо для виду! Я внимания хочу, настоящего!

А если я попробую себе кого-то еще в гареме завести, кроме Найса, это будет неправильно. Матерь Всего Сущего, за что ты меня так раскорячила, а?