Глава 61

14-ое кйумху

Лайри:

Для начала я внимательно изучила свое отражение в зеркале и поморщилась. Никуда не годится. С этими заботами, проблемами и приключениями я снова стану мышью с фермы в кратчайшие сроки. Так что вызубренный от корки до корки учебник я вручила бабуле, заявила, что проверять нужды нет, а вот салон красоты - это жизненная необходимость. А потом поеду за мужем в театр.

Бабка только усмехнулась и выдала вслед, что наконец-то я взялась за ум, и вспомнила, что хорошие мальчики из хороших семей и воспитаны правильно. А поухаживать за таким миленьким котеночком одно удовольствие. Я не стала спорить, про себя только хмыкнула, что он миленький, кто ж спорит, только не котенок, а змеенок. Они тоже, знаете, бывают весьма красивые, особенно в новой шкурке.

Пока летела в город и потом наслаждалась процедурами в салоне, все думала, как же я буду за этим змеем ухаживать и пригревать его на груди. Заодно попыталась понять, почему мальчик, которого было здорово и возбуждающе дразнить в театре, резко потерял эту привлекательность, попав ко мне в дом.

Сам по себе Клайрис мне и правда нравится, просто появился он, пожалуй, в очень неподходящий момент, когда тут и без него весело. Но тут, дорогуша, волоки и не чирикай, потому что проблемы не спрашивают разрешения и не выстраиваются дисциплинированно в очередь. На то они и проблемы, чтобы наваливаться скопом. Ладно, я справлюсь!

А проблема по имени Клайрис уже помахала хвостиком в знак того, что готова превратиться в помощника, только погладьте! Так что после салона я пошла в кондитерскую, где сделала им дневную выручку на шоколаде и прочих сладостях. Все это улетело в поместье, дожидаться подходящего момента, а с собой я взяла только одну коробку шоколада с черносливом, зато самую огромную. И книжку. Которую заранее заказала через сеть, и сама заехала в магазин, чтобы не ждать доставки. Вот теперь я почти готова!

Глаза у змееныша, когда он увидел, как я иду по коридору навстречу, с шоколадом в красивой подарочной коробке, прикольным плюшевым змеем-подушкой и изящным букетиком очень дорогих орхидей, стали больше раза в два. Они у него и так не маленькие, а тут вообще от всего лица одни глаза остались. Сначала в них засветилось радость пополам с плохо скрываемым облегчением, а потом искренний детский восторг.

- Это мне? - прошептал он слегка дрогнувшим голосом, причем любуясь именно игрушкой, а не конфетами. Еще бы, я сама не удержалась, змей был роскошный! Сине-зелено-золотистые переливы по всей пушистой длине, причем игрушка была из разряда дорогущих, каких-то там экологично-натуральных, но потрясающе мягкий и шелковистый. Налюбовавшись цветными переливами на шкуре, Рис поднял на меня глаза и покраснел: - Ой, простите, я не хотел... вслух.

И замер, теперь уже любуясь мной, причем так откровенно, что мне на секунду стало даже… Ну нет! Я на это и рассчитывала!

А вот Чейри, который шел сразу за змеенышем, сначала уставился на меня, потом уже на игрушку, на Риса, хмыкнул, и снова перевел взгляд на меня. И глазки стали такие… вот не зря я в салон ездила!

Я засмеялась и сделала то же, что и в тот раз, когда зажала еще незнакомого мальчишку в уголке: накинула пушистую змеиную петлю Рису на шею, притянула к себе и поцеловала в губы, дразняще, жадно и совершенно нецеломудренно. Клайрис сначала замер, буквально на секунду, а потом даже попытался ответить, правда, взгляд у него стал абсолютно шальной и растерянный. Да, у аристократов же целоваться не принято вроде. Да пошли они, мне-то нравится!

Я форсировала события, еще плотнее прижавшись к змеенышу и даже слега потерлась об него всем телом, жадно ловя шалые сполохи в синих глазах. И в то же время четко отследила, как рука, протянутая Рису за спину, освободилась от тяжеленой книжищи. По радиоэлектронике. Инопланетной, редкой, дорогой, как тот змей. Заказанной специально для одного ревнивца. Вот он и не сплоховал, так что я даже смотреть не стала, знала точно: Чей сейчас не заметит, даже если я Риса прямо тут трахну. Краем глаза я отметила, как из ближайшей гримерки выглянула "память госпожи Клаусилийи", покрутила рыжей головой, удовлетворённо улыбнулась, и скрылась обратно, явно кого-то не выпуская в коридор.

Мой змееныш тем временем все оплывал. Тело обмякло так, что еще немного, и он или стечет на пол, или мне его придется ловить. И глазки закрыл, томно так. А вот лапки живут сами, то чуть касаясь моих бедер, то испуганно отдергиваясь. Одна рука, наконец, вцепилась в талию, как в спасательный круг. Я поймала эти лапки, сжала, ощутив, как они в панике задергались, и, наконец, оторвалась от податливых мягких губ. Надо у Айзи спросить, чем они там дышали до ста сорока восьми, интересно же. Я так не умею.

Рис приоткрыл один глаз, потом второй, потом они оба стали увеличиваться, а он сам - краснеть и пытаться отвести взгляд в сторону.

- Ты моя прелесть! - не удержала я сюсюкательный рефлекс. Ну как же, такое мимими стоит и заливается румянцем, куда бы деться! Ой! Мне нра-а-авится!

В меня выстрелили синим пламенем, от которого явно же сам и спалился, окончательно сравнявшись цветом с сочно-розовой петхайей. И тут же принялся изучать угол стены слева от моей спины.

Клайрис:

Я с детства мечтал, что мне повезет и за мной будут ухаживать, как в сказке, как мама за Юйлайнэ - с цветами, конфетами, ласковыми словами и кормлением с руки сладкими пирожными. Я старался не прислушиваться к ходящим по гарему историям о развлечениях госпожей, потому что тогда внутри все обмирало, тело покрывалось липким противным потом, и было страшно спать, потому что снились кошмары. Я видел все эти жу-уткие вещи, которые женщины использовали для игр, я знал, как моя мать развлекается с наложниками, но с Юйлайнэ она всегда была ласковой, нежной, заботливой, любящей. Она со мной была более строгой, чем с ним. И я молился богине, чтобы мне повезло также. Но даже в самых сказочных фантазиях я не смел… не рассчитывал на такое!

Да, это был не первый поцелуй в моей жизни - меня уже не раз целовали, парни. Они были властные, сильные, рассчитывающие на продолжение. И там все зависело от меня, будет ли оно, это продолжение, или, натискавшись в уголке, я вывернусь и, пожелав спокойной ночи, убегу, спрячусь под крылом у дяди и старших братьев.

Здесь же меня целовали властно, сильно, уверенно. И как все будет потом - решать буду не я. Я просто растворился, у меня как будто отключились все органы, я ничего не видел, ничего не слышал, только чувствовал как сливаюсь, отдаюсь, исчезаю… Как хочу прижаться сам, как можно сильнее, и, одновременно, еще пока помнил, что госпожу руками трогать нельзя, но ведь руки так и тянуться, так и… просто иначе я упаду, растекусь, испарюсь!

Вдруг, неожиданно, все закончилось, и я рискнул посмотреть сквозь ресницы на мир, чтобы встретиться взглядом с госпожой Лайри, утонуть в ее глазах, забыть, как дышать… и вспомнить, что со мной только что сейчас делали.

Матерь Всего Сущего, а еще вспомнить о том, какая мягкая у нее грудь, какие нежные и сильные руки, какие красивые губы! Как хочется, чтобы она продолжила, прямо здесь. Мне уже все равно, я так давно, уже целую вечность, мечтал об этом, и вот наконец-то… Да еще вот так.

Тут до меня дошло, где мы находимся. Что Вилайди и Рэйни буквально в двух шагах, за дверью. И почувствовал, как сейчас просто сгорю - так резко запылали щеки.

- Ты моя прелесть! - произнесла госпожа, и, если бы не стоящий у меня за спиной Чейри, я бы сбежал, так мне было стыдно, не понятно почему. Госпожа Лайри с улыбкой полюбовалась на меня, и вдруг, снова придвинувшись вплотную, шепотом вдохнула в горящее ухо:

- А ты, когда розовенький, еще красивее! Мне нравится. Пожалуй, я возьму с собой в Джордан именно тебя, чтобы не скучать там среди чужих мальчишек.

Я замер, застыл, ошарашенный, польщенный, взбудораженный и возбужденный одновременно. Она сказала мне, что я красивый! Она возьмет меня с собой в Джордан! На неделю - мы будем вместе с ней неделю, только я и она, моя госпожа. Матерь Всего Сущего, спасибо тебе! Уж не знаю, то ли вчерашний разговор с Найсом помог, то ли у Вилайди рука такая легкая, но без покровительства Матери тут точно не обошлось.

Главное, не сиять уж совсем откровенно, хороший наложник должен сдерживать эмоции. Хотя матери нравиться, что Юйлай открытый. Она расцветает, когда он виснет у нее на шее, шепчет, как скучал без нее, подпрыгивает от радости при виде нового подарка. Может, моей госпоже тоже такое нравится? Или надо упасть на колени и благодарить за оказанную честь?

Я вообще почти ничего не знаю о своей жене, даже что она предпочитает на завтрак… Ну ничего, сегодня же все выспрошу у Найса. Он мне расскажет, ведь это мне придется заботится о госпоже Лайри целую неделю. Только мне. Как же правильнее отреагировать?! Я просто не могу стоять спокойно и молча, это выше моих сил!

- Чей, вернись в мир на секунду, только чтобы до аэрошки дойти, - вдруг засмеялась госпожа, оторвав свой взгляд от меня, - потом читай хоть до посинения. Мы едем гулять и покупать вам подарки! Довольны? - и она подмигнула мне.

Сердце стучало так, как будто сейчас выпрыгнет из груди. Я никак не мог поверить в свалившееся на меня счастье. Столько ждал, когда про меня вспомнят и вот, наконец-то, свершилось. Меня оценили, меня назвали красивым, меня поцеловали… Щеки снова запылали, сердце забилось еще чуть сильнее, а внизу живота сладко заныло, напоминая о том, что я совершенно недопустимо потерял контроль над телом. Но кто же ожидал такого?! А теперь еще и подарки…

Я кивнул, и побрел к аэрошке, за госпожой. Бешеная эйфория вдруг сменилась чувством вины, меня начали мучать сомнения. Я ведь так и не поблагодарил за оказанную честь. Никак. А еще так и не удосужился за неделю жизни в новом доме узнать привычки своей будущей жены, только о себе думал и о Дамиане, которого мне поручили найти. Наверное, я не заслужил подарков. Когда мечтал в кровати - никогда не задумывался о том, что же буду делать сам. Все казалось таким простым и понятным: буду делать то, что прикажет госпожа. А тут вдруг куча мелочей, которые я не предусмотрел, не продумал, упустил, не узнал. Кому мне рассказать обо всем этом? С кем поговорить? Готова ли моя госпожа выслушать о моих сомнениях? Выслушать, объяснить, наказать и простить?

А еще до зуда в пальцах хочется ту игрушку, что госпожа держит в руках. Последний раз мне такую большую игрушку дарила мать, когда я с отличием закончил НЛМ. А на окончание Джордана мне подарили право играть в театре. Но я надеялся, что когда за мной будут ухаживать, то тоже, обязательно, непременно подарят, как Юйлайнэ. И вот, только руку протяни. И ведь госпожа даже сказала уже, что мой. Зачем ехать еще за какими-то подарками?

Мне надо с кем-то поговорить. Мне надо, чтобы меня успокоили! А ночью… Ночью же меня обязательно позовут? После такого поцелуя я не смогу заснуть спокойно! Интересно, как госпожа любит использовать рабов? Ой-ой, лучше об этом не думать, не сейчас, лучше про игрушку…

Лайри:

Змееныш сиял, как новенький венголарик. Мне понравилось его тискать - вернулось то самое хулиганистое настроение, с которым я зажимала его в театре в самый первый раз. И вообще, он был красивый, приятный на ощупь даже больше, чем подарочный змей, смешно-испуганный, смущенный.

Чейри, как и ожидалось, уткнулся в книгу и выпал из реальности. Мы ходили по магазину игрушек, а этот техник-любитель сидел в аэрошке, в обнимку со своим фолиантом. Я выгуливала змейство со спокойной душой. А вот само змеенышко чем дальше, тем больше заныривало куда-то не туда. Подвижное личико, цветущее стыдливым румянцем, становилось все более… сначала мне показалось, что несчастным, и я мысленно чесала затылок - в каком месте его не тем концом склеило? Все же было прекрасно!

А теперь мы ходим по волшебной стране игрушек, хватаем то одно сокровище, то другое, и с самым разнесчастным видом тут же кладем все на место. А бровки заламываем с каждым отвергнутым пушистиком все трагичнее.

Мысленное почесывание помогло: орган под названием мозг вышел из спящего режима. И высветил страничку из учебника. Там больше двух третей было по управлению наложниками, НЛП и прочей психологии, а вовсе не сто тридцать три способа порки, как я наивно думала раньше.

Я изучила высвеченную страничку, нашла нужный абзац и быстренько сверила признаки из виртуала с реальными - заглянула змеику в глаза. У-у-у, все ясно.

- Рисенок, я не стала бы дарить подарки, если бы ты был их недостоин, - я улучила момент и поймала розовое ухо, в которое и прошептала программирующую формулу. - Вечером, дома, ты расскажешь мне обо всем, что тебя беспокоит, и я помогу тебе, не волнуйся!

Клайрис обернулся ко мне, его взгляд из тоскливо-обреченного снова стал восторженным, и он по второму кругу кинулся к плюшевым игрушкам, но теперь поступил иначе - отобрал пять штук и поволок куда-то.

Не иначе, как отрастил незаметно еще пару лапок, потому что каждый зверь был величиной с самого носильщика. Я тихо давилась весельем, глядя, как вся эта груда разноцветного меха на тоненьких ножках семенит в темный угол, к маленькому диванчику. Змееныш добрался до цели без происшествий, оккупировал диванчик, выстроил свой пушной отряд и начал гипнотизировать каждого. Как будто выясняя, с каким из них он готов пойти в разведку.

Наконец, со вздохом, двое потенциальных предателей были исключены, и отодвинуты в сторону, а вот из оставшихся троих выбрать никак не получалось. Мое приказание брать все Клайрис не понял или не осознал. Выбирал одного и мучился при этом, словно попавшаяся бунтовщица, которой из трех самых любимых наложников разрешили взять в колонию только одного. Получалось откровенно хреново. Я устала ждать, подошла и сгребла в одну кучу сразу и «наложников» с диванчика, и Клайриса.

- Бери всех и идем на кассу, мы же еще на аттракционы хотели!

К моим ногам эта компания тоже упала очень дружно. Пушистики немного завалили коленопреклонённого Клайриса, но он все равно дорвался выразить свой восторг и благодарность сначала моим коленкам, а потом и на лицо осмелился сияющие глазки поднять, лопоча при этом: «Спасибо, моя госпожа, спасибо!»

Пришлось поднимать. И змееныша, и котика, и мишку, и тигренка. Все четверо выглядели одинаково мимимишно. Продавцы из отдела проводили нас умиленными взглядами, шепотом обмениваясь за нашими спинами восторженными репликами, пока мы всей толпой двигались к кассе.

Клайрис:

Вечер прошел как во сне, прекрасном таком, сказочном. Я даже пару раз ущипнул себя, тихонечко, чтобы убедиться - не сплю. Моя заветная мечта сбывалась. Я рассадил по комнате свои подарки, уложив медвежонка на кровать - он был такой мягкий, такой шелковистый, такой нежный и пах госпожой Лайри, потому что в аэрошке она держала его на руках.

Ужинать я не пошел - сил не было, да и не хотелось. Сначала я, как будто после тайком выпитого вейджкоктейля, сидел как на иголках, стараясь успокоится. Потом кинулся расставлять игрушки, рассаживать их, гладить, не веря, что они мои. Все.

Снова упав на кровать, я уткнулся лицом в медведя, вдохнул запах госпожи Лайри и понял, что сейчас просто заплачу, разревусь и меня никто никогда не успокоит. Сбегал в ванную, умылся холодной водой - не помогло. Раздевшись, влез под холодный душ, потом растерся, долго любовался сам на себя у большого зеркала. Красивый… Значит, позовет? Позовет же?!

А если позовет, то что она со мной будет делать? Как она любит развлекаться с мужчинами? И со всеми одинаково, или со мной, как с мужем, все будет иначе? И как именно иначе? А если не позовет?! Я снова уткнулся носом в медведя, прижал его к себе как можно сильнее и всхлипнул.

- Опять ревем? - неожиданно прозвучал знакомый голос.

Подняв голову, я уставился в глаза тихо вошедшей в комнату госпожи Лайри. Тут же отвел взгляд и отрицательно помотал головой:

- Нет, госпожа, что вы!

- Клайрис, врать нехорошо, - произнесла госпожа Лайри серьезным голосом. Было совершенно непонятно, шутит она или всерьез отчитывает. - Идем в мои комнаты, расскажешь мне, что ты себе напридумывал.

Я отложил мишку, ставшего вдруг таким родным-родным, и, вздохнув, поплелся следом. Понятно, что «напридумывал» это она не про Дамиана, а про другое. Но вот от мысли, что я сейчас буду ей все рассказывать, все-все, как матери, мне становилось не по себе. Хотя я понимал, что надо, просто необходимо уже выговорится, но вдруг внутри зашевелилось что-то такое, предлагающее покаяться Матери Всего Сущего - там точно не надо бояться, что скажешь лишнее. Райко вот обо всем рассказывает нашей матери, когда приезжает погостить раз в месяц. Может, и мне так?

Госпожа уютно устроилась в кресле, а меня усадила на коврик у своих ног на колени, и несколько минут сидела молча, рассматривая меня очень внимательно.

- Ну что, чудо мое? Почему ты чувствуешь себя передо мной виноватым?

Я задумался, не зная, как поточнее ответить. Мама обычно спрашивала не так. Она узнавала, как прошел день, потом уточняла подробности, что я при этом думал, что чувствовал, и в итоге четко выходила на беспокоящие меня мысли. А вот так чтобы сам… Главное, ведь и не скажешь всю правду. А если назвать причиной то, что меня тут не используют, получится, что обвиняю госпожу. Надо как-то правильно сформулировать.

- Я не заслужил пока подарков.

- Почему ты так думаешь? Что-то не сделал или сделал неправильно? - госпожа чуть наклонилась ко мне, задавая свои вопросы.

Я снова задумался, вспоминая, как легко было с матерью. Нет, конечно к ней я привык, она знала все мои слабости, знала точно места, где я мог бы споткнуться, чувствовала меня.

- Я не уверен… Мне никто не сказал, как надо себя вести, а я ждал указаний, не спросив, как здесь принято.

Лайри:

Н-да, в чем-то он прав. Мне было не до него. И Найсу тоже. В результате имеем, что имеем. Но вот что интересно, змеенок сейчас очень четко проворачивает ситуацию из учебника, пытаясь переложить на меня часть своей вины. И мне интересно, осознанно он это делает, или инстинктивно?

- Да, если бы ты сам проявил интерес и поспрашивал мальков, а еще лучше Найса, тебя бы просветили. У вас в гареме Старший сам отлавливает каждого новенького и зачитывает ему правила? Здесь так не принято. Но ты сам признал, что виноват, - я все это время смотрела на Клайриса в упор, не отпуская его взгляд. У него постепенно расширялись зрачки, он краснел все больше, и, наконец, не выдержал, стал смотреть в пол. Я незаметно удовлетворенно улыбнулась и продолжила:

- Ты раскаялся, - снова сделала паузу, дождавшись поспешного кивка. - И теперь озаботишься тем, чтобы выяснить правила поведения, верно? - еще один кивок, и я позволила себе улыбнуться уже открыто, мысленно вытирая пот со лба и вспоминая, что там дальше? Ага, назначить наказание…

Клайрис:

После разговора госпожа отправила меня в комнату наказаний, пояснив, что флоггер ей не нравится. Мне было поручено принести хлыст. Пока шел туда, я пытался себя успокоить, уговорить, что привыкну, что госпожа не должна подстраиваться под меня, что это я должен. Но все равно очень хотелось расплакаться от страха и сбежать к матери. Я-то наивно рассчитывал, что обычные бытовые наказания будут такими же, как дома, и плетка - это только разовое, потому что сильно провинился. А тут хлыст. Это же та же самая плетка, только с наконечником еще!

Выбирал я хлыст трясущимися руками, иногда вытирая глаза кулаком. Хорошо, что косметику уже смыл, а то был бы красавчик просто неотразимый. Длинные хлысты брать было страшно - они мне напоминали плеть, короткие - тоже страшно, я понимал, что ими тоже будет очень больно. Наконец выбрал, очередной раз растер слезы по лицу и побрел обратно.

Войдя в комнату, опустился на колени, и, склонив голову и смотря в пол, подполз к сидящей на кровати госпоже и протянул ей орудие для моего наказания.

- Клайрис, наказание для того и придумано, чтобы было страшно и больно, - мягко произнесла госпожа, и, взяв меня за подбородок, заставила приподнять лицо, оторвавшись от изучения ковра. - Для того, чтобы запомнилось и повторения не хотелось. Чтобы ты чувствовал, как искупаешь свою вину и больше не мучился из-за этого проступка, - и она ласково погладила меня по волосам. - Я позабочусь, чтобы мой мальчик был счастлив и спокоен, - и госпожа едва заметно улыбнулась. - Ты не сильно провинился на этот раз, поэтому я не буду очень строгой.

Убедившись, что я успокоился, госпожа приказала:

- Разденься. Выдвинь кресло на середину комнаты и перегнись через его спинку.

Я выполнил первую и вторую часть и слегка завис, размышляя, как именно мне надо перегнуться. Почему-то представлялось, что надо залезть с ногами на кресло и только потом свеситься вниз. Но тогда я непременно упаду, с грохотом. А хотелось, чтобы мое наказание плавно перешло во что-то большее, ведь сегодня мы были наедине.

Но после такого позорного падения на что-то большее рассчитывать было бы слишком наивно. Я вопросительно посмотрел на госпожу, явно развлекающуюся, наблюдая за моим изучением кресла.

- Подойти надо со стороны спинки, лечь животом на нее и перегнуться, чтобы упереться руками в сидение, - пояснила она, вставая с кровати и направляясь в мою сторону. Я замер, уставившись на ее руку, сжимающую хлыст. Потом выполнил приказ, стараясь двигаться как можно привлекательнее.

Удары флоггером никогда не казались мне чем-то нежным, хотя парни обычно называли подобное наказание лаской перед сексом, бурно обсуждая, кто сколько вытерпел. Меня от называемых чисел всегда пробирал холодный пот - пятьдесят звучало как приговор, сотня казалась фантастикой, двести вообще было что-то запредельное, а ведь парень, переживший эти двести ударов, спустя пару суток выполз в гаремный зал. Нет, у матери в коллекции были «игровые» флоггеры, именно для ласки перед сексом, для разогрева и для наказания меня и Юйлайнэ. Но иногда мне доставалось и обычным, традиционным, от обжигающего удара которого хотелось кричать. Но с плетью его, конечно, было не сравнить. Хотя мать била не слабее, чем Найс.

Сейчас же мои самые страшные ожидания не оправдались - госпожа не ласкала, но и не лупила изо всех сил. Удары жалили больно, но терпимо. Я вскрикнул только на последнем, и то, скорее, чтобы напомнить госпоже о том, что она обещала не быть со мной слишком строгой. И госпожа тут же опустила хлыст.

- Молодец, что честно терпел, сколько мог, - произнесла она, с едва слышимой иронией в голосе.

Я давно наловчился различать малейшие изменения интонации у матери, по ним можно было догадываться, что меня ждет дальше. Приподняв голову, я посмотрел на госпожу. Взгляд у нее был ласковый и заинтересованный.

- Поднимайся и иди на кровать, смажу твою хорошенькую пострадавшую часть тела.

Обмирая от ожидания и предвкушения, я выполнил ее приказ, тихо шепча про себя, как мантру: «Только бы получилось, только бы получилось…». Так хотелось, чтобы наконец использовали, по настоящему, как мужа.

Не дожидаясь, пока я улягусь поудобнее, госпожа сходила в ванную комнату и вернулась с уже знакомой баночкой иши. Присела на кровать рядом, близко-близко, так что я чувствовал тепло ее тела.

- Не трясись, змееныш, все плохое на сегодня закончилось, - произнесла она все с той же ироничной интонацией в голосе. - Красивый мальчик, - ее обжигающие пальчики пробежались от моего плеча вниз, тронули одну из ноющих полос, потом исчезли и снова вернулись уже прохладными от масла. - Такой нежный...

Госпожа медленно размазывала по мне масло и молчала. Я тоже молчал, наслаждаясь. Ее пальцы, как бы невзначай, все чаще соскальзывали в ложбинку между ягодицами и пока только прикасались, быстро и мимолетно к сжатому колечку мышц. Сдерживаться было все сложнее и сложнее, хотелось выгибаться, тереться об покрывало, постанывать и отдаться уже наконец!

Лайри:

Я сегодня весь вечер настраивалась на то, что этот самый вечер целиком будет посвящен змейству. Оторван от Найса и отдан змеенышу. Когда мы прилетели домой, то выяснилось, что почти невменяемое от усталости, и, несмотря на дневной сон, все равно не выспавшееся, Сокровище собирается ночью стать гробокопателем. Так что вечер, в любом случае, у меня свободен, поэтому Найс был оставлен на досыпание в своей комнате, куда я к нему заявилась за новостями и едва растолкала, чтобы выслушать отчет. После которого Найс упал обратно мордой в подушку, а я полюбовалась этой умильной картинкой, заботливо прикрыла Сокровище одеялом и пошла читать учебник. Еще раз. Оказывается, когда сухая теория вдруг обрастает соблазнительной змеиной плотью, все читается совсем по-другому, и учиться не скучно.

И вообще, обнаружилось, что я несколько кокетничаю сама перед собой по поводу Риса. Вовсе не так уж он мне в тягость. А мысль о том, что я сейчас собственноручно выпорю скользкого змееныша, а потом… Короче, во мне проснулись нужные Лайвджойские гены.

На слова о вине и раскаянии змеенок реагировал точно по учебнику, это придало мне уверенности. И я отправила мужа за хлыстом. Это надо было видеть! И с каким лицом ушел, и с каким пришел. Уходил просто перепуганный, вернулся откровенно трясущийся и уже со слезами в глазах.

Вот Найс во мне если и будит хищные инстинкты, то совсем другие. Его даже пороть было дико возбуждающе и так же дико не похоже на то, как я порола Клайриса. Пожалуй, в таком разнообразии есть своя прелесть.

Конечно, моя змейка очень четко показал, когда ему стало действительно больно, и, поскольку вину себе он во многом сам и придумал, я позволила собой поманипулировать, прекратив порку после первого вскрика. Причем так и не дала ему до конца понять, раскусила ли его хитрость, или правда поддалась.

А потом… У Клайриса очень красивое тело, несмотря на юность. Уже почти сформированное, но еще хрупкое. Он вообще тонкокостный. А попка кругленькая, нежно-персиковая, с четкими полосками от хлыста - она меня просто завораживала, и я отдалась на волю инстинктов.