Глава 64

17-ое кйумху

Лайри:

Очень интересный был Совет. Я-то, конечно, опять изображала девочку-ромашку с бабочками на голове, но слушать это не мешало. Пару раз наткнувшись на насмешливые глаза свекрови, демонстративно разглядывающей гольфики и юбку в складочку, а-ля «детский лагерь на празднике», я спряталась за спины сестер и навострила ушки.

Сначала была обычная грызня, шоу звероящериц. Забавно, интересно и познавательно, но быстро надоедает. Потом обе близняшки зафыркали на новую ораторшу, и я прислушалась внимательнее.

Айрин Вайнгройт подняла очень интересные темы. Мужья за пределы Венги, телохранители-парни, и представители Венги за ее пределами. Я еще подумаю об этом, но позже, потому что эта то ли наивная, то ли до предела хитрая лиса вдруг взорвала посреди Совета бомбу.

Подумать только, откуда же на Венге столько неучтенных мальчиков? А? Наверное, размножаются почкованием. Сразу инопланетным! Нет, ну я не верю, что эта Айрин такая дура. Или такая? Да в каждом доме как минимум парочка контрабандных зверушек, и в связи с этим мне очень не нравится, что о них вспомнили. Вот же, зараза, еще начнут копать в этом направлении, и что тогда? Рий тоже заерзала, и взгляд у нее стал злой и упрямый. Все понятно. Не было печали, ептить, как говорит Найс!

Всю обратную дорогу Рийнийола плевалась ядом. Она, по-моему, даже не заметила, как закончился Совет, и как мы все дружно отправились смотреть театральное представление. Ей было не до попыток сплавить меня, как обычно, домой, а Хей в одиночку даже не пыталась. Особенно после того, как к нам подплыла тяжелая артиллерия с синими глазами, и позвала всех любоваться Клайрисом на сцене.

Я любовалась и хлопала. В другое время наверняка получила бы море удовольствия, но не сегодня. После того, как лиса-Айрин собралась в поход по борделям, в поисках «лишних» мужчин, я напряженно размышляла на одну интересную тему: а после борделей она куда направится? Ясень пень, что остальные неучтенки сидят по гаремам, и искать их будут именно там.

А у нас как раз такое дома сидит, инопланетностью просто переливается и сверкает, как маяк в тумане. И, судя по зверской физиономии Рий, и яду по колено в заплеванной аэрошке, прикопать зверька под кустиком не получится.

А следующим утром, после жаркой ночи в комнате Сокровища, я отправилась в Джордан. В сопровождении сияющего, как венголарик, Клайриса.

Клайрис:

Последний день до премьеры спектакля прошел как в тумане. Вил и Рэйни гоняли нас так, что я едва не уснул в душе. Ужинать отказался, устроился на кровати с мишкой в обнимку и, раздумывая, позовут меня или нет, так и уснул.

Подготовка к премьере, как обычно, представляла из себя организованный ажиотаж, когда все мечутся туда-сюда, замирая и хватаясь за сердце или вскрикивая в панике: «Ах, я забыл…!»

Сама премьера - одухотворенный автопилот, когда ты отыгрываешь роль, живешь в ней, но стоит только вынырнуть, встретится взглядом с толпой изучающих тебя, уже немного выпивших женщин, и душа с грохотом падает в пятки и тут же взмывает в небо, потому что ты снова весь погружаешься в роль…

Мы уже давно не боялись, что нас поимеют после спектакля, не зря же театр опекала моя мать! Госпожа Вайнгойрт была женщиной со странностями, и ее реакции были непредсказуемы, зато все представляли, какой скандал закатит моя мать, если хоть одного из актеров посмеют тронуть.

Вечер после премьеры – это как воздушный шарик, из которого со свистом вышел весь воздух и твоя цель - кровать, и спать, спать, спать!

Так что до Джордана госпожа использовала меня всего лишь два раза. И второй раз я почти так же позорно отключился, как и в первый. Сознания, правда, не терял, а просто уснул сразу после… даже язык не поворачивается сказать «после использования». Потому что мне было так хорошо… так безумно хорошо… что не понятно еще, кто кого использовал.

Сквозь сон я слышал голос Найса, сначала ехидный, потом бурчащий, потом меня подняли на руки и понесли. Проснулся я утром в собственной постели, в обнимку с мишкой.

Ну ничего, впереди у меня Джордан, и почти неделя наедине с госпожой!

18-28 кйумху

Клайрис:

Вечером, в первый же день, я кинулся искать своего старого друга, Кэйни. Он был младше меня всего на год, и как раз в этом году должен был выпускаться. Но его нигде не было… Я сначала надеялся, что он сам меня найдет - слухи про приезд молодой госпожи должны были разлететься по лагерю быстрее ветра. Потом оббегал все наши тайные места, пока госпожа отдыхала после вечеринки по случаю ее приезда. Потом нашел одного нашего общего знакомого и от него узнал ужасную новость: Кэйни сидит взаперти в одной из специальных комнат для воспитания. Он пытался сбежать из лагеря, устроил скандал… Кэйни и скандал?! И, главное, его собираются исключать из Джордана, потому что у него не оплачены последние полгода обучения.

То есть, проучиться эти полгода он успел, а вот к выпускным экзаменам и за этот год, и за весь курс обучения его не допустят. Кэйни, конечно, не был отличником, но учился хорошо и ему все нравилось. Я совершенно не понимал, что произошло и как мой друг переживет такой позор. Он, правда, уже был практически женат - его Дом и Дом будущей жены заключили деловой союз, который скрепили передачей сына одной Старшей госпожи в мужья другой.

И его новый Дом был богат, достаточно богат, чтобы оплатить эти последние полгода и выпускной экзамен. Так что я, окольно-подпольными путями добрался до места заточения Кэйни и переговорил с ним, через дверь. А потом, стараясь не слишком откровенно размазывать слезы по лицу, я вернулся в выделенную нам комнату и тут же наткнулся на госпожу Лайри.

Лайри:

Джордан-Джордан! Столько разговоров, а ради чего? Я мальчишек красивых не видела? Стаями? Скорее уж тут было интереснее наблюдать за преподавательским составом, такое змеиное гнездо не в каждом доме приживется.

К экзаменам я была готова, и ничего нового или неожиданного для себя не нашла. Подумаешь, несколько дней поохотилась на недоученных мальков в саду. Я даже не особенно старалась, и набрала ровно столько штрафников, сколько надо для сдачи экзамена на «отлично», а дальше просто отдыхала, издалека наблюдая за любопытными местными мальками. Близко подходить они боялись, а мне и не нужно было. У меня и так было о чем подумать.

Первый вечер в Джордане прошел феерично. Едва отдышавшись после «приветствий» всего педогогического коллектива, я, вместо долгожданного отдыха, обнаружила у себя в комнате зареванного вусмерть мужа. Пришлось выковыривать ребенка из угла, отогревать холоднючие лапы, поить успокоительным отваром и только потом пытать. Нежно.

Уразуметь, что же случилось, удалось только после того, как Клайрис престал всхлипывать и трястись. Историю он поведал занимательную и трагическую до розовых соплей.

Клайрис:

Госпожа Лайри не отругала меня, как я ожидал, а, наоборот, с сочувствием выслушала всю историю Кэйни. И я был очень благодарен ей за это, потому что если случай с Вилом я не мог до сих пор себе простить, но он хоть как-то сгладился со временем, то тут… тут все еще можно было остановить.

Хотя мать бы вмешиваться не стала, но по лицу госпожи Лайри я понял, что она обдумывает, как можно помочь моему другу. И за одно это я… Это такое странное, необъяснимое, не поддающееся описанию чувство - даже не благодарности, а чего то более высшего - когда она произнесла:

- Я, кажется, знаю, как помочь твоему другу.

Я сразу ей поверил, вот просто сразу. И почти мгновенно успокоился. Все будет хорошо, и моя госпожа спасет Кэйни. Главное, чтобы она спасла его от самого страшного… От непоправимого.

Лайри:

Если бы мне не пришла в голову мысль о Рой, и о том, что тетушки не вечны, я бы, наверное, постаралась утешить мужа иначе. Эта история не касалась меня никаким боком. Да, мальчишку жалко, и что дальше? Мне много кого жалко, но себя - больше всех. Головной боли и так хватает на десять лет вперед.

Парню фантастически повезло, что тетушка Дийна напомнила о себе ровно в тот момент, когда Клайрис закончил свое трагическое повествование. Он закончил, собственно, под приветственное звяканье пришедшего сообщения. Отложив планшет, я посмотрела на зареванного мужа:

- Змееныш, иди умойся, высморкайся и вообще приведи себя в порядок. Поплакал и хватит. Я, кажется, знаю, как помочь твоему другу.

Клайрис:

Я не так сильно переживал за экзамены госпожи, как положено хорошо воспитанному мужу. Хотя я постоянно думал о своей жене, о том, как мне повезло с ней. И с матерью. Но с женой - больше.

У Кэйни была чудесная мать, мечтавшая о счастье для своего младшего сына. И отдавала она его будущей жене, лишь убедившись, что он ничего не имеет против. Еще бы Кэйни был против! Красивая, умная, уверенная в себе Старшая госпожа, да еще и довольно молодая. И дом из первых пятидесяти, богатый. Мы все искренне радовались за него. И вот…

Неожиданно общий бизнес рухнул, Дома матери и жены Кэйни стали враждующими, а он сам стал даже не разменной монетой, а шансом отомстить, отыграться, побольнее пнуть бывшую подругу и делового партнера.

Для меня все это было немного дико, но я знал, что подобные случаи на Венге не редкость. Да и Вилайди… Мама и Вилайди… Все же как мне повезло с женой!

Лайри:

Короче говоря, я на экзамены-то отвлекалась постольку-поскольку, так меня увлекла интрига и процесс торговли за спорного наложника. Мне на руку сыграло, что наши аристократки знают о фермах только понаслышке, и только то, что, как я теперь понимаю, им позволено знать. А потому для бывшей будущей жены несчастного Кэйни бордель в столице был как бы не меньшим злом, чем какая-то страшная ферма в страшном захолустье, где мужей одевают в дерюгу и пашут на них в полях.

И она согласилась со мной, что в таком случае нерационально кастрировать хорошего производителя. Гораздо практичнее использовать его на полную катушку в условиях фермы. В представлении госпожи Дайрийны - прямо среди поля, не выпрягая из плуга, и самыми зверскими методами.

Ну, я не стала ее разубеждать. Только обещала ни в коем случае не брать мальчишку в свой собственный гарем (Матерь сбереги от такого счастья, их там и так слишком много!) и ни под каким видом не продавать его во вражескую семью - матери. Пусть позорно мучается прямо в упряжке! Как на фермах принято!

Я радостно согласилась трахать Кэйни хоть прямо внутри трактора. Мне важнее было правильно подвести дело к цене. Вот тут госпожа оживилась и мы добрых два часа убеждали друг друга в том, сколько стоит недоученный Джордановский выпускник, которого к тому же, собирались продать в бордель.

Сошлись на том, что непрактично отдавать за него полную цену, тем более, что последний семестр еще придется оплачивать. Но и госпоже Дайрийне, как моей хорошей подруге с этого самого момента, было бы обидно отдавать имущество задарма.

Эта инвестиция в будущие отношения с Рой обошлась мне в итоге не в копеечку, но оно того стоило. Выпускник Джордана! В мужья! Да вся провинция умрет от зависти, когда узнает, что Ройра отхватила такое сокровище практически даром. Кроме того, это же какое подспорье в хозяйстве, умные, образованные мужья на дороге не валяются. И у будущих детей не предвидится никаких проблем с претендентами на брак, независимо от того, мальчики они или девочки.

Уладив все с Дайрийной буквально за один день, который я, правда, почти целиком провела у экрана связи в комнате для переговоров, вечером уставшая, но довольная собой, я позвонила тетушке Дийне. И намекнула ей, чтобы та не спешила устраивать замужество Рой до Первоснейжена - у меня будет большой сюрприз для любимой кузины. Тетушка, видимо, прикинув, откуда именно я звоню, обещала лично проследить за тем, чтобы Рой не обзавелась мужем до праздника.

Клайрис:

Эти десять дней промелькнули как-то удивительно быстро. Сначала я волновался за Кэйни - нет, я был уверен, что госпожа Лайри его спасет, выкупит, придумает, как договорится с его госпожой, но я прекрасно понимал переживания друга из-за незаконченного Джордана. А после того, как госпожа сказала, кому именно, а, вернее, куда она хочет его отдать в мужья… Мы с Кэйни тихо удалились на берег озера и проплакали там в обнимку. Нет, сначала я пытался его как-то успокоить, рассказывая, что вот госпожа Лайри тоже с хутора, а какая красивая, энергичная, смелая, добрая, настоящая госпожа, как из детской сказки. Но потом сдался и тоже начал всхлипывать. Наревевшись, мы разбежались каждый к себе.

Кэйни сразу, как только госпожа Лайри взяла его под свою опеку, выпустили и позволили вновь спать в общей спальне. Сначала я не задумывался, что это означает. Просто принял как должное, что моего друга вновь вернули к остальным выпускникам, активно готовящимся к экзаменам. Конечно, ему было очень больно наблюдать за ними, осознавая, что сам недоучился совсем немного и вылетел не по своей вине. Несколько раз я почти растаскивал его и других парней, уговаривая всех успокоиться и помириться.

Когда Кэйни отдали в мужья, мы все за него радовались. Но теперь выяснилось, что многие, на самом деле, завидовали и теперь с особым изощренным наслаждением подчеркивали нынешнюю разницу в положении.

Причем, пока Кэйни собирались отдать в бордель, сочувствующих было больше, а вот когда прошел слух про ферму… Первое было ужасным местом, но, почему-то, притягивало какой-то романтично-темной аурой. А ферма… Что там может быть романтичного?

Чистенькие мальчики морщились, кривились, презрительно надували губки. И, иногда, краснея от понимания, я со стыдом осознавал, что и сам бы вел себя так же. Вот не будь Кэйни моим другом, наверное, я бы тоже старался держаться от него подальше.

Но госпожа Лайри, оказывается, не только озаботилась пристраиванием Кэйни, она еще и оплатила его последние полгода обучения! Сообщила нам об этом одна из воспитательниц, обнаружив сидящими на берегу и обозвав тунеядцами:

- Один должен помогать госпоже сдавать экзамен, второй готовиться к своему, а вместо этого они сидят тут, два попугайчика-неразлучника!

Мне сразу стало стыдно, потому что госпожа Лайри прекрасно справлялась сама, я же, порой, больше путался под ногами, чем помогал. А вот Кэйни сразу сообразил:

- Мне? Мне можно… Мне надо готовиться?!

Воспитательница залепила ему подзатыльник, совершенно заслуженный, потому что он забыл и «госпожа» добавить, и вообще вопрос задал неверно. Но простила, и мы побежали - сначала падать в ноги госпоже Лайри и благодарить ее, а уже потом…

Потом Кэйни больше не сидел без дела на берегу, болтая со мной, а если и выползал вечером, перед сном, то только чтобы назадавать кучу вопросов, уточнить то, что не понял. Зато он сразу забыл о своем позоре и отправке на хутор. Да и остальные тоже постепенно успокоились.

Если будущая жена в состояние оплатить обучение в Джордане (а уж если даже я не знал, кто именно оплачивал, пока сам не уточнил, то остальные тем более!), пусть и последние полгода, значит все не так уж и позорно, как казалось на первый взгляд. Может, и на фермах есть жизнь, условно-приличная и достойная выпускника единственного мужского высшего учебного заведения планеты.

Со всеми этими переживаниями я так замотался, что совсем забыл рассказать госпоже Лайри про Ши и его тягу к знаниям. И вспомнил, только когда мы уже летели в аэрошке домой, оставив Кэйни в Джордане и пообещав прилететь на его экзамены, чтобы оказать моральную поддержку.

Лайри:

Я даже испугалась, когда во время полета домой счастливый и спокойный Клайрис вдруг на глазах слинял в бледное несчастное нечто, и стек на колени на пол со своего места рядом со мной. Вот сидела себе спокойно, читала модный роман, который мне подсунула одна из преподавательниц, и никого не трогала, тем более этого хрупкого, Матерь, цветочка. Ну привыкла я: Рис у меня нежный и чувствительный, как тепличная орхидея. Так он раньше линял и вял по какой-то конкретной причине, а не просто так ни с того ни с сего. Хм.

- Змееныш, что ты натворил? - спросила я, отложив книгу.

- Простите! Я совсем забыл вам рассказать... Простите, - Клайрис сжался, сгруппировался так, как будто я сейчас достану из воздуха плеть и начну его пороть прямо в аэрошке. Я вздохнула, про себя трижды помянула всех его предков и по мужской, и, особенно, по женской линии.

- Рис, скажи толком, что именно ты забыл, а потом будем с прощением разбираться.

- Ши пишет реферат по макроэкономике, а я ему помогаю, - пролепетало это недоразумение, а когда я недоуменно подняла брови, уточнил: - Он для своего профессора с Земли пишет. Про Венгу. И я помог ему с этим профессором списаться, - вот тут я нахмурилась. Интересные новости! - Я был предельно осторожен, госпожа! Я все проверил и перепроверил! Он только насчет реферата написал, и все.

- Клайрис, - я не то чтобы рассердилась, но… - Ты не имел права принимать такое важное решение, не посоветовавшись хотя бы с Найсом. А еще лучше было спросить разрешение у меня. Ты молодец, что проследил за безопасностью посланий, но все равно виноват в том, что занялся самоуправством. Боюсь, моя сестра будет недовольна поведением своего наложника. К тому же, - я запнулась и слегка удивленно продолжила: - Я же не давала тебе доступа в галонет, как вы отправляли эти письма?

Тут Клайрис совсем поник, голова склонилась к полу аэрошки, а красные пылающие уши недвусмысленно намекали, что все остальное лицо сейчас такой же помидорной окраски. И именно Помидорку Рис и помянул:

- Я попросил планшет у Чейри. У него там вся история переписки сохранилась!

Каждое слово мой непутевый муж просто выдавливал из себя, говоря все тише и тише. Как же это не вовремя! Того и гляди начнутся облавы на инопланетных рабов по всей Венге, а у меня в доме, можно сказать, под самым носом, такой подарочек. Матерь, близняшка еще даже близко не наигралась, и, судя по тому, какое у нее на Совете стало лицо, праотца лысого отдаст свою зверушку. В этой ситуации не хватало только высовываться в сеть. Хотя…

Мысль была еще смутная и не оформившаяся, и я отложила ее на потом. Сейчас у меня своя зверушка есть, вон, пытается слиться с полом.

- Клайрис, я очень недовольна твоим поведением и строго накажу тебя за это. Вечером. Надеюсь, больше ты не допустишь таких ошибок. В целом ничего страшного не случилось, просто не занимайся больше самодеятельностью. Обещай мне.

Все это я произнесла строгим голосом, но без холода и злости.

Муж опасливо покосился на меня, убедился, что я действительно не буду его убивать, и облегченно выдохнул:

- Да, госпожа! Обещаю! Спасибо, госпожа!

Найс:

Десять дней без мелкой тянулись медленно и печально. Я как-то даже раньше не замечал, как плотно она вросла в мою жизнь, ептить!

Утром я разворачивал себя на полпути в ее комнату, куда я шел, чтобы второй раз позавтракать. Днем часто оказывался у ее дверей, потому что просто хотелось поболтать и узнать, как у нее дела. Вечером… Вечером вообще было тоскливо, и мрачно-траурная рожа Ройса в гаремном зале настроение не поднимала ни мне, ни Кайю.

У того вообще порой желваки играть начинали, но он сдерживался, и даже через раз ехидничал. Просто сваливал с кем-то из других парней курить кальян и громко ржать над их шутками, пока у Ройса не случалось прояснение, и он не срывался, чтобы чуть ли не за волосы утащить своего не совсем верного любовника в комнату к кому-нибудь из них двоих. И потом полночи скрипеть кроватью.

Вейс бегал по дому с ошалело-одурелым выражением лица, и я все ожидал, что Дийк ему на голову уронит что-то тяжелое, хотя бы свой кулак. Но нет, тут как раз все было подозрительно радужно. Дийк лишь хмыкал ехидно, когда уже почти всем в гареме хотелось скормить Ийвейсу ящика два лайма.

Нет, понятно, что хуторской мальчик, еще не до конца переживший счастье стать постоянным наложником, и вдруг узнавший, что станет мужем родной сестры Старшей госпожи Дома, должен горячим кипятком писать. Но у меня как-то на слово «муж» начинала вырабатываться изжога. Так что вечера я, в основном, проводил с Дийком. Тоже «любимый мужчина», но хоть не муж. Хорошая компания, и, главное, собеседник отличный, не болтливый, ептить!

Каждый вечер мелочь отправляла мне на планшет короткое письмо, так что я, по крайней мере, за ее экзамены не волновался - знал, что она успешно сдает все, потихоньку. Правда, муж, ептить, ей там свинью подложил, вернее друга - но мелкая Матерью клялась, что домой она его не притащит и сплавит сестре на ферму. Вот только еще одного элитного мальчика из Джордана нам тут не хватало…

Зелень госпожи Рий уже вполне освоилась и вполне дружелюбно болтала и болталась вечерами в гаремном зале. Нет, после того как он мне жизнь спас, пожертвовав своей головой, я на любого, кто на Ши косо посматривал, сам тоже посматривал… Недобро.

Но если парнишка раньше сидел по углам и смотрел на всех исподлобья, то теперь его просто было не узнать. Вечерами он щебетал со всеми и с каждым, а днем торчал в библиотеке, куда я его сам отвел, предупредив, что если с книгами случится непоправимое - сначала его убью я, потом госпожа-библиотекарь, потом Лайри.

Хотя Ши не был похож на парня, который будет рисовать цветочки на раритетных бумажных страницах. Правда, от количества книг зелень вогнало в ступор. Я его понимаю: только на Венге, с ее безграничными лесами, бумажная книга стоит дешевле, чем планшет, на который можно залить несколько сотен книжек. Если оценивать библиотеку Лайвджойев для продажи на другую планету… Дом озолотится. Хотя он и так не бедный, ептить!

Госпожа Хей ходила загадочная, и любимым развлечением было подкалывать Вейса, что он опозорился, и госпожа родит мальчика. Тогда минут на пять у него улыбка сползала с лица, то есть получался эффект двух ящиков лайма, но ненадолго.

Госпожа Рий своего любимчика и раньше-то оберегала, а теперь вообще помешалась на нем. Со стороны это, по крайней мере, выглядело именно так. Задача мальков была успеть найти Ши и пригнать его на мужскую половину дома за те десять минут, что его хозяйка следует из своей комнаты на второй этаж, к нам. Иначе у госпожи Рий начиналась чуть ли не истерика, и первый, кто под эту истерику попадал, огребал по полной. Чаще всего это был Майти, свирепевший от происходящего медленно, но верно. Ептить, я уже иногда побаивался, что ночью на одну зелень в его комнате станет меньше.

Хотя чего бы из себя обиженного строить? Его госпожа Рий через раз, но тоже таскала в свою комнату, из которой каждый вечер доносились вопли зеленого. Это если его вовремя не нашли, и хозяйка высказывала неудовольствие привычными методами. А если все успевали сбежаться вовремя, то шумели они там не меньше, но в другой тональности.

День так на седьмой-восьмой я этой тональности начал слегка завидовать. Неожиданно вспомнил, что так и не поимел до сих пор Клайриса. Вот как-то все не до него мне было, да и - ептить! - если честно, не сдался он мне. Мелкая - это да, а Рис - ну да, милый мальчик, все считают, что я его поимел уже во всех позах и по несколько раз, и Матерь с ними. Чейри, наконец-то, перестал вздрагивать, когда я его при всех обнимаю или по заднице хлопаю, из чего парни сделали вывод, что я и его тоже поимел.

Ну вот если бы мелочь дольше, чем на десять дней улетела и Риса мне оставила - быль стала бы правдой, а с Чейри… Нет, попка у него то, что надо, и спустя неделю воздержания я уже начал на нее посматривать не просто с интересом, а в размышлениях, простит ли мне мелкая, если я ее помидорку слегка потискаю. Но она успела вернуться раньше.

Ши:

Вот, бля! Лежу. На животе. Голым задом в атмосферу, потому что мне его намазали местным колдунством, которое должно впитаться.

Лежу и думаю. С одной стороны, в гробу я видел такую любовь, ремнем по заднице!!! С другой… Ну, характер у меня, да. Не сахар. Особенно, когда сосредоточусь на чем-то, а меня пытаются отвлечь. Так рыкнуть могу, что минус две девушки уже было, бля. Не любят они рыков. А я извиняться терпеть не могу.

Как оказалось, местные «девушки» рыков не любят еще больше, но в минусе оказалась только моя задница, а в плюсе зашибенный трах и море ласки после того, как белобрысый скрутил меня прямо в библиотеке, отволок в комнату к ведьме и там меня… бля, я запутался в расчетах.

Задница, по сравнению с «пошел вон, козел», вроде не такая уж жертва. Тем более, с местным колдунством. Но самолюбие пострадало сильно. Зато никто не дулся, не строил из себя оскорбленную принцессу и не молчал сутками. Выдрала - и отлюбила.

И ведь что обиднее всего! Прекрасно после этого случая получается держать себя в руках и не орать, как злобный гоблин, когда она приходит отрывать меня от книг.

28-ое кйумху

Лайри:

Дома-дома-дома! К праотцам змееныша, еще успею выпороть! Я и так едва дождалась, пока сестренки и бабуля с теткой обвосхищают меня и мой диплом с головы до ног, сослалась на усталость, и - Найса я поймала на пороге моей комнаты, с разбега втолкнула его внутрь и прыгнула следом. А дальше плохо помню, но я точно оставила ему офигенный засос на шее, и кучу укусов по всему телу, а он порвал мне платье и белье, порушил всю праздничную прическу, и тоже наследил засосами по шее и груди. Хорошо, кусаться не стал.

Я тяжело дышала и пыталась прийти в себя, распластавшись по не менее вымотанному Сокровищу. С трудом подняла голову и заглянула ему в лицо:

- Мурррр?