Эпилог

Я стояла у окна покоем, которые мне были выделены в замке Его Величества Каэля Верзуса Орзер Третьего. Король северной империи Краверс благосклонно позволил мне остаться во дворце. Я же в свою очередь желала найти себе хоть какое-то занятие, чтобы не быть никому обузой.

Вдруг раздался громкий стук в дверь, словно ее кто-то, совершенно не щадя своих сил, пытался снять с петель. Никаких сомнений в том, кто стоит по ту сторону, не оставалось. Таким громогласным, энергичным и неугомонным человеком могла быть лишь одна единственная обитательница этого замка, которая всегда была полна идей и настойчивости.

— Юль! Ну открывай уже! — требовательно произнесла Вита, постучав еще раз, как будто ожидала, что я, вопреки всем ожиданиям, открою ей в мгновение ока. — Я знаю, что ты там.

Мне не оставалось ничего другого, как пустить этот настоящая торнадо, ходячий ураган, который и был моей лучшей подругой, к себе в комнату, чтобы поскорее отвлечься от своих мыслей.

— Дай угадаю, — улыбнулась я, глядя на ее огромные выразительные глаза, полные энтузиазма, — тебе в голову опять пришла какая-нибудь замечательная идея, которая, конечно, заставит меня поволноваться.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Майерхоф, и ее голос напоминал мелодию, полную жизненной энергии.

— У меня от твоих идей уже голова кругом идет, и это не шутка, — с иронией заметила я.

— Не волнуйся. Ничего плохого я не придумала. Всего-навсего решила восстановиться в Академии элементалей, — огорошила она меня, словно подбросила настоящую бомбу.

Холодок, как ледяная струя, прошел по спине, а руки начали нервно подрагивать, будто от ярости или страха.

— Ты уверена, что твой муж одобрит это? Ты ведь теперь супруга принца северной империи Краверс Армарса Верзуса Орзер, а это, как ни крути, весьма серьезное обстоятельство. Вряд ли ты так просто сможешь продолжить учебу.

— Это не проблема, — махнула рукой Вита, будто отгоняя от себя бурю сомнений. — Тем более, что Армарс сам предложил мне это, и сама знаешь, он всегда был поддержкой и опорой.

— Вот как? Неужели он так сильно устал от тебя, — рассмеялась я, подкалывая подругу с легкостью и теплотой, несмотря на свои беспокойства.

— Юля! Ну хватит издеваться, — с укором произнесла она, но в ее голосе слышалась доля игры и дружеского поддразнивания.

— Ладно, извини. Просто не могла удержаться, — продолжила я веселиться, хотя в душе меня терзали смутные сомнения и тревоги.

— Ну а ты когда наведаешься в академию? — задала подруга больной для меня вопрос, и я почувствовала, как сердце сжалось.

— Никогда! — отрезала в ответ, так как была уверена в своей позиции.

— Юль, ну зачем ты так? Не думаешь, что ректор Нортон имеет право знать, что ты вернулась. И так уже два месяца прошло, как мы здесь оказались, все время летит с невероятной быстротой.

— И что? Мне надо бежать к нему сломя голову, разрываясь от беспокойства? Заметь: это не я от него отказалась, а он отправил меня домой, как будто я просто ненужный кусок груза. Поэтому ни на что он не имеет права! И без него проживу как-нибудь, — в голосе звучала решимость.

— Вот именно, что как-нибудь. А ведь можешь жить счастливо со своим любимым, но ты сама себе ставишь барьеры, — осторожно заметила Вита.

— Кто сказал, что я его люблю? — возмутилась я, оспаривая слова подруги, пытаясь убедить не только ее, но, вероятно, и саму себя.

— Ну мне-то ты не ври, — посмотрела она на меня с пониманием. — Думаешь, я не вижу, как ты страдаешь по нему? Может, хватит уже упрямиться и открыться чувствам?

— Не пойду и точка! Восстановиться в учебе — твое право, но я прошу тебя лишь об одном: ни за что не говори, что я тоже вернулась, — произнесла я настойчиво.

— Но ведь он и сам узнает, — возразила она, все еще не желая сдаваться.

— Если ты не скажешь, то и не узнает! Могу ли я жить без ненужного внимания, давления и лицемерия?

— Неправильно это! — не унималась подруга, поражая меня своей стойкостью.

— С этим я сама как-нибудь разберусь. Это моя жизнь, и я буду решать, что мне делать! — произнесла я с убежденностью, борясь с противоречиями внутри.

— Как знаешь, — сдалась Виталина, но в ее голосе слышалась надежда, что я передумаю. — Кстати, Армарс хотел с тобой о чем-то поговорить.

— Где он?

— В кабинете своем засел. Его Величество предложил ему пост при дворе, но он отказался, — вздохнула Майерхоф, и я заметила, как тень тревоги пробежала по ее лицу. — Но я-то вижу, что его что-то беспокоит.

— Так может, стоило поговорить с ним? — предложила я наивно.

— Да я пыталась, но он отмахнулся, сказал, что все нормально. Может, хоть тебе что-то скажет. Вы с ним все-таки друзья, и это имеет значение, — произнесла подруга с беспокойством.

— Я, конечно, попытаюсь, но ничего не обещаю. Раз он жене ничего не говорит, то мне и подавно не стоит ожидать откровенности.

Мы с Витой вышли из моих покоев, и я с замиранием сердца отправилась на встречу с принцем. Постучав в дверь, дождалась приглашения войти и шагнула внутрь с легким трепетом.

— Ты хотел меня видеть? — спросила я, стараясь придать голосу легкую непринужденность, хотя в душе меня сжимали сомнения.

— Юля, заходи, присаживайся, — тепло позвал он, словно обнадеживая, и я почувствовала, что разговор будет важным. — Да, я хотел обсудить с тобой одно особое дело, которое требует нашего внимательного подхода.

— Очень интересно. И что за дело такое? — с любопытством спросила я, ожидая значимого ответа.

— Видишь ли, как мы вернулись сюда, мне не дает покоя тот момент, что нам пришлось бросить в твоем мире детей на произвол судьбы. В этом им не совсем повезло, — произнес он с явным беспокойством.

— Зря ты волнуешься. Мы ведь с тобой все отлично организовали, тщательно спланировали и изначально подстраховались. Ребята у нас ответственные, управляющий есть. Уверена, что и без нас центр работает как часы. У них есть доверенности от нас, все полномочия, и это важно.

— Это так, но вот сами дети… они ведь по-прежнему сильно зависят от нас, и не все так просто, как кажется на первый взгляд.

Я лишь улыбнулась в ответ, осознавая, что многие вещи остаются значимыми всегда.

— Скучаешь по ним? — спросила я, словно в поисках подтверждения его чувств.

— Я не сомневался, что ты меня поймешь, — его глаза наполнились мягкостью. — Я все чаще думаю о том, что хочу вернуться, несмотря на все трудности. Но я боюсь, что Вита не поймет меня…

— Арамарс! Виталина твоя жена, она и есть твоя опора. Вы одно целое с ней, и никаких сомнений в этом нет. Ты в первую очередь должен обсудить это с ней, а не со мной, — мягко напомнила я.

— Я понимаю. Но Вита хочет продолжить обучение в Академии, а это требует времени и сил, — девушки, у которых есть свои мечты и амбиции, могут тоже оказаться на перепутьях.

— И это отличная идея! Тем более, что способа вернуться ты пока не нашел, и это нормально. Не торопись. Может стоит дать ей отучиться в академии, а когда закончит, тогда уже вернуться к этому вопросу? Ну а пока ты можешь открыть такой же центр здесь, в нашей доброй северной империи. Что тебе мешает?

— Я как-то об этом не подумал, — произнес он с удивлением.

— Вот видишь, всегда есть решение! А я помогу тебе, чем смогу, — с энтузиазмом предложила я, хотя и не знала, сколько сил для этого потребуется.

Предлагая это, я даже не думала, что Его Высочество так загорится идеей открытия детского центра в Краверсе, но Армарс удивил меня. Ему хватило всего лишь месяца, может и меньше, чтобы организовать все необходимые процессы и подготовительные мероприятия. И, уже вскоре, первые ребята начали заниматься в нашем заведении, полные надежды на лучшую жизнь. Вот только этого наследному принцу оказалось мало, и он не останавливался на достигнутом.

— Юль, но ведь дети есть не только здесь, — рассуждал он с интонацией мечтателя. — В каждом королевстве найдутся те, кто захочет у нас заниматься, — сетовал он. — Не каждый может приехать к нам, да и места на всех не хватит, нужно иметь запасной план.

— И что ты предлагаешь? — деловито спросила я, полностью соглашаясь с его доводами и готовая поддержать его идеи.

— Я разошлю прошения по всем королевствам Эйсинкора. Надеюсь, они согласятся разместить подобные центры у себя в своих прекрасных королевствах, — с уверенностью произнес он, и я чувствовала, как его энергия заразительна.

— А люди? Нужны те, кто будут заниматься с детьми, — как бы вносила я своих дополнений.

— Это уж точно не проблема! — улыбнулся Армарс, как будто это была единственная мелочь. — У нас в академиях по всему Эйсинкору столько способных адептов, что на тысячи таких центров преподавателей хватит. Уверяю тебя, найти команды будет несложно!

— Тогда действуем! — подытожила я с решимостью, и работа закипела с новой силой, как в бурном потоке.

Сначала правители соседних королевств были против появления на их территории подобных заведений, которыми руководят люди не из числа местных жителей. Но когда они ближе узнавали специфику нашей работы и подход к детям, то сдавались, давая согласие на открытие центра, благословляя наше начинание.

Я, как заместитель Армарса, вела переговоры с учебными заведениями, чтобы подобрать подходящий персонал, который будет работать на наш общий успех. Принц занимался непосредственно подбором подходящего здания, организацией всей территории, планированием. Все шло гладко, пока нам не пришел ответ из королевства Оренверн.

— Армарс! Я туда не поеду! — твердо заявила я, сложив руки на груди и для пущей убедительности притопнув ногой, ведь мне действительно не хотелось покидать зону комфорта.

— Юль, ну что за упрямство? Это наша работа, это необходимо, — произнес он, как будто бормоча о чем-то важном и не терпящем отлагательства.

— Не поеду и все тут, — настояла я, словно это был мой последний бой.

— Это не серьезно! Ты ведешь себя как настоящий ребенок, — с легким недоумением произнес принц.

— Ну и пусть, — не сдавалась я, ощущая, как внутри меня бушуют эмоции.

— Вам рано или поздно все равно придется встретиться с Нортоном. Так зачем оттягивать? Скажите мне, пожалуйста!

— Пусть с ним Вита поговорит. Тем более, что она уже восстановилась в учебе. Это как минимум логично, не находишь?

— То, что она восстановилась, ничего не значит. Тем более, что это ненадолго, она может быть слишком воодушевлена, чтобы забыть о своих обязанностях, — уверенно произнес он.

— И что? Это не мешает ей договориться с ректором, — упорно не унималась я.

— Юль, Виталине сейчас нельзя волноваться. Это недопустимо.

— Какое волнение? Стоп! Почему это волноваться нельзя? — уловила я сказанные принцем слова, словно они были ключевыми в нашем разговоре.

Армарс довольно улыбнулся, его глаза засветились.

— Вита беременна, — произнес он с некоторым волнением и радостью одновременно.

— И ты молчал? — сложила я руки, в полном недоумении.

— Не хотели пока никому говорить, но ты ведь упертая и по-своему любознательная. Так что, хочешь ты или нет, но тебе придется ехать в Академию элементалей. В конце концов, это касается моей работы и твоих обязанностей. — Я надулась, изображая вселенскую обиду, хотя внутри понимала, что есть причины. — И не надо на меня так смотреть, словно я не знаю, что делать. Ты профессионал или кто? — произнес Его Высочество, хотя в моей душе все равно оставалось беспокойство.

— Ладно, но за последствия я не ручаюсь, — с подчеркнутым сарказмом закончила я.

***

— Господин Нортон, — с легким беспокойством приподнялась на своем месте мой секретарь, стоило мне переступить порог приемной. — Представитель северной империи Краверс по важному вопросу подбора персонала для детского развивающего центра прибыла в академию.

— Вот как? Я думал, он приедет позже, — с легким недоумением проговорил я.

— Не он, а она, — поправила меня моя внимательная секретарь.

— Еще лучше, — недовольно фыркнул я.

Как же меня достали разного рода девицы. В последнее время они меня буквально раздражают до глубины души. То ли я стареть начинаю, то ли сказывается разлука с моей истиной парой. При воспоминании о Юлии, стало совсем тошно. Дурак! Зачем я только опустил ее?

Тряхнув головой, чтобы сбросить наваждение, я обратил внимание на секретаря. Она все так же деловито и сосредоточено сидела за своим столом, ожидая моих дальнейших указаний.

— Где она? — без особого энтузиазма спросил я, решив поскорее закрыть этот вопрос и выпроводить вон нежеланную гостью.

— Я позволила себе впустить ее в ваш кабинет, чтобы она там подождала, — осторожно произнесла она.

— Что значит, в мой кабинет?! — возмутился на ее откровенное заявление. — Неужели он похож на проходной двор, в который может входить кто угодно без моего разрешения?

— Простите, господин Нортон. Я просто подумала…

— Вы явно не думали, мисс Сайрэс. За такое мне стоило бы вас уволить! — произнес я с недовольством.

— Господин ректор, пожалуйста, не надо, — взмолилась она, едва ли не разрыдавшись от горя и беспокойства. — Я просто подумала, что такого рода гостей недопустимо держать в приемной.

— Не важно, какие посетители находятся в академии. Никому не дозволено без сопровождения входить как в мой кабинет, так и в лаборатории. Это не шутки, мисс Сайрэс. Такие вторжения могут запросто обернуться бедой, даже непредсказуемой. А вам последнее предупреждение. Если подобное повторится, я без зазрения совести выгоню вас, — жестко пояснил я.

— А поняла вас, господин Нортон. Обещаю, такого больше никогда не повторится, — с надеждой произнесла она.

— Надеюсь, — бросил на ходу я. — Принесите нам чай.

Стараясь заглушить всепоглощаемую злость, а едва ли не со всей силы толкнул дверь своего кабинета, лишь в последний момент успев ее перехватить, чтобы та не стукнулась о стену с глухим звуком. Я был готов спустить на гостью всех своих внутренних демонов, но так и застыл у порога, не в силах даже сделать самого мизерного вздоха. Казалось, что я и забыл, как это делается. Все внутри меня заполнилось пьянящим ароматом. Его нельзя спутать ни с чем, ни при каких условиях.

Но как же так? Я ведь его уже ощущал — запах истинной пары, самый волшебный, самый дурманящий и манящий из всех возможных.

Помню, как полгода назад в академию вернулась Майерхоф. Увидев ее на пороге своего кабинета, я потерял дар речи, надеясь, что это вновь вернулась моя Юлия. Но она спустила меня с небес на землю, заявив, что у них с Юлей получилось вернуть обратно свои тела. Каждый раз видя девушку на лекциях, я сходил с ума от рвущей меня на части боли. Нет ничего хуже, чем потерять свою истинную пару, свою родственную душу. Но я надеялся, что хотя бы моя любимая была счастлива там, где она есть.

И вот сейчас эта боль вновь захлестнула меня с еще большей силой, нежели прежде.

Гостья, услышав мое появление, грациозно поднялась и медленно обернулась в мою сторону.

— Добрый день, господин Нортон, — пропела она мелодичным голоском, а я, словно юнец, утонул в ее бездонном взгляде, словно в омуте.

В нем было что-то глубокое, родное и ценное, что я чуть ли не рванул к ней, как к спасительной соломинке.

— Здравствуйте… — кое-как выдавил из себя приветствие.

Она молчала, ее глаза блеснули, будто в них накопились непролитые слезы.

— Я… — нерешительно начала девушка и вдруг запнулась, тяжело вздохнув, стараясь собраться с мыслями. — Не могу! — она резко подхватила со стола папку, которую, видимо, принесла с собой, и пытаясь уйти, рванула мимо меня, стараясь поскорее покинуть кабинет, как будто в спешке.

Поравнявшись, я не смог ее отпустить. Сжав ее руку, вынудил остановиться, пристально вглядываясь в глаза, уже полные слез, как в чашу с горькой водой.

— Пусти, Альберт… — взмолилась она, полная отчаяния.

Интонация ее голоса казалась до боли знакомой, как воспоминание. Я поймал себя на мысли, что я знаю ее… Верить в это не хотелось. Не может быть!

— Юля… — то ли спрашивал, то ли утверждал я с недоумением.

— Пусти меня! Я хочу уйти, — отчаянно воскликнула она, полная печали.

— Это правда ты… Юля…

Сжал ее в объятиях, боясь, что девушка окажется миражем, хрупким сном, иллюзией, которую я сам придумал и обрисовал в своих тревожных мыслях.

Она не смогла больше сдерживаться, прильнув ко мне всем телом, разрыдалась.

— Ваш чай, — в дверном проеме появилась секретарь с подносом.

— Оставьте нас! — рявкнул я, толкнув дверь, чтобы та закрылась с треском.

Секретарша только успела ойкнуть, а затем послышался звон посуды, как будто разбившейся.

Ну и пусть… Это сейчас было совершенно не важно, как бы ни было.

— Юля… — выдохнул я, слегка отстранив от себя девушку, чтобы разглядеть ее черты лица. — Наконец-то ты здесь…

— Нет меня! Для тебя меня больше нет, — произнесла она с безысходностью.

— Глупышка, я не могу без тебя, — признался я, полон страсти.

— Вот как?! — глотая горькие слезы, высказывала она с накопившейся обидой. — Ты сам от меня отказался, своим выбором!

— Я идиот!

— С этим трудно спорить, — с легкой улыбкой проговорила она сквозь обиду, сдерживая свои чувства.

— Прости меня… Я готов всю оставшуюся жизнь вымаливать твое прощение, каждую минуту, каждую секунду.

— Прям-таки всю? Ну так начинай, — решила она отыграться за все старания, вот только сама не выдержала. — Ты и правда идиот! Ненавижу тебя! Ненавижу! — колотила она кулаками по моей груди с усердием. — И за что я только тебя люблю?

— И я тебя люблю…

Порой, чтобы понять настоящую ценность того, что имеем, нам необходимо это потерять. Лишь тогда чувства, мысли, деяния обретают свою истинную и неподдельную цену. А настоящая любовь всегда найдет выход, как бы глубоко мы не прятали свои чувства, как бы ни старались от них избавиться. Поэтому, порой надо отпустить ситуацию, как бы это ни звучало. Судьба — довольно умная штука. Она все равно повернет все в свое русло и расставит все по местам, вне зависимости от наших дум и ложных желаний, которые порой кажутся единственно верными…

Юля всхлипывала, прижимаясь ко мне. Я чувствовал, как напряжение постепенно уходит, словно вместе с каждым её слезой уходит всё то горькое, что мы пережили за время разлуки. Мой мир снова стал ярче, и пьянящий аромат её присутствия заполнил все уголки кабинета, стирая следы прошлых обид.

Нельзя изменить прошлое, но можно создать прекрасное будущее. И, возможно, именно эта искренность и открытость, учитывая все наши ошибки, будут залогом настоящей любви.