Глава 10

Мы, наконец, нашли уютную маленькую таверну, прелестно названную «Тихая гавань», спрятанную в узком и уютном переулке, который, в свою очередь, находился в стороне от суеты и оживлённой центральной улицы, где всегда шла жизнь. Переулок надёжно скрывал её от любопытных и пытливых взглядов случайных прохожих, создавая тем самым ощущение уединённости и защищенности. Вечер был тихим и тёплым, что добавляло особую прелесть моменту. На земле, под нашими ногами, лежал тонкий слой свежего снега, который приятно скрипел под ногами, хотя из-за этого мы несколько раз чуть не поскользнулись, что добавляло немного острых ощущений в нашу прогулку. В целом, атмосфера располагала к полному и беззаботному отдыху.

В просторном и со вкусом обустроенном зале царила непринужденная и расслабляющая атмосфера, которая дарила спокойствие. Приятная, спокойная музыка плавно переплеталась с мягким и умиротворяющим потрескиванием дров в камине, создавая ощущение тепла и комфорта, словно нас окутывал уютный плед. Воздух наполнял соблазнительный аромат только что приготовленной еды, который смешивался с веселым гомоном собравшихся людей. Мы обнаружили, что, несмотря на наше первоначальное и слегка ошеломлённое впечатление, зал был довольно полон посетителями, которые наслаждались вечерним общением. Многочисленные люди оживленно беседовали, смеялись и обменивались историями, создавая ощущение дружеского и непринужденного собрания. Можно было легко услышать переплетение голосов, шум посуды и щелканье дров в камине, всё это составляло единую симфонию уюта, тепла и общения, которая оставляла приятное послевкусие в душе.

Мы уютно разместились за дальним, достаточно дальним и чуть отдаленным столиком у окна, оставаясь полускрытыми от окружающих нас людей, однако весь, абсолютно весь зал шумной таверны был у нас как на ладони. Быстро, с легким волнением сделав заказ, стали ожидать, когда небезызвестный подавальщик принесет нам наши готовые блюда, которые так быстро забываются в бурном потоке жизни. Постепенно всеобщее веселье и непринужденная атмосфера заведения захватило и нас, заставляя забыть о всех заботах и мелочах.

Напрягало лишь одно — постоянно и настойчиво ощущение, что кто-то сверлит мне спину пронзительным и очень настойчивым взглядом. От этого неприятного и крайне неуютного ощущения я поежилась, желая наконец-то сбросить зудящее, как мурашки, чувство на коже, мучающее меня с каждой минутой.

— Тс-с-с… — вдруг тихо, но резко зашипела Лоана, словно это было действительно что-то важное. — Вита, замри, пожалуйста.

Попыталась обернуться, но меня решительно остановила Фрида, своей рукой прижимая меня к спинке стула.

— Не оборачивайся! — так же тихо, но с явно заметным напряжением произнесла она, придержав меня за плечо, будто бы это было жизненно важно. — Только его здесь не хватало, правда.

— Вот-вот! Почему он, из-за чего, чего его занесло в такое сомнительное заведение? — пыталась понять я, поднимая брови от удивления.

— Да о ком вы, собственно, говорите? — не удержавшись, сделала еще одну попытку обернуться, но меня вновь остановила черноволосая.

— Ясно, о ком! — фыркнула она, словно и без слов я должна была все понять. Вот только была бы перед ней настоящая Виталина, то, наверное, до нее бы и дошло, а вот я сейчас чую, что тот, о ком они сейчас говорят, еще доставит нам немало проблем, но вот как мне реагировать?! — Лэрвид собственной персоны пожаловал со своей свитой, смею заметить.

— Бесит! — скривилась блондинка, явно раздраженная. — Может, просто уйдем?

— Куда? Если сдвинемся с этого места, то обязательно попадем в поле его зрения. А так есть хоть какой-то шанс, что он нас не заметит, по крайней мере, пока.

— И что если заметит? Не наплевать ли вам на это? — не могла я не удивиться их реакции, ведь такая напряженность в воздухе делала атмосферу еще более неуютной.

От моих неожиданно произнесенных слов девушки вытаращили большие, полные удивления глаза.

— Чего?! — едва ли не хором, как в театре, произнесли они, тогда Фрида, с легким недоумением, махнула рукой, словно собираясь отмахнуться от какой-то незначительной муки: — Совсем забыли, что ты у нас, моя дорогая, память потеряла. Хотя, это куда большая и даже серьезная проблема. Эдвард-то об этом совершенно не знает. А то, что этот гаденыш, который не знает границ, не упустит шанс поиздеваться — это точно, и даже очень точно.

— Пусть только попробует! — решительно возмутилась я на ее слова, полные тревоги. — Не на ту напал!

— А ты, похоже, не только память, но и инстинкт самосохранения потеряла, — с легкой грустью усмехнулась черноволосая, сквозь задумчивость.

— Давай-ка мы лучше тебе, ради твоего же блага, объясним, кто такой этот Эдвард Лэрвид, — предложила с важным видом Лоана. — Не знаю уж почему, но этот ловелас с первого твоего дня в Академии элементалей, как будто на чудо наткнувшись, портит тебе жизнь. Постоянные издевательства, унизительные шуточки, скабрезные предложения, которые даже неуместны, у всех на виду — и все это только малая, ничтожная часть его выходок.

— Да-да! — энергично поддержала ее Фрида. — Чего только стоит то, что он умудрился нечаянно подставить тебя на занятии у профессора Морфайна, — добавила она, указывая на серьезность ситуации.

— А что же он сделал такого? — поинтересовалась я, полная недоумения.

— Натер перед лекцией стол, за которым ты сидишь, взрывным порошком, а в сумку тебе на перемене подкинул активатор, — с негодованием произнесла Фрида. Тогда Морфайн так разозлился, что едва не добился твоего отчисления. Если бы не профессор Шаах, который, проявляя удивительное мужество, за тебя заступился, то вылетела бы ты из академии давным-давно, без всяких шансов. Тогда даже ректор Нортон был так зол, так зол, что это было ужасно.

— Ага, — продолжила Лоана, кидая взгляд на Фриду. — Никогда прежде его таким не видела.

— А как же разбирательство? Неужели его не проводили? — не верила я в такое попустительство, полное абсурда.

— Как же! Конечно, провели, да вот только следы этого порошка нашли и в твоей комнате, и на твоей одежде, — грустно сказала Лоана. Доказать тогда причастность Лэрвида, к сожалению, не удалось.

— Может, тогда это и не он был? — предположила я, надеясь найти оправдание.

— Так как раз ваша последняя стычка и показала его истинное лицо, — подытожила Фрида. — Этот гад посмел, вот именно посмел, заявить тебе в глаза, что если ты сама не уйдешь, то в следующий раз не твой стол загорится, а, к примеру, кровать или вся комната, просто ужас!

— Ничего себе! Это как же он, извини за прямоту, должен меня ненавидеть, а еще гораздо интереснее, за что именно?

— А вот этого-то мы с тобой на самом деле не знаем и не можем точно сказать. Ты никогда об этом серьезно не говорила, — с глубоким вздохом произнесла Лоана, будто размышляя о судьбах мира.

— Ясно… — в то же время, все же бросила беглый, но настороженный взгляд на парня, который без какого-либо стеснения уселся вместе со своими шумными друзьями в самом центре зала, словно на троне.

Теперь нам было совершенно невозможно сбежать незаметно, как нам хотелось бы. Придется сидеть тут до тех самых пор, пока он не уйдет, хотя бы на какое-то мгновение.

Долго оставаться незамеченными и не привлекать к себе внимание не получилось.

— Эд, смотри, — послышался голос паренька, обращенный к Лэрвиду, как будто он знал, что происходит. — Не та ли это девчонка, та самая, которая…?

Мы испуганно уставились в их сторону, теряясь в догадках.

— А мне сегодня явно везет, — довольно оскалился Эдвард, излучая самоуверенность и даже легкую злость, и поднялся со своего места, словно король, решивший навестить свои подданные. Вальяжной, но уверенной походкой он направился к нам. — Ну привет, ледышка, — оскалился парень, словно предвкушая нашу реакцию.

— Слушай, Лэрвид, давай обойдемся без твоих издевок и насмешек, — словно загораживая меня от его злобных слов, обратилась к нему Фрида, с отчаянием в голосе.

— Это еще почему, а? — явно издевался парень, наслаждаясь тем, что может нас запугать.

— Фрида, — нежно коснулась я руки подруги, осторожно стараясь успокоить её, — я сама с ним поговорю, не переживай.

— О как?! — явно был удивлен, даже ошарашен, он моей неожиданной решимостью и смелостью. — Кто-то забыл испугаться, что ли?

— А с чего мне тебя бояться? Не слишком ли много чести, чтобы испытывать страх? — с уверенностью ответила я, чувствуя, как внутри меня начинает разгораться огонь смелости.

— Вита, не надо, — попыталась остановить меня, метя в мою душу, Лоана, но я была полна решимости.

— Все нормально, — улыбнулась я девушкам, стараясь придать своим словам уверенность и спокойствие. — Мы ведь просто разговариваем, — вновь вернула свое внимание к Лэрвиду, оскалившись не хуже его, что, безусловно, добавляло драматизма в нашу небольшую перепалку. — Так чего тебе от меня в самом деле понадобилось?

— Да вот, один только твой вид, — прорычал Эдвард, его голос звучал так, словно он был готов к открытому конфликту. — меня бесит!

— Так это твои проблемы, — с легким презрением ответила я. — Мне на тебя вообще наплевать было, пока ты не подошел и не начал выяснять отношения.

— Что-то ты слишком храброй вдруг стала? — с нотками удивления произнес он, словно не мог поверить, что я могла так ответить.

— Эдвард, отстань от нее, — вновь вмешалась Фрида, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась заметная защита. — Виталина недавно пострадала, из-за этого память потеряла. Она просто не помнит тебя, и это совершенно нормально в данной ситуации.

— Очень интересно, — протянул парень, пренебрежительно поднимая бровь. — Так это же вообще прекрасно. Я и напомнить о себе могу, — он попытался приблизиться ко мне, но на пути опять встали подруги, как надежные защитники.

— Не надо! — уперев руки в бока, заявила Лоана, ее голос звучал строго и недвусмысленно.

— Да не бойтесь вы так, — максимально приветливо оскалился Лэрвид, словно пытался разрядить обстановку. — Я ведь по-хорошему хочу пообщаться, ничего плохого не замышляю.

— А то мы твое «по-хорошему» не знаем! Оставь ее! — не унималась блондинка, ее голос становился все более решительным.

— Девочки, правда, не волнуйтесь. Раз он хочет поговорить, то почему бы не поговорить. Только тут шумно слишком, и нам не слышно, что происходит вокруг. Может, мы на улице побеседуем? — предложила я парню, стараясь найти мирный выход из сложившейся ситуации, отчего Фрида и Лоана едва не побледнели от волнения.

— С удовольствием! — согласился тот, его голос звучал с вызовом, как будто он ожидал, что это станет началом чего-то интересного.

— Нет! Мы вас одних не отпустим! — не унималась блондинка, её настойчивость выглядела довольно убедительно.

— Тут ждите, — постаралась я успокоить подруг и поднялась из-за стола, чувствуя, как беспокойство растет в воздухе. — Идем?

Эдвард явно был совершенно и безусловно рад моему неожиданному и, возможно, даже удивительному решению. Он тут же, без каких-либо сомнений, уверенно зашагал вслед за мной к выходу из этого заведения, оставляя позади себя множество взглядів. Провожали нас перепуганные взгляды моих подруги и издевательские взгляды друзей Лэрвида, которые, казалось, совсем не ожидали такого поворота событий.

— Неужели ты и правда не помнишь абсолютно ничего? — недоверчиво уточнил парень, когда я остановилась на улице, чувствуя, как ветер развевает мои волосы.

— Не помню, — подтвердила я с явным сожалением. — Но это не отменяет твоего явно хамского поведения, которое просто неприемлемо.

— Ну чего ты?! Это все лишь наговоры, — самодовольно улыбнулся Эдвард, потянув ко мне свои загребущие ручищи, которые, казалось, стремились поймать что-то ускользающее. — Мы можем начать наше общение заново, — он попытался меня обнять, но я, словно танцовщица, ловко увернулась.

— Дай-ка подумать, — наигранно задумалась я, потирая висок, чувствуя, как меня охватывает волну смеха. — Наверное, ты прав. Заново, так заново. Что ж, давай попробуем.

— Вот и отлично! — обрадовался нахал, вновь потянув ко мне свои руки, словно надеялся, что в этот раз его поступок окажется удачным.

Реакция последовала незамедлительно и совершенно внезапно. Резко согнув колено, я с такой силой ударила им по самому дорогому, что было у этого недоказанова. Будет знать, как к девушкам приставать безо всяких стеснений!

— Ах ты… — согнувшись пополам и поняв всю боль, простонал гаденыш, а дальше посыпались нецензурные ругательства, которые вполне могли украсить любой кинофильм.

Я бросила взгляд на окна заведения. Любопытные зеваки уставились на нас, словно зрители в цирке, ожидающие, когда же начнётся самое интересное представление.

— Думаю, мы уже достаточно пообщались, — бросила я, разворачиваясь, чтобы дать деру, сбрасывая с плечи всю эту напряженность.

Оставаться тут было просто опасно, каждое мгновение казалось опасным. Бежать! Нужно быстро бежать, пока он не очухался и не взялся за свои обидные слова снова. Подруги поймут меня совершенно точно, тем более, что они, похоже, тоже видели, что произошло и явно были шокированы ситуацией.

— Тварь! Я поймаю тебя и тогда… — выпалил он, но я уже была далеко.

Что он со мной собирался сделать, я не стала, даже не рискуя, слушать. Сорвавшись с места, я без разбора рванула прочь, словно ветер. Куда? Честно говоря, не важно! Потом, возможно, займусь разбором этой запутанной ситуации. Сейчас главное — оказаться подальше отсюда, из этого зловещего места.

Едва ли не падая на скользкой дороге, я бежала по извилистым улицам незнакомого мне города, который казался настоящим лабиринтом, то и дело петляя в проулки. Каждое мгновение вызывало все больше паники. Дыхание сбилось, а сердце норовило выскочить из груди, словно птичка, которая стремится вырваться на свободу. Адреналин зашкаливал, как в самых захватывающих фильмах, но останавливаться я не собиралась, не имела права.

— Стой, гадина! — донеслось мне вслед, как предостережение, подгоняя и подстегивая.

Из последних сил я бежала вперед, чувствуя, что совсем скоро просто рухну от изнеможения, словно кукла, которую разорвали на части. Что-то частенько мне приходится в последнее время убегать, и эта привычка начинала казаться слишком усталой.

Очередной проулок, новый поворот. Я даже не успела сориентироваться, как будто все произошло в мгновение ока, когда, свернув за угол, со всей силы врезалась в кого-то. Наверное, я бы даже упала, если бы этот кто-то, словно рыцарь на белом коне, не схватил меня огромными ручищами и не прижал к холодной каменной стене дома.

— Ты здесь откуда? — буквально мне в лицо прорычал ректор, сверля испепеляющим взглядом своими проницательными глазами. — Что неясного было в моих словах? Просил же сидеть спокойно, как будто это простейшая просьба!

Его грозный тон сейчас не возымел никакого эффекта, как будто отразился от меня, словно капли дождя от стекла. Я лишь опасливо выглянула за угол, как онопало бы найти ответы на свои вопросы. Эдвард был совсем рядом, все еще в пределах видимости.

Заметив мою нервозность, Нортон тоже выглянул из-за угла, явно настороженный.

— Н-да… А ты умеешь притягивать неприятности, как магнит! — произнес он, стараясь снять напряженность в воздухе.

Немного отстранив меня в сторону, он затаился, как хищник, поджидая моего преследователя. Лэрвид не заставил себя долго ждать. Уже через мгновение он был рядом, как тень.

— Какая, в общем-то, встреча, — наигранно, чуть ли не театрально, улыбнулся ректор, когда Эдвард свернул к нам, представая в свете вечернего солнца.

От неожиданности он резко, без замедления, затормозил, растерянно, с легким недоумением, глядя то на меня, то на Нортона, словно не веря своим собственным глазам.

— Добрый вечер, господин ректор, — наконец, собравшись с мыслями и чуть раскачиваясь, выдал парень, едва ли не скрипнув зубами от напряжения.

— А добрый ли? Лэрвид, может быть, вы мне поведаете, зачем так настойчиво гонитесь за бедной девушкой? Иначе, безусловно, я могу и сам растолковать ваше очевидное преследование на свое усмотрение, — голос Альберта звучал слегка угрожающе, как гром среди ясного неба.

— Господин Нортон, это совсем не то, о чем вы подумали, — произнес Эдвард, стараясь хоть как-то оправдаться.

— Вот как? — мужчина приподнял одну бровь, как бы вызывающе. — И что же это тогда, если не то, что я подумал?

Эдвард вновь бросил на меня полный ненависти взгляд, в котором переливались разные эмоции.

— Эта девица… — начал он с ноткой презрения.

— Лэрвид! — рыкнул ректор, заставляя его замолчать.

— Адептка Мэйерхоф вынудила меня на подобные действия, — продолжил он, словно искал оправдание в своих словах.

— Интересно, и как же она вас, по всей видимости, вынудила? — поинтересовался Нортон, скрестив руки на груди.

— Позвольте оставить это между мной и Виталиной, — бросил Эдвард, но в его голосе уже не звучала уверенность.

— Ну уж нет, Лэрвид! Вы позволили себе преследовать девушку по улицам города, выкрикивая на всю улицу нелицеприятные для нее, мягко говоря, высказывания. Я не могу оставить это без внимания. Вам, очевидно, придется объясниться, хотите вы этого или нет, — на его лице отразилось строгое решение.

— Господин ректор… — Эдвард попытался высказать свое недовольство, но Нортон не собирался его слушать.

— Довольно, Лэрвид! — остановил его Нортон, словно пропуская мимо ушей все его слова. — Мы побеседуем об этом завтра в моем кабинете, и это окончательное решение. А сейчас незамедлительно возвращайтесь на территорию академии, не делая лишних движений. Жду вас у себя утром, и, не приведи боги, вы еще раз попытаетесь приблизиться к Мэйерхоф. Теперь она под моей личной защитой, так что следите за своим поведением! Если вы хоть на метр к ней приблизитесь… — ректор не стал заканчивать фразу, оставив в воздухе ощутимое и напряженное ожидание. Было видно, как его слова вызывали у Эдварда раздражение, но он благоразумно молчал, осознавая, что противостоять ректору теперь не имеет смысла. — Идемте, Мэйерхоф, — повернувшись ко мне, мягко, но авторитетно обратился ректор.

Нехотя, с долей сопротивления, я все же подчинилась его требованиям, понимая, что уступить — единственное правильное решение в данной ситуации.

— Там остались девушки из моей комнаты, — промямлила я, когда мы немного отошли от Лэрвида, и воздух вокруг казался наполненным напряжением и ожиданием.

— Они, в отличие от вас, сами могут о себе позаботиться, — произнес он, и в его голосе звучала нотка сарказма, которая словно добавляла остроты нашему разговору.

По тону мужчины было понятно, что он изрядно разозлен, и с каждой секундой напряжение только возрастало.

— Вы сердитесь на меня? — задала я вопрос, пытаясь понять, что же происходит на самом деле.

— А может быть иначе? Как там тебя? — ректор вновь обратился ко мне на «ты», и его интонация меня немного насторожила. Эти перемены в обращении немного напрягали, но я не стала акцентировать на этом свое внимание, побоявшись вызвать еще большее раздражение.

— Юля, — представилась я, стараясь говорить уверенно.

— Так вот, Юля! Наверное, ты не до конца понимаешь, куда попала. Это не место для праздных прогулок иномирянок, — сказал он с злостью, и каждое его слово словно резало воздух. — Для тебя здесь каждый шаг может стать последним. А я ведь просил тебя никуда не высовываться и тихонько сидеть на территории академии. По крайней мере, там я могу тебя защитить, — добавил он, словно подчеркивая всю серьезность ситуации.

С каждым словом тон Нортона повышался, а под конец своей речи он уже буквально кричал на меня, и в его голосе слышалось недовольство.

— Хватит на меня орать! — резко остановившись, я уперла руку в бока и для надежности еще и притопнула ногой, демонстрируя свою решительность. Ректор на мгновение опешил от такого поведения, его глаза расширились от удивления. — Я не одна из ваших студенток! Поэтому не стоит командовать мною, — добавила я, не желая поддаваться на провокации.

— Вот как? Ты попала в мою академию! В мой мир! И это дает мне полное право командовать, — произнес он, словно пытаясь утвердить свои полномочия в том, что происходило между нами.

— Да щаз-з-з прям! — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри меня горит огонь неподчинения. Вы мне никто! И подчиняться я не буду! — этот крик звучал в ушах, как эхо уверенности и сопротивления.

На мгновение мне показалось, что во внешности мужчины что-то изменилось, его взгляд стал более суровым.

— Не стоит так себя вести! — вновь прорычал Нортон, и его голос напоминал рык зверя, готового к прыжку. — Иначе…

— Иначе что?! — с вызовом уставилась я ему прямо в глаза, готовая отстоять свою позицию с любой ценой.

Я и пикнуть не успела, как мужчина неожиданно и резко подхватил меня и без особого труда перекинул через свое широкое плечо, словно мешок с тяжёлой картошкой, который он, очевидно, привык носить.

— Сейчас узнаешь… — произнёс он с неким таинственным оттенком в голосе, от которого у меня даже мурашки побежали по коже.

— Пустите меня! Немедленно пустите! — закричала я, пытаясь вырваться из его захвата.

— Виси и не дергайся, — с легкой ироний в голосе произнёс ректор, в его словах послышались игривые нотки, которые добавляли ситуации ещё большее напряжение.

— Маньяк! Дикарь! — выпалила я, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме от страха и удивления.

— Тихо, я сказал! — строго произнёс Нортон, и здесь же на мою пятую точку с силой легла его огромная и сильная ручища. От этого неожиданного шлепка моя кожа мгновенно загорелась, как будто поджигали спичкой.

— Да я тебе… — начала я, но не успела закончить, как он перебил меня.

— Могу повторить, — пригрозил мужчина, куда-то размашисто шагая, словно был в своей стихии, а я просто оказалась не в том месте и не в том времени.

Рассмотреть что-то, вися вверх ногами в такой непривычной и странной позе, было невероятно сложно. Да и после его угрозы вообще не хотелось лишний раз трепыхаться или протестовать. А то и правда, кто его знает… Мало ли что на уме у этого дикаря, ведь иногда тараканы могут заползти в голову без особого предупреждения…