Глава 18. Прозоров

Прошла мучительно долгая неделя. Про нас словно и не вспоминал никто. Наш маленький мирок полностью замкнулся на нас двоих. Город завалило снегом. Дорогу и тротуар почистили, но наш сад был девственно бел, лишь до мусорных баков уже почти заполненных тропинка протоптана.

Для меня все эти дни были заполнены болью. Сандра вынуждала меня вставать. Два раза в день делала массаж. Руки тонкие — а силы в них…ноги словно кинжалами полосовало. Не раз и не два мне все хотелось послать нахер, но у Сандры вновь горели глаза, словно вся эта херня делала ее чуточку счастливее. И я терпел.

— Вот откроют нас, — приговаривала она. — Станешь ездить на аппаратные процедуры, которые я не могу обеспечить. Раза три в неделю, не меньше. И бассейн! И побежишь, как миленький.

Я думал не о том. Я думал о том, как Сандра сдувает прядь волос, когда та падает ей на лицо. А когда склоняется надо мной делая массаж на бедра и покрытые шрамами колени, я вижу зону ее декольте. Ключицы… Белоснежные округлости груди большей частью прикрытые майкой. И член, которым я уже толком забыл, как пользоваться, оживал. Я накидывал одеяло на себя, складывал его в несколько слоев, нервничал, злился. Недавно мне и жить не хотелось, а теперь хочется ее. Свою льдинку.

Этим вечером она снова вынудила меня встать. Я стоял и держался за нее — отпусти она, упаду.

— Ты можешь сгибать колено, — убеждала она. — Просто вынуди себя сделать шаг. Маленький. Пару сантиметров. Один.

Я бесился и скрипел зубами.

— Не могу я!

— Держись о стену.

Я схватился за стену, удерживая равновесие, покачнулся. Сандра наклонилась лицом куда в сторону моего паха. Ухватилась за ногу, пытаясь заставить ее шагнуть. А я смотрю на ее голову, которая там так близко, смотрю на попу, которая тоже в неплохом ракурсе выставлена… и снова чертов член дает о себе знать, только теперь одеяла нет.

— Все получится, — убеждает Сандра.

А потом поднимает взгляд и видит натянутую в зоне паха ткань шорт. Замирает.

— Сань, — неуверенно говорю я.

Молчим. Хочу провалиться сквозь землю.

— То есть сейчас, когда решается буквально твоя жизнь, ты все равно думаешь одним местом? За последние пару десятков лет с нашего знакомства ты не очень изменился. Я думала..

— Это физиология, — оправдываюсь я.

Она ушла. Конечно же — хлопнув дверью. Я остался стоять держась за стену. Коляска далеко. Что мне теперь, ползти до нее? Волна гнева и злости поднялась изнутри, опалила лицо жаром. Я посмотрел вниз, на свои ноги. Попробовал перекинуть вес на левую, чтобы приподнять правую, ту на которой сгибалось колено. Нога беспомощно дернулась и все на этом.

— Нахер, — сказал я. — Пошло все нахер.

Неловко спустился на пол, едва не упав, до упора согнув колено — оно отомстило острой болью. До кровати далеко. Коляску Сандра тоже оставила в сторону, чтобы не мешала тренироваться. А вот до стеллажа — близко. В нем бутылки.

До него я добрался быстро. Дотянулся до початой бутылки виски, сел прислонившись спиной к стене, и прямо из горла сделал несколько глотков. Я не пил уже дней десять — с того вечера с Сандрой. В голову ударило сразу же, зашумело там хмельно.

— Ненавижу, — сказал я.

Что ненавижу? Кого? Скорее всего себя. За то, что сижу тут с этой бутылкой. За то, что столько лет вопреки всему любил одну, совершенно недоступную мне женщину. За то, что вынудил ее обманом быть сейчас рядом со мной.

Сделал еще глоток. Потом еще и еще. А потом — разозлился. Размахнулся и кинул бутылкой в стену напротив. Силы размаха не хватило, бутылка не разбилась. Стукнулась о стену, расплёскивая содержимое, и лежала сейчас в янтарной, остро пахнущей алкоголем жидкости.

— Буянишь? — спросила Сандра и я вздрогнул от неожиданности. — Снова засрешь всю комнату и будешь дальше жалеть себя?

— Как вариант, — через силу ответил я.

— Что ты нашел во мне тогда? Зачем вспомнил обо мне столько лет спустя?

Я снова ощутил злость и бессилие.

— Я не забывал никогда! — крикнул я. — Ты, блядь, в голову мне как и залезла тогда в девятом классе, так и не вылезала! Это сейчас ты…а тогда неприступная, нищая, гордая!

Отвернулся, стыдясь своего всплеска эмоций.

— Я и сейчас нищая, — усмехнулась Сандра. — Только гордость время выело. Да и неприступность вызывает сомнения. Смотри на меня, Прозоров.

Я повернулся к ней. Она же, легко, словно между делом, стянула с себя майку и бросила на пол. Ее грудь была идеальна — небольшая, округлая, с острыми розовыми сосками. Сняла лосины. Затем — трусики. Все небрежно валялось на полу рядом.

— Нравится? — спросила она. — Красивая?

— Да, — с трудом ответил я, в горле пересохло. — Что ты делаешь?

— То, что нужно было сделать еще в мои восемнадцать. Может, тебя отпустило бы.

Опустилась передо мной на колени, нагая, нежная. Потянула мою футболку наверх, я шокированный подчинился. Шорты с трусами просто стянула до колен. Член гордо и нелепо торчал вперед.

— Не врали тогда девочки, — хмыкнула Сандра.

Развела ноги, седлая меня сидящего сверху направила член себе внутрь и резко, не допуская сомнений опустилась. Мы замерли. Грудь покачивалась перед моим лицом выбивая из головы все мысли. Сосок коснулся щеки и я застонал, удерживая себя от желания кончить сейчас же, балансируя на грани оргазма.

Сандра тяжело выдохнула и начала двигаться. Я обхватил ее ягодицы руками, помогая и задавая темп. Кончая она так сжимала мой член собой, что оргазм вместе с удовольствием принес мне боль, острую, сладкую…

Нет, и тогда, в ее восемнадцать, уступи она мне — меня бы не отпустило.