Глава 17. Сандра

Наверху что-то стукнуло, нарушив мой сон. На мгновение я напряглась, а затем вспомнила, что в доме я не одна. И на мансарде вовсе не повешенная девушка, а призрак моего прошлого. Мальчик тень. Тот, чей взгляд преследовал меня из года в год. Я даже ненавидела его раньше, а сейчас копаюсь в себе — ничего не нахожу. Странно выворачивает жизнь, Леша за которым босиком бы по стеклу бежала, теперь лишь воспоминание, причиняющее мне боль. А Коля…Коля наверху. И наговорила я ему лишнего…

Я натянула одеяло под самый подбородок и устроилась поудобнее, вновь проваливаясь в сон. В окна стучался ветер, а на душе было удивительно спокойно. Словно все самое поганое, что могло случиться, уже случилось, и теперь можно даже вдруг попробовать жить, а не просто выживать. Наивная.

Утром мы встретились на кухне. И даже особой неловкости нет. Возможно именно так и ведут себя взрослые люди давно принявшие и пережившие все свои обиды.

— Тесто взбивай, — велела я. — Вот миска, вот миксер.

— Как?

Я закатила глаза. Бытовые инвалиды меня раздражали, но я то помнила Колю в детстве. Не из такой он был семьи в которой ребенку в попу дуют и пылинки сдувают. Тогда он рассчитывал только на себя, а сейчас…сейчас считает, что увечье поставило на нем крест.

— Кнопку нажми, там регулятор мощности.

С мощностью Коля не рассчитал, жидкое тесто брызнуло в стороны, заляпав и кухню, и самого Колю. Я не выдержала и рассмеялась.

— Хорошо, что в душ не успел сходить, — буркнул Коля.

Я снова улыбнулась, протягивая ему упаковку салфеток. Утро было мирным. Я даже погулять хотела выйти предложить по дорожкам в саду, но разгулялась метель.

— Как там Люба, интересно, — спросила я. — Ты не волнуешься?

— Нет, — пожал плечами он. — Давно надо было ее отпустить. Она всегда была сама по себе, а мне все как лучше хотелось…

— Если бы она еще телефон мой с собой не прихватила, — фыркнула я. — И не заперла нас в этом райском уголке. Вот сейчас доедим остатки продуктов и помрем от голода, прямо в центре города.

— Не помрем, — оптимистично отмахнулся Коля.

Коля, мысленно покатала я на языке его имя. Так непривычно. Раньше он был Прозоров. Персона нон грата. Объект презрения. Теперь у него денег куча, а я так, тряпка для обуви.

— Обед готовим вместе, — предупредила его я.

Я удалилась в гостиную — мне предстояло занятное чтение. Вчера в забрала из кабинета на мансарде огромную коробку с выписками и эпикризами. Пару часов я раскладывала бумаги, вникая в результаты анализов и данные снимков. Погружаясь в боль Коли, боль своего прошлого. Я слишком хорошо знала, каково это. Я прошла этот путь до конца. Травмы моего мужа и Коли не были идентичными, но имели схожесть. У Коли сочетанный переломовывих позвоночника в поясничной области. И да, еще лет двадцать назад это было бы вердиктом на всю жизнь.

Но сейчас…Колю оперировали лучшие врачи — я поразилась глядя на фамилии. Все они когда то были богами для меня, я мечтала стать такой же, когда поступала в медицинский. Даже быть прооперированной ими это честь, как Коля не понимает? Мингазова как они привлекли, не понимаю, он же на пенсию ушел…Светило современной медицины, но возраст уже не позволял ему практиковать.

Они дали Коле такой шанс, в который нужно было вгрызаться зубами, а не жалеть себя запершись на чердаке. Меня даже злость взяла. Целая команда месяцами трудилась, чтобы Коля встал, семь уникальных операций, курсы реабилитации, которые Коля прервал и нахер всех послал.

— Идиот, — громко сказала я пустой комнате.

А затем пошла наверх, весьма решительно настроенная. В комнатах Коли не было — звук воды раздавался из ванной. Туда я и распахнула дверь без каких либо колебаний.

Сама ванна у Коли была специальной для колясочников, весьма дорогой. Одинокая коляска была брошена, а ее обнажённый хозяин сидел в ванне.

— Сандра! — воскликнул Коля, накидывая полотенце на самое сокровенное, что я и разглядеть не успела. — Что ты делаешь?

— Свою работу.

И шагнула вперед. А затем…затем я наклонилась вперед и сильно ущипнула Прозорова за мокрое бедро.

— Больно же!

— Вот именно! — торжествующе воздела я палец вверх. — Тебе больно! Ты чувствуешь! Столько людей трудилось, чтобы ты встал, а ты…тебе не стыдно?

— Нет, — зло ответил Коля. — Это моя жизнь.

— А это моя работа. И уволить ты меня не можешь, не ты нанимал. А твоя красавица Дина сидит в офисе и знать не знает, как я над тобой издеваюсь. Заканчивай, я жду тебя в комнате.

Я залезла в небольшой медицинский холодильник — в нем хранилось целое состояние. Мне в свое время чтобы купить такие препараты мужу пришлось бы еще одну квартиру продать, которой у меня не имелось.

— Ложись на кровать, — велела я. — Оголяй ягодицу.

— Сандра, блять!

— Это моя работа, — пришлось напомнить.

Удивительно, но он покорился. Лег на кровать лицом вниз. Я безжалостно спустила вниз резинку трусов, прошлась спиртовой салфеткой и воткнула в ягодицу шприц.

— Ой! — заглушенно пискнул в подушку Коля.

— Больно, значит не парализован, — безжалостно сказала я. — А знаешь…среди девочек повзрослее тогда ходили слухи, что у тебя член очень большой. Покажешь?

— Иди к черту.

Я рассмеялась и выдавила на изуродованное шрамами бедро разогревающее масло для массажа. Я свою работу знала — ни у одного моего подопечного не было пролежней. Я разминала искореженную болью плоть, поглаживала грубые рубцы шрамов и мне как будто становилось легче. Как будто расслаблялась туго заведенная где-то внутри пружина. Может, это моя карма? Может урок? И Прозоров, беспомощный и озлобленный должен был встретиться на моём пути?

— Переворачиваемся на спину, — скомандовала я.

И видела — он чуть сгибает одно колено при движении и даже сам этого не замечает. Однако когда я с усилием и до упора согнула это колено он вскрикнул от боли.

— Дорогу осилит идущий, — успокоила я.

— Я, скорее, ползущий.

— Лучше ползти, чем стоять на месте. Теперь процедуры будут каждый день. Массаж. Уколы. Там витаминов у тебя куча, тоже сожрёшь. Все, что прописывали тебе врачи. И вставать будешь каждый день. Дай руку.

В этот раз поднять его было тяжелее — мышцы были измучены массажем, но я все же его подняла. Мы стояли, придерживая друг друга, халат его сбился, еще влажные, порядком отросшие волосы касались моей кожи, а я в кои то веки совершенно ни о чем не думала.