Глава 19

Опешила от такой беспардонности.

— У тебя мания величия, Воронов! Думаешь, все поголовно тебя хотят?

— Меня не интересуют все. Меня интересуешь исключительно ты, Лебедева… — вкрадчиво произнес, ощупывая мое тело наглым взором, будто он все еще имеет какие-то права, — Я кое-что вспомнил, и эта информация идет в разрез с твоей ненавистью и крокодиловыми слезами. Только ли от отвращения ты дрожала в моих руках, красавица?

Сердце бешено колотилось, наблюдая черную бесконечную пропасть в его глазах. Казалось, он вот-вот утянет меня туда за собой…

— Чего ты от меня хочешь? Можешь возрадоваться — отомстил так отомстил! Унизил! Напугал! Показал, где мое место! Чего еще добиваешься? Незрелый обиженный мальчик! — я закусила губу, чтобы та не дрожала, выдавая мое внутренне состояние.

Воронов ухмыльнулся.

— И где же твое место, взрослая девочка? Напомни? М? — поинтересовался ледяным тоном.

— Одно могу сказать точно — подальше от тебя, Кирилл. Знаешь, раз уж ты снизошел до разговора со мной, я кое в чем признаюсь: когда я тебя увидела, промелькнуло что-то… из прошлого. Но ты так мастерски обратил это в пыль. Перечеркнул все светлое, что между нами было. А эти мерзотные вопросики… Ничем не лучше Левицкого! Хотя нет, даже Левицкий себе такого не позволял… — с моих губ сорвался горький смешок.

— Я перечеркнул все светлое, да? — сощурился, насмешливо покачав головой из стороны в сторону.

— Зачем все это ворошить? — устало вздохнула, — Хватит, Воронов! Прекрати меня мучить… И еще… Действительно, пора вести себя по-взрослому. Почему, собственно, я должна увольняться? Твой брат сделал мне интересное предложение. Надо быть полной дурой, чтобы отказаться из-за какого-то поехавшего кукухой парня из прошлого!

Не дожидаясь его ответа, я ретировалась в комнату для персонала… Хорошо, что в этот момент там находился Вадик, и можно было хоть немного перевести дух.

* * *

Вечером того же дня, переделав все дела по дому, я засела над очередным платьем для своей капсульной коллекции, стараясь выкинуть события последних часов из головы.

Но как будто у меня когда-то это получалось? Действительно, смешно.

«Почему ты намокла?»

«Ты тоже меня хотела?»

Ну, до чего же самоуверенный! Да все с ног валятся от его плещущейся через край сексуальной энергии! Придурок!

— Ай-й… — со зла чуть не прошила себе палец.

Слизнув с подушечки указательного капельку крови, я вздрогнула от продолжительного звонка в дверь.

Ну, кто там?

Свету я сегодня уже не ждала — по выходным она ночевала у своего парня. Да и в будние дни оставалась у него все чаще и чаще, отчего наша двушка находилась в полном моем распоряжении, хотя я почти не покидала пределы своей маленькой комнаты.

Ответив в домофон, выяснилось, что это курьер. Нехотя открыла… Возможно, привезли заказ для соседки — она была заядлой любительницей онлайн шоппинга.

Однако, я ошиблась…

Доставка оказалась по мою душу.

Корзина цветов.

Кроваво-красных маков.

Опиум. Безумие… Воронов.

Продолжив смысловой ряд, нетрудно было догадаться, кто автор сего презента. Закрыв за курьером дверь, я теребила небольшой, сложенный вдвое белоснежный прямоугольник в руках. Наконец, набралась смелости заглянуть внутрь.

Прости.

И подписано от руки.

Поехавший кукухой парень из прошлого.

Я сразу узнала Его почерк. Столько раз любовалась им, сидя за соседней партой. Глупая. Правда ведь, еще на что-то надеялась…

Поставив корзину на подоконник, я задумчиво рассматривала пьяняще прекрасные цветы. И где он отыскал маки в начале октября? Этот дурманящий запах… Зелье нашей первой больной любви.

На миг зажмурилась от слепящего света фар прямо в лицо.

Увы, съемная квартира располагалась на первом этаже блоковой многоэтажки, а окна моей комнаты выходили во двор, хорошо хоть хозяева установили решетки, в противном случае ночевать одной было бы совсем жутко.

Задернув занавески, я погасила свет и легла в кровать.

При мыслях о нашем сегодняшнем общении с Кириллом, его так называемых «извинениях», последующих цветах и записке, написанной от руки, сердце беспокойно сжималось.

Сон никак не шел, а грустные мысли нокаутировали одна за другой. И снова это неприятное тоскливое чувство одиночества…

Одна. Одна на целом свете. В чужом городе. В чужой квартире.

Наконец, не выдержав, я сделала то, чего не делала уже очень продолжительное время — вытащила из недр одного из ящиков письменного стола мой талисман — ту самую старенькую потрепанную куклу, сшитую мамой.

Теперь она приоделась — новенькое красное платьице неимоверно ей шло. Мамочка бы точно оценила… Как же мне ее не хватало.

Ну, почему ты так рано ушла?

Да, после окончания терапии, я перестала спать с игрушками. Я же больше не хрупкая травмированная девочка-подросток… Вон какая самостоятельная взрослая девушка!

Однако сейчас чувство одиночества затопило с новой силой. И вроде мне уже двадцать три года, но, по-хорошему, даже позвонить и излить душу некому… Не могла же я вешать все свои проблемы на Безрукова…?

Я прижала куклу к груди.

Крепко-крепко.

Да, взрослая.

А в глубине души ребенок-сиротка…

Уткнулась лицом в подушку, изо всех сил сдерживая разрывающие душу рыдания, давила в себе всхлипы, не позволяя этим звукам вырваться наружу…

Потеряла всех: и маму, и папу, и Кирилла…

…Проснувшись под утро, я еще долго не могла прийти в себя. Тело горело от какого-то лихорадочного озноба. Я видела сон. Такой реальный… И, к своему стыду, не хотела, чтобы он заканчивался.

Здесь был Кирилл.

Да, здесь.

В этой самой комнате.

Сидел на корточках перед моей кроватью.

И, как и раньше, гладил меня по волосам, шептал: «Не плачь, мое сокровище». И такое чувство, будто мы одни в целом мире…

Дура.

Присела на кровати, убирая прилипшие пряди с лица. Давно меня так не накрывало ночами. Ну, что ж… Иногда полезно дать волю накопившимся эмоциям…

Я пошарила взглядом по кровати, пытаясь отыскать куклу-талисман, чтобы убрать ее подальше в шкаф. И вновь о ней забыть. Однако игрушки из детства нигде не было видно.

— Да что за…? — брови поползли наверх, отыскав пропажу в кресле, расположенном рядом с кроватью.

Но как она могла там оказаться? Мистика какая-то…

Я вздрогнула, услышав подозрительный шум, доносящийся из кухни.