Глава 34

Мы молча пялились друг на друга, будто в первый раз видели. Я вперилась глазами в его лицо, пытаясь разобрать ту мешанину чувств, что на нем отражалось. На первый взгляд, все было как всегда. Он в бешенстве — миленько улыбаются, глаза полыхают, вот-вот наговорит лишнего и запрет меня где-нибудь. Но за всем этим было что-то еще, совершенно непривычное.

Он был раздавлен. Почти беззащитно распахнутые глаза умоляли меня убедить его, что я вовсе не пыталась сбежать, а просто слегка заплутала. Что ж, зато я теперь была уверена, что я ему и правда очень-очень нужна.

— Какая жалость, — проговорил он, — А я уже надеялся, что до крайностей не дойдет…

Вот-вот, сейчас начнет угрожать! Только делает он это как-то без огонька, скорее для галочки. И от этого его потерянного тона заныло сердце. Стало почти стыдно за себя, захотелось извиниться, начать оправдываться, сказать что-нибудь вроде: «Я сейчас все объясню!», но я прямо задницей чуяла, что так делать не стоит. Это все только усугубит.

— Ты что, не читал записку?! — возмутилась вместо того я шепотом, тут же на него накидываясь и заставляя пятиться.

Шептала я не потому, что пыталась говорить тихо, а потому что голос уже пропал. Икел вдруг будто проснулся, сделал пару пасов рукой, что-то прошипел, и меня укутало теплом.

— Что? Что ты там сказала… записку? — он удивленно на меня уставился, — Ты оставила записку?

В его взгляде полыхнула надежда, что записка может что-то объяснить. Я чихнула и закивала, как болванчик. Как же хорошо, что он не из тех горделивых страдальцев, которые упиваются тем, что мир к ним несправедлив и все их предали! В нашей паре уже есть один такой человек, так что — слава богу!

— Ты должен проводить меня на Ту Сторону, через Лес, — потребовала я.

Его взгляд опять опасно похолодел, и я поторопилась добавить.

— Ты будешь за мной ухаживать, чтобы я сама согласилась с тобой уйти! И все будет правильно! Ты понимаешь? Понимаешь? — сипела я как-то бессвязно, отрывисто, но в голове до сих пор мутило, и иначе у меня не получалось.

Он присел на корточки рядом со мной, скидывая с себя кафтан и укутывая меня в нем. Кивал, слушая мои сбивчивые объяснения, и застегивал пуговки. На его лице тихонечко, робко расцветала улыбка. И это было похоже на то, как у горизонта уже брезжит, дрожит рассвет золотисто-оранжевым. Как тихо-тихо выглядывает солнце, неторопливо, но неумолимо раскидывая лучи по округе.

Его кафтан оказался просто до смешного велик, и я с уже привычным удивлением осознала, что он опять подрос. От мальчишки, которого я когда-то подстрелила, остались только хитро прищуренные черные глаза.

— Значит, я сам буду помогать своей паре сбежать от меня? — весело уточнил он.

— Будешь!

— С тем, чтобы потом умолять тебя вернуться?

— Точно!

— А ты чем будешь заниматься?

— Тихея Австер всегда найдет, чем заняться!

Мы смотрели друг на друга и улыбались, как идиоты. Перешучивались и болтали о какой-то ерунде, не отрываясь друг от друга. А потом вдруг завозилась и замычала Атэ. Я снова вспомнила, что очень боюсь, и снова же предложила ее утопить. Нет, я вовсе не кровожадная, но страх за свою шкуру и не такое с человеком сделать может!

— Если мы это сделаем, то мне тоже придется бежать на Ту Сторону, — усмехнулся он, — Придется судиться. Доказывать, что она и правда пыталась тебя убить. Мое слово против ее… О, надо потребовать обыскать ее покои — может найдем записку? — он задумался, — Ладно, это все потом. Пока просто свяжем ее и спрячем. Скоро должен и отец прилететь, ему с рук на руки и сдадим.

Мы нашли поваленное деревце, развели костер и ждали, пока не прилетит господин Австер. Как ни странно, я не особо боялась, что он потребует вернуть меня, откуда сбежала. Он — не потребует. Версию произошедшего же мы ему выдали такую: Атэ узнала, что я ненадолго возвращаюсь домой, выследила меня и пыталась убить, загнав в Лес, но в Лесу мне ничего не угрожало, а потом и Икел подоспел, поэтому все закончилось хорошо. А домой я возвращаюсь, потому что пока что там безопаснее. Детали мы пока не придумывали, просто потому что было лень, да и голова у меня почти не работала.

Икел все это время от меня не отрывался и все переспрашивал, действительно ли я не собираюсь его бросать. Я клевала носом и только повторяла, что нет, не собиралась.

Хотелось уже оказаться дома, съесть теплого, заварить шиповник с малиновым вареньем и завалиться спать недели этак на две. Только сейчас, когда оставалось совсем немного, мне по-настоящему захотелось домой. Пройтись по скрипящим половицам, украсть с кухни пирожок и ломоть сыра для похода на поляну и потискать соседскую кошку. Я резко и прямо до слез захотела обнять отца и залезть ему на колени, даже если он будет жутко строго на меня пялиться. Повыделываться перед миссис Грамбл, поныть в уши Октисии, любуясь ее озадаченным лицом человека, который очень хочет поскорее уйти, обидеться за что-нибудь на Деймоса и устроить некрасивую, но веселую истерику.

Хотелось болтать на поляне с друзьями от рассвета и до заката. Интересно, они меня еще ждут? Наверняка, да! Не так уж много времени прошло. Я бы ждала.

Через Лес мы с Икелом летели, чтобы быстрее добраться, и приземлились как раз в бассейне, где он жил. Воды там стало даже еще больше после дождей. Икел проводил меня до поляны.

Было уже совсем светло, и мы ненадолго присели за стол. Он на кресло, а я на него. Меня разрывало от желания сорваться прямо сейчас и бежать домой до просьбы вернуться на Ту Сторону, лишь бы не расставаться.

Так что пока я просто сидела на месте и не шевелилась, чтобы окончательно не раскиснуть. Что ж, побег официально удался, пусть и не без проблем.

— Ты правда меня не бросаешь? — прервал тишину Икел, опять не удерживаясь.

Я прижалась потеснее к его груди. Хотелось опять сказать, что не бросаю, но вместо этого я сказала другое.

— Если мы не сделаем все правильно, то ты вечно будешь бояться, — объяснила я, — А меня будет вечно тянуть назад. Давай сделаем по-взрослому в этот раз, а? Для себя, а не чтобы убежать от того, что нас не устраивает.

— Звучит разумно, — согласился он, — Но ощущения какие-то гаденькие — на душе кошки скребут…

— И у меня.

— Я вот сейчас думаю, — вздохнул он, вплетая пальцы мне в волосы, — Что если вернуться вместе домой, то будет, вроде, и поприятнее, но как-то глупо. И да, ты права — в перспективе только хуже. Какое-то это не решение, а его избегание.

— Надеюсь, что решения — это не всегда так уныло? — прохрипела я, — А то бегать от проблем было задорненько!

— Да не волнуйся! — он улыбнулся на удивление неуверенно, будто успокаивая себя самого, — Все будет замечательно! Станем скучными взрослыми, которые думают не только о себе, нарожаем детишек, будем покупать им кучу игрушек, хотя на самом деле себе, и станем жутко счастливыми. А если нет… Если не понравится, сядем моим родителям на шею и будем задорненькими инфантилами! Как тебе, а? Отец точно будет не против, а маме… ну, ей зато скучно не будет.

Мы мечтали о том, каким будет наше будущее, чтобы отвлечься, и, пожалуй, впервые я и правда допускала, что что-то из этого может воплотиться в жизнь.

А уже через полчаса я бежала скорее домой через поле и размазывала по лицу сопли и слезы. Было и радостно, и грустно. Грустно, что Икела я увижу не скоро — аж послезавтра! А радостно, потому что я наконец увижу семью и друзей. По которым совсем не скучала. Но вот сейчас очень скучаю!

Вот только радости моей не суждено было продлиться долго.

Дом был пуст.

— Это еще что такое? — прошептала я себе под нос, обойдя все комнаты.

Дома не было никого, причем, кажется, уже довольно давно. Стало как-то жутко. А вдруг это я не вышла из Леса? Вдруг не было никакой встречи с Икелом, никакого полета, никаких посиделок на поляне и трогательного прощания — тоже не было? Вдруг я зашла в Лес и… пропала. И это не мой дом, а колдовская иллюзия, морок, в котором нет никого, кроме меня в пустом до одури доме.

— О нет… нетнетнет… — я качала головой, пытаясь не позволить страху завладеть мной.

— Это еще что такое? — проскрипел вдруг за моей спиной голос потомственной злой ведьмы.

Я, конечно, вскрикнула, ведьма тоже заорала от неожиданности, но потом мы увидели друг друга и…

— О Господи, миссис Грамбл! — заверещала я, не снижая тона, и кинулась ей на шею.

Ну хоть кто-то! Увернуться от моей сопливой радости ей не удалось.

— Это еще что такое? — повторила она, похлопывая меня по спине.

Я немного успокоилась, но продолжала цепляться за ее одежду, гнусаво рассказывая, как я рада ее видеть. Женщина же на мои излияния только ворчала, но за шкирку оттащила меня к камину, кинула мне в лицо шерстяную шаль и начала раскладывать дрова как-то по особенному, чтобы горели лучше.

— А где все? — наконец спросила я, с ногами забираясь в отцовское кресло.

— Да поехали в соседний город про какие-то поставки договариваться… А ты где шлялась, дуреха?! — наконец плюнула она в меня шипяще вопросом.

Я разулыбалась дурацки на такой привычный тон и честно ответила.

— На Той Стороне!

Женщина не поверила ни на секунду, криво сморщилась и вперила в меня подозрительный взгляд.

— Еще повыделывайся мне тут, соплюха! Такой переполох устроила, всем городом искали, а ей все лишь бы похихикать…

— Отец скучал по мне? — задала я животрепещущий вопрос.

Миссис Грамбл охнула и схватилась за сердце, искренне возмущаясь.

— Да чтобы господин, да скучал по кому-то!

Ну конечно. Наши думы не для скуки! У него там договоры о поставках недодоговорены, что ему до какой-то пропавшей соплюшки…

— У-гум, я тоже не скучала.

Миссис Грамбл паскудливо усмехнулась.

— А чего ревешь тогда?

— Я не реву, — мотнула я головой, с трудом всхлипывая заложенным носом, — Это так, в глаз попало… — махнула рукой я, стиснув зубы, — Мое один-нокое детство!..

— Только не начинай! — вздохнула домоправительница, — И так нервы все вытрепала своим побегом. Ну хоть этому прохвосту Донису хозяин наконец накостылял — и то радость.

— Дяде Дони?! — захрипела я возмущено, — За что!

— Так что не углядел за тобой, идиоткой!

— Ой, да кто бы за мной углядеть мог!

Миссис Грамбл вздохнула и улыбнулась криво, как только и умеет.

— И то верно. Пойду тебе шиповника заварю, болезная, и каши хоть сварю. Смотри не засни тут, до кровати я тебя не понесу! И только попробуй еще куда сбежать, за уши оттаскаю и не посмотрю, что большая уже!

Я осоловело кивала и уже клевала носом, но успела расслышать, как миссис Грамбл, уходя, пробормотала, что хорошо хоть я живая вернулась. Трещали поленья, тело наполнялось настоящим, живым, а не колдовским теплом. Было почти хорошо, но внутри все равно что-то возмущенно бухтело, что меня не дождались. Ничего, вот высплюсь и с друзьями увижусь!