Глава 5

До болота мы добирались долго, но оно того стоило. Огромное, когда-то бывшее озером и еще почти не заросшее, оно и правда было будто разбавлено молоком. Не смотря на то, что день сегодня был солнечный, мы будто резко погрузились в осеннюю хмарь. Серо-изумрудная редкая поросль на коряжистых черных ветвях, выныривающих из этой туманной воды; подозрительный плеск, раздающийся то тут, то там, и невозможность рассмотреть, что же это или кто, из-за клубившейся над поверхностью полупрозрачной мглой.

— Ну как? — довольно улыбнулся Икел, прекрасно все понимая по моему взгляду.

— Так жутко, что даже красиво… — пробормотала я, шагая точно по его следам.

Я зябко поежилась. Здесь было влажно и холодно.

— Только касаться здесь ничего не стоит.

— А что, оно еще и ядовитое?! — воскликнула я с надеждой.

Икел мягко рассмеялся.

— Не знаю, поэтому и не стоит. А что, очень хочешь проверить?

Я жадно оглядывала все, до чего дотягивался взгляд. Господи, спасибо, что у Икела линька и он не может улететь! Спасибо, Господи! Он еще месяц может с чистой душой водить меня по Лесу, и я этот шанс не упущу. Я уже набросала в записной книжке путь, как добраться до бассейна, где загнездился Икел; болото тоже из вида не упущу. И вообще надо нарисовать более-менее приличную карту, пока он не улетел.

При мысли о том, что Лебедь надолго не останется, я почти загрустила, но быстро взяла себя в руки. Нет у меня времени на грусть!

Я достала из сумки стеклянную бутылочку. Я еще вечером собрала сумку, захватив с собой и скляночек пустых, и мешочков, и небольшой планшет и даже маленькую лопатку.

— Еще как хочу!

Лебедь растерялся на мгновение, а потом нервно хохотнул.

— Ты серьезно? И как мы ее наберем? Я туда не полезу!

— Если я отравлюсь и умру, похорони меня на Той Стороне, — сглотнул он, аккуратно опуская горлышко в воду.

— А как я до нее доберусь? — я с напряжением следила за его рукой.

Вообще-то, я его не заставляла. Я собиралась сделать все сама, но Икел вдруг отобрал у меня бутылек и полез к кромке.

— Ну я же как-то добрался до воды.

Хотя Икел был добродушным малым, все чаще я замечала, как прорезается в нем что-то язвительное. Бутылочка наполнилась до половины, и он поднес ее к лицу и аккуратно принюхался.

— Вроде не опасно… — сказал он будто бы себе, а не мне.

— Тогда давай скорее сюда! — я вытерла горлышко, закрыла и, обмотав тканью, спрятала в сумке свое маленькое сокровище.

Вода с Колдовских Болот! Понятия не имею, что с ней делать, но обязательно придумаю. Или кто-нибудь другой придумает.

— Куда дальше? — спросила я, делая пометку в записной книжке.

— Домой, — прозвучал над головой строгий, знакомый голос.

Я вздрогнула и обернулась, поднимая взгляд. Икел вдруг улыбнулся, все также мило, но как-то непривычно холодно.

Мы выпалили одновременно.

— Ты как разговариваешь, полукровка?

— Д-Диана, что ты тут делаешь?

Подруга даже не посмотрела на Лебедя, обращаясь только ко мне.

— Тебя все ищут. Дядя Дони видел, как ты заходишь в Лес, — у меня сердце упало в желудок на этих словах, так что на следующие я даже внимание не обратила, — Хорошо хоть не одна, а с тварью. Хотя это как посмотреть…

Вот же черт! Если повезет, дядя Дони успел поднять на уши только друзей и никого больше. А если не повезет? Конечно, я хотела в какой-то момент поведать миру о своих приключениях, но уже после того, как приключения случатся, и я придумаю, в какой именно форме миру о них сообщать! Как бы мне не только все планы не порушили, но и на Икела проблем не навели…

— Она назвала меня тварью? — дрогнувший голос Икела вырвал меня из мыслей.

Он смотрел на меня грустным взглядом, и его лицо было сковано смущением.

— Что? — я посмотрела на привычно-равнодушное лицо подруги, — Диана, это не тварь, это Икел!

Она спокойно кивнула, принимая к сведению, и взяла меня за руку, утягивая в сторону от болота.

— Как угодно. Нам пора. А Икел пусть летит домой, ему тут делать нечего.

Именно в этот момент у парня в животе заурчало.

— Ох, ты же не завтракал, — вспомнила я и обратилась к Диане, — А осталась еще еда?

— Для него — нет, — отрезала она.

— А если очень поискать? — потянула я жалостливо, хватаясь второй рукой за Лебедя и утягивая его за нами, — Он не может улететь, у него линька! Представь, у чудовищ она тоже бывает, вот умора, да?

Хотя Лебедь и сам прекрасно шел, буравя меня тоскливым взглядом, я уже почти привычно переплела наши пальцы.

Я не стала спрашивать про то, как Диана вошла в Лес и даже нашла меня в нем. Не стала спрашивать, почему Икел назвал ее презрительно «полукровкой». Может я и дура, но не настолько, как обо мне думает Икел, продолжая давить на жалость. Может матушка Дианы и сумасшедшая, но не настолько, как я о ней думала. Поднимать эту тему я так же не собиралась. Если Диана не хотела рассказывать, то это ее право.

Хотя вот тот факт, что Лебедь не такой уж милый, ласковый простофиля — расстраивал. Стыдно признаться, но на его фоне я поначалу чувствовала себя взрослой и умудренной опытом женщиной! Охотницей, как он меня называл. В любом случае, эту тему я поднимать тоже не буду.

Пока у меня другие проблемы, и в отношении что Дианы, что Икела я предпочитала плыть по течению.

Дядя Дони ждал меня с повлажневшим взглядом, но сурово сведенными бровями на самой границе. На самой-самой границе, сидя своей чертовой задницей прямо на голове Лиссы. Точнее на оставшейся половине головы. Но взглянув ему в глаза, возражать я не решилась.

— А это еще что за тварь?! — зашипел он, глядя на Лебедя.

Тот не растерялся и всхлипнул, тут же давя на жалость. Сгорбился, опустил взгляд и еще крепче ухватил меня за руку. Дядя Дони слегка растерялся, и я осуждающе покачала головой, подыгрывая.

— Это не тварь, это Икел, — поправила я.

Диана совершенно неожиданно плюхнулась на кресло, на которое никогда раньше не претендовала.

— Летало в окрестностях недели полторы назад. Оно ест нашу еду и заманивает Тихею бродить по Колдовскому Лесу, — безжалостно сдала Диана.

Дядя Дони нахмурился, рывком втаскивая меня с территории Леса на поляну, и деловито ощупал, с сомнением поглядывая на Лебедя. Все тело дяди напряглось, как перед прыжком, весь образ неуловимо поменялся. Икел выразительно всхлипнул.

— Н-нет, господин, я… — пробормотал он и украдкой посмотрел на меня.

— Он моя добыча, — уверенно начала я, но под двумя парами сомневающихся глаз слегка сдулась, — Ну, в смысле… Я его поймал-ла? Пыталась поймать! В общем, это я его уговорила по Лесу погулять. Он еще маленький и не может вернуться домой. Икел, заходи, я тебя покормлю!

— Что этот маленький вообще забыл так далеко от дома? — едва уловимо скривилась Диана.

Дядя Дони все еще смотрел на Икела настороженно, но грустного мальчика ему было явно жалко, а он еще и Диане не нравился…

— Ну, корку хлеба мы тебе найдем, пожалуй, — прищурился мужчина, — Но к Тише пока близко не подходи. Меня это раздражает.

Икел дернул бровью как-то недовольно, но быстро взял себя в руки.

— А они не нападут?.. — он вскинул на меня большие черные глаза, полные слез, и пояснил, — За границей магия не действует. А я еще маленький…

Я кивнула.

— Все в порядке, я тебя защищу, если что.

— Ты себя защитить научись сначала! — фыркнул дядя Дони и усадил меня на самое дальнее от Леса и Лебедя места.

Я вдруг заметила, что у него слегка подрагивают руки, и устыдилась, что теперь еще нервирую его перевертышем с Той Стороны за одним столом. Но Икел застрял здесь из-за меня, и бросать его мне было бы тоже очень стыдно. Тем более, опасности он никакой не представлял. Хотел бы меня убить или похитить — у него было много шансов. Так что я все же верила тому, что он пока просто не может улететь отсюда. А еще он водил меня по Лесу… Но это было на втором месте причин!

В любом случае, раз отпускать или прогонять я его не собиралась, а ситуация сложилась так, надо влить его в нашу компанию.

— Но ведь Тихея охотница, она не слабая, — вдруг улыбнулся Икел, и у меня дрогнуло сердце.

Нет, все-таки он настоящее чудо! Отличный парень! Я смущено и польщено улыбнулась, но быстро скуксилась под недоверчивыми взглядами друзей.

— Охотница за проблемами если только… — не удержался дядя Дони, но Икел будто не услышал.

— Тихея подбила меня стрелой, когда я вылетел посмотреть на человеческие поселения… А потом нашла в Лесу! Я так испугался, думал: вот он, мой конец… — с придыханием рассказывал парень, — Но Тихея меня благородно пожалела, — он тепло мне улыбнулся.

— Подбила, в смысле, попала в тебя? — не поверил дядя.

Парень кивнул.

— Ну конечно! Разве Тихея могла не попасть? Она же лучший стрелок пограничья!

Я поперхнулась чаем и опустила глаза. Ну да, я немножко приукрасила! Но, в конце концов, кто еще может похвастаться тем, что подстрелил злого духа?! Все-таки какие-то основания гордиться собой у меня есть…

И все-таки под пораженным и слегка насмешливым взглядом дяди Дони, на лице которого медленно расплывалась улыбка мне стало жутко стыдно.

— Икел, не надо… — попыталась я остановить его.

— Я знаю, что тебе нравится скрывать свой талант, но это же твои друзья!

Диана раздражено скривилась, глядя на Икела, а дядя Дони счастливо улыбнулся.

— Да мы знаем, на самом деле, что она у нас талант! — покивал он, — Но из друзей тайны выпытывать — не дело.

— Дядя Дони… — жалобно зашептала я, но их уже было не остановить.

Следующие пятнадцать минут два зубоскала неустанно нахваливали меня, вгоняя в краску. И отнюдь не гордого смущения. И все это под взглядом Дианы, в котором читалось обвинение пополам с легким злорадством. Я не злилась.

Просто на мгновение представила, насколько должен был испугаться дядя Дони, увидевший меня в Лесу, и Диана, которой сказали, куда меня нелегкая понесла. Это я знала, что не одна и не пропаду. А они — не знали. Об этом я подумала, и позволила им спокойно спустить пар.

И все же досадливо скрипела зубами.

— У нас пост! — воскликнула болезненно худая женщина, вырывая из рук сына пирожок с мясом.

— От всей души поздравляю, — покивал Рез, доставая из пакета другой, — А у меня червячок! Его надо заморить…

— Не язви, — на кухню зашел отец, успокаивающе поглаживая жену по спине, — Сын, зачем ты опять расстраиваешь свою мать?

Рез закатил глаза.

— Ее расстраивает, что я хорошо ем? Ничем не могу помочь.

Женщина всхлипнула.

— Ну сколько можно… Почему ты всегда такой?.. Лишь бы язвить и паясничать, лишь бы язвить и паясничать — ничего светлого в тебе…

— Ну почему же — волосы! — не согласился юноша, с наигранным удивлением округляя глаза.

— Отдай, — отец протянул руку.

Парень скосил взгляд в сторону выхода, но отец тут же загородил проход своей мощной фигурой.

— Отдай, — повторил он, — В эти дни нужно очищать тело, а не кормить его всякой дрянью.

— Это мое, — покачал головой парень, — Не отдам.

Он попытался пройти, но уже знал, что его так просто не отпустят. И действительно, отец схватил за мягкую, пухлую руку, заставляя болезненно кривиться, и легко вырвал мешок со снедью. Все как всегда.

Рез зло скривился и завопил.

— Это мое! Мое! Я купил за свои деньги! Какого дьявола?!

Отец встряхнул его, успокаивая.

— Перестань истерить. Это всего лишь еда.

— Моя еда! Моя! — не успокаивался парень.

— Пока ты живешь в моем доме, ты будешь жить по моим правилам, понятно?

Отец как всегда говорил спокойно и холодно, и это бесило Реза еще больше, распирая бешенством нутро. На глазах вскипели злые слезы. От мысли о том, что теплые, румяные бока пирожков — только-только из печи! — не найдут на его зуб, не осядут в его желудке захотелось натурально разрыдаться.

Он не помнил, как выбежал из дома, все-таки вырвавшись из захвата отца, но убегая, он то и дело оборачивался. Мысль о том, что его еда осталась там, была как поводок. Тянула назад, шептала, что надо вернуться, прокрасться, забрать вкусности… Рез стиснул зубы и побежал обратно к пекарне. Да, денег почти не оставалось, но это было выше его сил.

— Эй ты, пухляш, — позвал его кто-то, и Рез дергано обернулся.

Тратить время не хотелось, надо скорее идти в пекарню, потратить там все деньги и бежать к друзьям. Парень зло оглядел высокомерную физиономию кретина Деймоса. Хорош, чертяга. Но какая же бесячая гадость!

— Чего?

— Ты, кажется, вокруг мелкой отираешься? — он оглядел его, презрительно скривившись.

— Еще как отираюсь! — улыбнулся Рез похабно и поиграл бровями.

Деймос вскинул бровь, поражаясь наглости, и улыбнулся. «Даже на секунду не повелся», — подумал Рез, раздражаясь еще больше.

— Руки переломаю и никто мне даже слова не скажет, жирдяй, — спокойно предупредил Деймос.

— Я такой жирный, что кости ты просто не найдешь! — так же спокойно предупредил Рез, — Что ты хотел?! Я тороплюсь.

— Отец хочет знать, где вы обычно ошиваетесь своей компашкой неудачников.

— Пусть хочет, — разрешил парень.

— Нарываешься все-таки? — Деймос мягко рассмеялся и наклонил голову к плечу, по новому разглядывая друга сестры, — Да мне ведь не жалко.

Рез выдавил из себя зеркальную ухмылку, но к его стыду, руки все-таки резко похолодели от взгляда мужчины напротив. Все-таки все Роттеры, кроме Тихеи, отбитые на всю голову садисты! Вдруг и правда руки переломает? Тихея рассказывала, что ее брат в двенадцать сломал пальцы посыльному, который назвал его «хорошеньким малышом».

— Ну так что? Может все-таки поговорим, как нормальные люди? — уточнил Деймос, которому было совершенно плевать, как именно разговаривать.

Рез спрятал за спиной дрожащие ладони и набрал в грудь побольше воздуха. Чертов придурок!

— Люди добрые-е-е-е! — завопил он на всю глотку, в тот же момент давая деру, — Убива-а-а-аю-у-у-ут!