Глава 4

Это и правда злило. Ведь я пожалела его, отказалась от всех своих меркантильных порывов! А он тут бродит — стреляй не хочу! И все же злость моментально схлынула, стоило ему назвать причину.

— П-плечо болит еще, — опустил глаза он, — Не могу пока летать.

Злость схлынула и меня волной окатило стыдом.

— Извините, пожалуйста, что я украл вашу еду…

— Пустое, — махнула рукой я, — Садись, угощайся. А что, в Лесу нет какой-нибудь дичи? И давай на ты.

Лебедь аккуратно присел на краешек стула и неуверенно потянулся к хлебу.

— Какой дичи? — не понял он, — На еду точно нет, да я и не охотник, в отличие от тебя…

— Я буду кормить тебя, пока не поправишься, — серьезно пообещала я, все еще чувствуя стыд при воспоминании о том, как из него хлынула кровь, стоило вытащить стрелу, — Как тебя зовут хоть?

С одной стороны, мне было жаль Лебедя, который из-за меня не может вернуться домой. Но, с другой — почему-то я была рада, что он должен задержаться. Жуткий, но сказочный сон, который должен был раствориться в свете утра, решил задержаться и порадовать меня еще немножко.

А вообще, если так подумать, это же отличный шанс! Надо вызнать у него про Ту Сторону как можно больше информации! Он кажется довольно наивным и добродушным, а я его не стала добивать, кормлю вот теперь — так что наверняка даже не заметит… А я в конце концов тоже Роттер, а мы алчные, жестокие и жадные до славы!

— Икел.

— Тихея, приятно познакомиться! — не соврала я.

Как только потом преподнести эту информацию общественности, чтобы не прослыть сумасшедшей?.. Ай, потом придумаю! Это будет настоящая сенсация! Приедут журналисты, ученые, историки… Мир снова вспомнит о Роттерах! Отец будет мной доволен, Деймос поперхнется собственной желчью. Может даже пожизненную пенсию выделят…

— А как ты в меня попала? — с улыбкой уточнил он, выдергивая меня из мечтаний.

— Что?

Он немного замялся.

— Ну, я же случайно подслушал… Твои друзья говорили, что ты… м-м-м… не очень хорошо стреляешь, — тактично выразился парень, — Но в меня-то ты попала с огромного расстояния! — я натянуто улыбнулась под его сверкающим интересом взглядом, — Неужели ты скрываешь свой талант? Но зачем?! Это было так метко и прямо на лету!..

На мгновение мне показалось, что он издевается надо мной, и к лицу прилила кровь. Ну нет, это глупо! Он просто говорит, не подумав.

Я непроизвольно потянула руку к губам, находя подзажившую трещинку, чтобы сковырнуть кожицу. Не говорить же ему, что случайно? Мне нравилось, с каким трепетом и восторгом на меня смотрело чудовище с Той Стороны, и у меня просто язык не поворачивался сказать ему, что я бы в жизни в него не попала, прицеливаясь по-человечески. Тем более с такого расстояния да на лету!

— Просто… это игра такая! — выдавила из себя я, — Долго объяснять.

— М-м-м, — он покивал, пережевывая сыр, — Я тоже люблю играть!

— А когда ты сможешь вернуться домой?

Он застыл на мгновения, задумываясь.

— Честно говоря, не знаю… Заживет-то плечо через пару-тройку дней, но у меня со дня на день линька начнется.

Я хлопнула глазами. Прямо как у настоящих птиц?.. Господи, до чего же скучные твари эти чудовища! Где клыки, где рога, где копыта?! Подросток, сбежавший из дома, и сезонная смена оперения… Это немного разочаровывало, но и успокаивало. В общем-то, будь у него рога, копыта, клыки и привычка по вечерам пить кровь девственниц, мне бы не выдалось шанса совершить, возможно, главное открытие века.

При мысли об этом в животе что-то предвкушающе сжалось.

— Так куда тебя понесло-то тогда? — нахмурилась я, — Неужели нельзя было сбегать из дома, когда все перья отрастут? Ты какой-то ну очень не продуманный!

Он смущенно засмеялся, опустив глаза.

— Видимо так. А много вас тут вообще, ну, охотников на… нас? А то что-то мне не спокойно.

Я дернула плечами.

— Нет у нас никаких охотников… Кто же в Колдовской Лес побежит уточнять, кто у вас там водится и на кого можно охотиться? Я вот до тебя вообще о тварях с Той Стороны только в бабкиных байках слышала!

— Да, я раньше с тварями с Этой Стороны тоже не сталкивался, — покивал он, — Ой, то есть с людьми!

Я уже хотела возмутиться, но потом поняла, что это он от простодушия ляпнул. А потом поняла, что я и сама ляпнула. От простодушия, не иначе. И слегка смутилась.

— Ну, в общем, ты на глаза никому не попадайся, из Леса не высовывайся — и ничего с тобой не случиться! Но ты, конечно, простофиля, — поругала его я, — Полететь на Другую Сторону в такой момент?

— Ты очень добрая, раз так волнуешься обо мне, — улыбнулся он, прищурив свои жуткие глаза, — Хотелось бы мне быть, как ты… Поэтому спрошу. Раз вы знаете, что в Лес людям ходить нельзя, — начал он, — То ты-то зачем туда сунулась?

Я вскинулась. Почесала затылок. Вот что ему отвечать? Что я тоже простофиля?

— Ну не могла же я добычу бросить свою…

— Так я твоя добыча?

Он, не переставая улыбаться, наклонил голову вопросительно к плечу, и я вздрогнула. Этот знакомый жест напомнил мне Деймоса, и у меня привычно разбежались табуном по хребту испуганные мурашки.

— К-конечно! — кивнула я, — Ешь давай, добыча… Завтра еще принесу.

У меня совсем вылетело из головы, что я хотела поспрашивать о его доме, но время близилось к ужину, и мне стоило вернуться домой. После того, как я вчера вернулась в ночи, меня могут и в комнате запереть, если опять приду поздно.

— Я обязательно приду завтра!

Я сама не успела заметить, как начала бегать к Икелу с утра и оставалась с ним до вечера. Миссис Грамбл уже начала ворчать, подозрительно на меня поглядывая и обещая нажаловаться отцу, что я опять планирую какие-то неприятности, но пока я умасливала ее, с грустными глазами жалуясь, что просто не могу справится с позором и оттого сбегаю с чужих глаз. Поначалу мы сидели вместе на моей поляне, но я быстро осмелела и уговорила поводить меня по Лесу.

Лес был похож на Икела. Тоже гораздо менее жуткий, чем о нем говорили. Это даже слегка разочаровывало. Идешь себе между деревьев, вполне обычных, и думаешь: и вот это снится людям в кошмарах? Вот этим детишек пугают?

— Знаешь, это даже немного разочаровывает, — сказала я однажды, — Как-то заурядно все.

Икел на это привычно улыбнулся.

— Опасные вещи зачастую выглядят неопасно, Тихея, запомни. И не ходи сюда без меня. Как бы заурядно не выглядела граница, обычный человек через нее не пройдет ни туда, ни обратно.

У Икела был странный голос. Тихий и хрипловатый, будто он вечно говорит полушепотом. Не могу сказать, что он был прямо красивым, но что-то завораживающее в нем было.

— Да-да! — вздохнула я, — Но если вы, с Той Стороны, можете спокойно через нее ходить, то почему не нападаете на людей, а сидите себе тихонечко?

Икел был не так прост, как могло бы показаться. Я уже больше недели к нему и одной стороны, и с другой подваливала, а он мне пока так ничего конкретного про свой дом и не рассказал! Парень просто мастерски уводил разговор, и заметила я это далеко не сразу. Просто в какой-то момент решила записать, что я успела узнать, и поняла, что записывать-то особо нечего, хотя удочку я закидываю регулярно!

Честно говоря, я даже не удивилась. На проверку оказалось, что хотя Икел был парнем милым и дружелюбным, хитровыкрученным он тоже был. Порой от его слов у меня оставалось смутное ощущение, что надо мной только что посмеялись, но как-то так незаметно, что и придраться не к чему. В общем, мне нечего было предъявить Икелу, но я была убеждена, что будь я чуть поумнее и повнимательнее, то что-то бы нашлось. Интуиция мне подсказывала!

— Ну может когда-нибудь и нападем, — мило улыбнулся он, — Но скорее всего нет. Но кто знает, вдруг да? Если вы нападете первыми. Хотя как бы у вас получилось? Но тут не угадаешь! Всякое бывает. Боже, надеюсь такого никогда не случится, люди такие жуткие…

Я усмехнулась.

— Так у вас людей считают жуткими? — уточнила я.

— Конечно! — покивал он и помял плечо, — И не без причины. Мне в детстве говорили, что если я буду себя плохо вести, меня отдадут на корм Людям с Той Стороны.

Вот и разбирай теперь, правда это такая забавная и зеркальная или сам Икел придумывает с честным лицом? Я склонялась ко второму, ведь позавчера сама рассказывала про наши страшные сказки. Вообще, конечно, если Икел был шпионом, то я была для него находкой.

Я и сама не заметила, как рассказала ему довольно много, но первый страх, что я своим болтливым языком выдала все секреты человечества, быстро прошел. Во-первых, никаких секретов я не знаю. А во-вторых, это для нас пообщаться с Лебедем — удача, а Лебедям, судя по всему, пообщаться с нами — не такая уж и проблема. Если они через границу ходят, как к себе домой, то уж наверняка прекрасно знают, как мы живем. Во всяком случае, Икел не производил впечатление существа, не осведомленного о нашем укладе. Его, в отличие от меня, ничего не удивляло.

В общем-то, по его поведению и реакциям на мои слова какие-то вещи я и узнавала. Лебеди знают, что мы ничего о них не знаем. Лебедей это по понятным причинам вполне устраивает. Лебеди не знают про механизацию труда, на которой все сейчас помешаны. Значит, страна Лебедей менее развита, чем наша. Как-то Икел пошутил про то, что у людей и кроликов много общего, и, подозреваю, это было о плодовитости. Значит Лебеди не могут так быстро размножаться, а значит, скорее всего, их численность меньше нашей.

В общем, кое-что я все-таки узнавала!

— Что? — я дернулась, когда Икел вдруг дотронулся до моей шеи сзади.

Пусть совсем легко, но слишком непривычно. Он быстро убрал руку и улыбнулся.

— Извини. Просто интересно, почему ты спрятала волосы под платок сегодня?

— Солнечно сегодня очень, — я непроизвольно потянулась к тому месту, где он коснулся, — Не хочу, чтобы выгорели. Вот и убираю летом. Да и вообще, чтоб не перегреться!

Икел вскинул брови.

— А что будет, если выгорят?

— Ну, посветлеют, — нахмурилась я.

— А если посветлею, — не успокоился он, — То что?

— Станут светлыми!

Он склонил голову к плечу.

— Исчерпывающе.

— Они темно-русые, — попыталась объяснить я, — Но как-то в детстве так сильно выгорели… Это же вредно для волос, да? — ляпнула я первое, что пришло в голову, — А я собираюсь быть красавицей! Ни к чему мне волосы портить.

— И правда! — улыбнулся он, — А у меня вот волосы тоже посветлеют скоро.

Я посмотрела на него и заметила, что серый и правда будто начинал теряться в белизне.

— Тоже выгорают? — предположила я.

Он мотнул головой.

— Нет, просто взрослею. Пойдем, я тебе молочное болото покажу!

Он взял меня за руку, переплетая пальцы. Я проворчала что-то про то, что он как маленький, но руку вырывать не стала. Последние дни Икел стал довольно тактильным, и мне сложновато было к этому привыкнуть. Но он был теплый, касался так естественно и ненавязчиво, что неловко было бы противиться. На ближайшие месяца полтора, пока у него не закончится линька, я не только его кормилец, но и единственное разумное существо в его окружении. Стоит ли удивляться, что он так легко ко мне привыкает?

— Надеюсь, хоть молочное болото меня чем-нибудь порадует! — усмехнулась я.

— Тебе понравится, — пообещал он, — Я всю ночь искал какое-нибудь жуткое местечко для тебя.

Дядя Дони был в замешательстве. Последнее время девочка вела себя странно. Она явно была чем-то взбудоражена, но упорно молчала. Меньше времени стала проводить с друзьями, и всегда будто куда-то спешила, съедала все запасы еды в одно лицо…

— Что у вас случилось? — не здороваясь, спросил он.

Арестарх Роттер, самая равнодушная скотина в мире, поднял на него скучающий взгляд своих чернющих глаз.

— Я не приглашал тебя в свой дом. Проваливай.

— Тиша странно себя ведет! — дядя Дони раскинулся в кресле для гостей и закинул ноги на стол хозяина.

Роттер скривился, но говорить ничего не стал, только посмотрел на него, наконец, с легким интересом.

— Тихея всегда странно себя ведет, — никто иной бы не заметил, но этот гость знал хозяина дома достаточно, чтобы понять, что в голосе прорезается беспокойство, — Дома все как всегда.

— Да? — дядя Дони нахмурился, — Но с ней явно что-то происходит! Я же не слепой…

Арестарх Роттер вдруг зло усмехнулся.

— И что? Любимая малютка Тиша ничего-ничего не рассказывает своему дяде Дони? А как же ваша незыблемая близость душ?

Гость подскочил, сжав кулаки, но под насмешливым взглядом старого друга не смог вымолвить и слова.

— Каким же ты стал несдержанным, — покривился Роттер, — Смотреть противно. Опустился настолько, что я бы принял тебя за простолюдина, не знай тебя раньше.

— Да пошел ты! — воскликнул дядя Дони и пнул кресло в застекленный шкаф, разбивая стекло.

Стоило чутка побуянить, раздражение ушло. А стиснутые зубы чертова Роттера и горящий взгляд добавили настроению еще пару баллов.

— Я тебе эту ногу сейчас сломаю, — спокойно пообещал хозяин дома, — И в свой грязный кабак ты будешь ползти.

Дядя Дони сглотнул вязкую слюну. Он точно знал, что этот псих вполне мог и не только ногу ему сломать даже за что-то меньшее, чем шкаф, но вечно об этом забывал.

— Не сломаешь… — неуверенно начал мужчина.

— Что мне помешает?

— Я иду к Тихее. Она же только ушла, да? Я для того и приходил, чтоб ее сегодня не проглядеть…

Арестарх смерил его своим жутким взглядом, но, в конце концов, кивнул.

— Пришлю тебе счет за ремонт.

Стоило гостю уйти, мужчина позвал миссис Грамбл. Давно она ему не отчитывалась о младшей дочери.

Дядя Дони же всю дорогу до поляны плевался ядом в сторону не только Роттера, но и всех, кого вообще мог припомнить. Голова болела и мир неимоверно его раздражал, но он решил вчера, что не будет пить, пока не узнает, что происходит с девочкой.

Фигурка Тишы маячила впереди, но она его явно не видела. Хорошо хоть сегодня на поляну пошла, а то последнее время ее не поймаешь!

Дядя Дони раздвинул кусты, не глядя, здороваясь с Тихеей, и озадаченно замолчал на полуслове. Девочки не было.

— Тихея, ты где? — позвал он негромко, оглядываясь.

Сердце упало в пятки, когда он различил человеческий силуэт между деревьев Колдовского Леса.

— Тиша!