Глава 7

— Куда намылилась, госпожа? — в устах миссис Грамбл, верного сторожевого пса семьи Роттер еще со времен отцовских сопливых лет, «госпожа» в мою сторону всегда звучало с хорошо уловимой насмешкой.

Она стояла прямо у того непросматриваемого места в заборе, где я могла проскользнуть незамеченной. И явно не собиралась двигаться.

— Я моложе и быстрее, — предупредила я.

Женщина усмехнулась.

— Ишь как заговорила! И даже не заикается — смотри-ка.

Через главный вход что ли идти? Но там можно наткнуться на кого-то из домашних, кому не под пятьдесят… Меня опять охватило раздражение. И ведь даже не съедешь! Еще пару недель назад отец, может, и порадовался бы или даже не заметил, а сейчас меня обложили со всех сторон не пойми зачем и никуда отпускать не хотят.

— Шагай в дом, госпожа, хозяин не велел, — отрезала экономка.

— Ага, бегу, волосы по ветру… — пробурчала я и взяла стойку в сторону главных ворот, — Говорю же, перечница старая, я моложе и быстрее!

Я уже дернулась в сторону и тут же с шипением схватилась за горло, передавленное воротником.

— Не меня, так точно, — спокойно произнес брат, удерживая меня за шкирку, — Пойдем-ка побеседуем.

— Деймос, отпусти!.. — я вырывалась, но он даже внимания не обращал, продолжая вести меня в дом, — Да чего вам от меня нужно?! Уже и погулять нельзя! Какого черта?..

Как же бесит! Беситбеситбесит. Я зарычала от досады, начиная вырываться еще сильнее, но кто я против брата? Он взвалил меня на плечо, не замечая сопротивления. Как же это жалко и обидно — быть слабой!

Боже, ну почему я такая несчастная…

— О, точно! — я аж задохнулась от пришедшей в голову мысли.

— Чего такое? — почти добродушно уточнил брат.

Я стукнула его по спине еще раз ради приличия и начала настраиваться. Что там говорил Рез про мое невозможное и невозможно долгое нытье? Отец ненавидит нытье! Я и старалась при нем никогда-никогда не ныть. А если я начну при нем со всем старанием себя жалеть, хая весь мир за то, что он такой несправедливый?..

Так, Тихея, бери себя в руки. Ты самая несчастная девочка пограничья, тебя никто не любит, никто не уважает, все над тобой и твоими усилиями только смеются…

О, Господи, а ведь я так стараюсь всегда. Так стараюсь… Но для всех это только повод позубоскалить! Да даже мои друзья не могут удержаться от смешком и шуток-минуток. Я делаю, что могу, а всем только смешно. Я цирковая обезьянка пограничья… Даже хуже, я грустный клоун пограничья! Обезьянки-то хоть сообразительностью берут…

Когда Деймос свалил меня в кресло в отцовском кабинете, глаза у меня уже были на мокром месте. А от того, как отец на это брезгливо скривился, плакать захотелось еще больше. Нос заложило, и я длинно всхлипнула.

— Готова говорить начистоту, Тихея? — обвалил на меня словами свои требования хозяин дома, моей жизни и моего самоуважения.

Я дергано закивала, и лицо скривило от подступающих рыданий. Хотя на мгновение мне захотелось не плакать, а вцепиться ногтями в его лицо. Все-то ему доложи! Но я утерпела и начала часто-часто моргать.

— Вот же гадость, — не удержался брат (между прочим родной!), — Ты мне хоть одежду своими соплями не замарала, позорница?

— За-замара-а-ала, — еще активнее закивала я, — Ты меня теперь за это побьешь?.. Побьешь, да? Ну конечно да-а-а! — завыла я, — Ты же меня ненавидишь! И сестра ненавидит! И отец ненавидит! Меня все ненавидя-а-а-ат!

Я едва удерживала голос, так сильно сдавило горло, стоило только позволить себе осознать, насколько же я несчастна. Я вываливала и вываливала на них свои обиды, не щадя из ушей, как они не щадили мою гордость, и чем больше говорила, тем больше понимала, что мне мало. Вдруг я опять ударюсь головой и решу, что мне нужна их любовь? Тогда уже не поревешь! Надо ловить момент, господи, как долго я этого ждала. Сколько у меня накопилось претензий…

Не знаю, сколько прошло времени, я тараторила без остановки, боясь упустить свой шанс, и просто в какой-то момент осознала, что вытираю сопливящий нос об рубашку брата, а он даже слова мне не говорит. Подняла удивленный взгляд и…

Наткнулась на лицо, полное чистейшего недоумения пополам с брезгливостью! Таким ошарашенным я брата еще не видела, и меня затопило гордостью, что до этого состояния довела его я. Он опустил взгляд, увидел край своей рубашки в моих руках и тут же зло выдернул из моих ослабевших пальцев, собираясь что-то сказать. Но я не готова была пускать его в свой монолог, так что быстро скосила взгляд на отца, убедилась, что он в таком же явном недоумении от моего концерта одного актера, и выпалила напоследок.

— Это потому что я неродная, да? — я всхлипнула, — Так выгоните уже наконец! Я так больше не могу…

Боже, ну почему я раньше терпела? Надо было давно уже это сделать. Просто ради их лиц, ради мужчин моей семьи, категорически не привыкших к тому, что в их окружении кто-то может себе позволить выглядеть жалко. А мне было не жалко выглядеть жалко в их глазах! Кушайте на здоровье! После такого они точно попытаются держать дистанцию со мной…

— Так ты из-за этого?.. — вдруг выдохнул отец.

И неожиданно для меня перевел тяжелый взгляд на брата. Тот мотнул головой, открещиваясь от чести быть причиной моей истерики. Я сглотнула.

— Так это правда?! — я попыталась скорчить удивленное лицо, — Я услышала и не поверила! Но это правда, да?..

Боже, какой шанс… А если просто свалить все на то, что я узнала маленький отцовский секретик? Это же очень логично выглядит. Отец хотел знать, почему я странно себя веду и почти не бываю дома в последнее время и не верил ни в одну мою отговорку. Но эта-то звучит очень логично!

Отец вздохнул и нахмурился.

— Тихея, это…

— Я просто хочу побыть одна! — побыстрее выпалила я, — Мне нужно время, чтобы все принять…

— И это сработало? — удивился Рез.

Я радостно закивала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Еще как!

Мы шли по тихой узкой улочке и жевали пирожки с малиной.

— Подожди-подожди! — нахмурился друг, — Но ведь получается… что ты действительно…

— Не родная? — уточнила я, — Так я давно уже знаю!

— И что, даже не будешь рассказывать, как это несправедливо и печально? — улыбнулся Рез, облизывая испачканные малиной губы.

Как ни странно, нет. Во-первых, я уже выговорилась утром отцу и брату, и чувствовала из-за этого приятную опустошенность — настроение было хорошее. Во-вторых, меня это и раньше не расстраивало. Хотя, по идее, должно было, но почему-то я чувствовала только облегчение от того, что хотя бы понимаю, в чем причина. Почему я так отличаюсь от членов своей семьи.

— Пойдешь сегодня со мной в Лес? — я уже давно хотела спросить у друзей.

Погулять вместе по Колдовскому Лесу! Я уже успела запомнить дорогу до некоторых очень колоритных мест, и мне не терпелось ими поделиться. Но друзья отчего-то особого интереса не проявляли. С Дианой все было ясно. Дядя Дони и меня туда отпускал с неохотой, и, если взять его с собой, будет все время бурчать. А вот с Резом должно быть весело! Ему, как и мне, всегда хотелось там побывать.

Так что я не сомневалась, что он с радостью согласиться. Именно поэтому его отказ меня по-настоящему удивил.

— Я сегодня не могу, — он вдруг замялся, — У меня… ну, дела, в общем!

— Серьезно?! — я поражено выдохнула, — Разве дела нельзя отложить? Дела есть всегда, а в Лес зайти случая может и не представиться! Вдруг у Лебедей линька быстрее проходит, и он скоро улетит?

— Тиш, давай в другой раз? — он сунул мне в руки еще один пирожок, откупаясь, — Я правда не могу.

Я подавила раздражение. Ну не силком же тащить?

— Но в другой раз точно? — жалобно уточнила я.

Он похлопал меня по плечу и ободряюще улыбнулся.

— Точно-точно!

Диана смотрела на Икела внимательно. Диана прекрасно видела, что он не из простых. Диана не могла не заметить, что он маленький лицемер, тем более, что сам Икел не то что бы сильно это скрывал, а Тихея не то что бы совсем не замечала, скорее подыгрывала. Диана понимала, что ему что-то надо от Тихеи, но не могла понять, что твари с той стороны может быть нужно от подруги. Хотел бы ее снасильничать, шансов было много, но ни одним он не воспользовался. А больше с нее — при всей любви к подруге, Диана не могла не признать — взять нечего.

Диана неотрывно наблюдала, но понять не могла. Все выглядело так, как и было сказано. Тихея его подстрелила, и пока он поправлялся, у него началась линька, и поэтому он пока не может улететь. Поэтому Тихея заботится о нем, пока он не может вернуться домой. Именно так все и выглядело. Но кому, как ни Диане, знать, насколько хитрыми могут быть эти монстры, когда им что-то нужно? Может ли она позволить себе просто отпустить ситуацию и принять довольно логичные объяснения тому, что происходит? Диана считала, что держать руку на пульсе все-таки надо.

Нечеловеческая интуиция, унаследованная от отца, как назло, молчала. Диана смотрела на Икела, но видела только то, что он и показывал. Юного господина с Той Стороны, хитрого и лживого, но попавшего в сложную ситуацию. Ожидающего момента, когда уже можно будет улететь из этого пыльного городишки подальше.

Диана отмечала, как он тоскливо смотрит сквозь Лес куда-то вдаль. Как порой грустно усмехается, отмечая, что у них погода поприятнее и лето не такое хмурое и сухое. И это было вполне искренне.

При взгляде на него подозрительность поднимала голову, но только та, что живет в голове. Та, чьим истоком была осторожность и опыт. Интуиция же все еще молчала. И это тоже было важно.

Поэтому пока Диана просто наблюдала. Тем более, что гадкий мальчишка радовал подругу своим подхалимством и водил ее по Лесу. Сама Диана Лес терпеть не могла. Жуткое местечко с нестабильной, искаженной и покореженной реальностью, наполненное как пустыми пугалками, призванными отвратить простых людей, так и по-настоящему опасными местами.

Сама Диана едва удерживала зыбкое пространство, но даже ей приходилось сильно концентрироваться, чтобы там не пропасть. И Тихею бы одна она туда не повела. Икел же со спокойной душой и не особо напрягаясь водил ее, куда ей вздумается. И Диана была рада за подругу — Лес всегда ее манил.

И все-таки нужно ли Лебедю что-то от подруги, и, если да, то что?

— Я была непреклонна, и им пришлось мне уступить, — хвасталась, очевидно завираясь, Тихея, как отвязалась от назойливого внимания старших, — Я им выбора не оставила. Так и говорю: Не смейте мне мешать! Я взрослый человек и сама разберусь!

Икел восхищенно улыбался и кивал.

— Вау, ты такая смелая! Я вот так и не смог отстоять свои интересы перед родителями…

Девушка покровительственно ему улыбнулась.

— Тут главное иметь при себе серьезные аргументы, — делилась опытом она.

— Аргументы, да? — он прищурился, — Ты права! В следующий раз так и поступлю…

У Дианы вдруг скакануло сердце и она замерла, прислушиваясь к себе. Ей показалось, что чутье проснулось, но тут же развеялось, как сон после пробуждения, и ухватить его отголоски просто не получалось.

Диана опять вперила взгляд в парочку и чуть не скривилась. Икел с Тихеей продолжали беззаботно строить из себя дурачков, и это было похоже на…

— Брачные игры, — неожиданно даже для себя выдала вслух Диана.

— Что? — Икел вдруг замер и удивленно на нее посмотрел.

— Брачные игры, — повторила девушка, — У вас что, какие-то странные брачные игры? Меряетесь дурью?

— Они самые, — серьезно кивнула Тихея, — Ты смотри внимательнее, как за мальчиками ухаживать надо, а то ведь пригодится!

— Тиша, солнце, тебе самой еще до мальчиков, как до луны, — усмехнулся дядя Дони.

— А по-моему, Тихея отлично ухаживает за мальчиками, — вступился за нее Икел.

Мужчина на это только покачал головой.

— Ты принципиально соглашаешься со всем, что она говорит?!

— Он просто хороший!

— Он просто не хочет остаться без еды, — не согласился с ней дядя Дони, — Мы-то его кормить не будем!

Диана слегка расслабилась, слушая их дурашливаю перепалку. Что-то зыбко всплывало в памяти, а потом снова пропадало, и девушка сосредоточилась, пытаясь поймать мысль. Было похоже на то, как иногда забываешь чье-то имя, на самом деле хорошо знакомое, и никак не можешь вытащить его из недр памяти. Обычно, чем больше стараешься в таких ситуациях, тем сложнее вспомнить, так что надо было подумать о чем-нибудь другом.

Взгляд упал на подругу. Сегодня она не прятала волосы, не смотря на жаркую, солнечную погоду, и пряди светло-коричневым водопадом стекали по спине. Когда они впервые познакомились, темно-русые от природы, к концу лета они выцвели под солнцем до светлого оттенка, и даже Диана слышала, как громко шептались местные о том, что Тихея точно подкидыш, потому что не может быть такой светлый ребенок у такого темного отца.

Диана все-таки считала, что может, но точно не в случае с младшим ребенком Роттеров. Тихея ей не особенно нравилась тогда. Мелкая, визгливая, несдержанная, вечно на всех обиженная. Она отнюдь не в хорошем смысле выделялась на фоне вечно спокойной, полной достоинства старшей сестры.

И когда она подошла к Диане и вдруг сказала, что они очень похожи и у них одна печаль, та только прошла мимо, не считая нужным даже отвечать. Тихея не растерялась и пошла за ней, рассказывая о всех своих бедах. Диана слушала ее и, к своему собственному удивлению, кипела от бешенства, чего с ней вообще почти никогда не случалось.

Как раз тогда матушка начала убегать из дома, и отправлять за ней бабушку было стыдно, так что раз за разом вылавливать ее приходилось самой Диане. А потом часами, как маленькую, уговаривать вернуться домой. Выслушивать ее сумасшедший бред, нелепые обвинения и слезные жалобы.

И Диана вовсе не считала, что это похоже на «мой брат так злобно на меня посмотрел!». Но спорить было бы глупо, так что она молчала и ждала, пока девчонка выговорится. Девчонка заканчивать не планировала, кажется, никогда и, в конце концов, Диана не выдержала — перебила ее, сказав что-то резкое и обидное.

Она ожидала, что Тихея расплачется или разозлится, но, так или иначе, разочаруется в собеседнице и отстанет наконец.

Чего она не ожидала, так это улыбки.

«— Так ты все-таки умеешь злиться?! — воодушевилась она, — Я почти выиграла! Осталось только узнать, умеешь ли ты смеяться. Итак, слушай: собрались как-то в кабаке король, пограничник и злой дух…»

Диана ни черта не поняла и сделала то же, что делала всегда. Молча пошла дальше. Но назойливая девчонка от нее не отставала, без устали рассказывая ей один анекдот за другим в надежде рассмешить. Рассмешить так и не получилось даже после нескольких дней преследования и пересказа всех местных шуток. Диану не получилось, а вот ее мать, сбежавшую из дома — получилось.

Когда Диана, в очередной раз игнорируя мелкую дрожь в ослабевших от страха и беспокойства ногах, побежала ее искать, на девчонку позади она просто плюнула, уверенная в том, что стоит ей поближе познакомиться с местной сумасшедшей, то тогда она точно оставит ее в покоя. Но меленькая неудачница из блистательной семьи как будто бы не замечала, что с матерью Дианы что-то не так.

Продолжала по второму кругу рассказывать свой репертуар смешных историй, расспрашивала маму о жизни, о злых духах из Леса с, кажется, искренним любопытством. В тот день маму даже не пришлось уговаривать, угрожать или тащить домой силой. Она шла сама, поглаживая дочь по голове, и с улыбкой вываливала свои бредовые идеи в благодарные уши.

С тех пор Тихея часто к ним заходила, иногда ее можно было даже попросить посидеть с матерью, когда и Диана, и бабушка были заняты.

— Так отрежь их! — звонкий голос подруги вырвал девушку из воспоминаний.

Икел напряжено улыбнулся и ухватился за свои патлы до пояса.

— С короткими волосами у нас ходят только дети…

Я покачала головой.

— Видимо, не так уж ты и хочешь бунтовать.

— Я и не хочу бунтовать, — развел плечами парень, — Я просто хочу быть библиотекарем.

— Послушай, — я присела рядом, ненавязчиво вырывая белесые пряди из его пальцев, — Чтобы тебе, по твоим же словам такому умничке разумному, позволили делать, что хочешь, надо основательно их разочаровать. Тогда они от тебя отстанут! Наверное…

— У меня есть на уме вариант попроще, — улыбнулся он, вытаскивая волосы уже из моего захвата.

— Короткие волосы сохнут за пять минут, — подсказал дядя Дони.

— Да он их колдовством сушит, — скривилась я.

— А еще их не надо расчесывать и заплетать.

Вот тут Лебедь заинтересовано прислушался.

— В смысле, не надо расчесывать? Совсем?

— Совсем, — кивнул дядя.

Икел озадаченно моргнул. Мальчику с длиннющими волосами было сложно представить, как можно не расчесываться, но идея его явно заинтересовала.

— Никогда не любил украшения на голове, — произнес он, и его губы медленно расползлись в предвосхищающей улыбке, — Есть у нас один традиционный головной убор главы семьи, который как раз вплетается только в длинные волосы…

Мы с дядей Дони застыли и даже, кажется, не дышали, боясь спугнуть.

— Режь!

Волосы мы ему в итоге остригли до подбородка, и, пусть получилось кривовато, но ему, на удивление, очень шло. Плечи визуально стали шире, пряди не свисали больше так уныло, закрывая половину лица, да и на угловатую девчонку он стал походить гораздо меньше! И вообще стал выглядеть постарше. Я могла собой гордиться!

— Мне, конечно, до сих пор стыдно, что я его ранила, но я так рада, что мы познакомились! — мы с Дианой шли домой вместе и я болтала, заполняя тишину, — Икел такой вежливый! Я таких вежливых парней в жизни не видела, представляешь? А еще он обещал меня сводить в один из первых в этой местности храмов единого Бога! Представляешь, сколько лет он там стоит? Никем не исследованный? Икел сказал, что там даже фрески сохранились…

Солнце неторопливо ползло к горизонту, согревая лицо уже мягким жаром, а не шпаря нещадно, как днем, и я радостно подставлялась под его лучи, избегая теней. Мошки опять повыползали, и приходилось то и дело отмахиваться от назойливых насекомых, но настроения это не портило.

— А еще он…

— Тебе стоит быть с ним поосторожней, — вдруг выдала подруга.

— Что?

Она нахмурилась, подбирая слова.

— Не подпускай его к себе слишком близко.

— Да вовсе я и не подпускаю… — я почесала висок, — Слушай, но он от Леса-то далеко точно не пойдет, у него на Этой Стороне колдовство совсем-совсем не работает. Знаешь, даже болотная вода за границами Леса так жутко клубиться перестает, а уж Лебедь тут не больше, чем обычный мальчишка!

— Но ты в Лес-то за ним бежишь по первому зову, — не успокаивалась она.

— Чего?! — я возмущено выдохнула, — Я же ради науки! Ради науки! И вообще, хотел бы что плохое сделать, давно бы уже сделал.

Диана как-то нервно дернула плечами и кивнула. Болтать дальше перехотелось.