Глава 8

— «Здесь был я»? — прочитала я огромную надпись поверх старинных фресок, — «Лойд дурак», «Я люблю Вайришу»… — я прикоснулась ладонью к холодной стене и поражено выдохнула, — Скажи мне, это несет в себе какой-то смысл? На самом деле это тайные заклинания, спрятанные под видом вульгарного мелкого вандализма, да?

Икел скривился и покачал головой.

— Если бы.

Я нервно хохотнула.

— Икел, злые духи все больше и больше меня разочаровывают!

— А почему сразу злые? Просто глупая малышня порезвилась. У вас что ли такого нет?

Есть, конечно, и еще как! Везде, где можно оставить глупую надпись, ее оставят — можно даже не сомневаться. Но волшебные создания с Той Стороны разве могут вести себя так же?

Рез, паршивец, опять отказался идти со мной, так что с Икелом мы были вдвоем. Что там за дела у друга, интересно? На мой вопрос он только отшутился, да так ловко, что я вспомнила о том, что вообще что-то спрашивала, только когда он ушел.

— Знаешь, Тихея, на самом деле мы не сильно отличаемся от вас, — я вздрогнула от того, что его вечно тихий и низкий, но немного скрипучий голос вдруг раздался над самым ухом.

Удержалась едва-едва от того, чтобы повернуться и по-дурацки удивленно вскинуть на него глаза. Напуганное сердце вдруг заколотилось, разгоняя кровь, и я зачем-то начала делать вид, что совершенно спокойна.

— Даже если это так, то не рассказывай мне об этом! — с фальшивым весельем хохотнула я, — Мне гораздо приятнее думать, что на Той Стороне чудовища из старых сказок живут…

Во рту резко пересохло от того, как четко я ощущала тепло его тела спиной. Какого черта он стоит так близко?! Хотелось сказать ему, чтобы отошел, но я почему-то застеснялась. А вдруг он подумает, что мне неприятно его присутствие? Или — еще хуже! — что оно меня смущает?

— Но ведешь-то ты себя, будто я твой ровесник-сосед, а никак не чудовище из старых сказок, — резонно заметил он, и в его голосе слышалась улыбка.

Я сглотнула вязкую слюну. Этот голос просто с ума сводит… Насколько же сильно он не подходит его наружности худощавого милого юноши, даже не начавшего еще матереть. Если мне пришлось бы с чем-то сравнивать, то его голос был бы похож на наждачную бумагу. Или на шипастую змею. Интересно, а существуют шипастые змеи?.. Ну, точно не на Этой Стороне!

— О чем ты так напряженно думаешь? — шапастая змея извивалась в моих ушах.

Я вдруг подумала, что вот так, когда я не вижу его тщедушную фигурку и добродушную улыбку, а только чувствую, что он стоит за спиной и шепчет своим шершавым, тихим голосом, он и правда похож на чудовище с Той Стороны. Но, неожиданно, эта мысль не напугала, а скорее взбудоражила. По спине и даже по голове вдруг разбежались мурашки, а губы онемели и я с трудом выдавила.

— О том, что хотела бы сама глянуть на Ту Сторону… — я и сама зачем-то заговорила шепотом.

Он выдохнул мне в макушку и вдруг уткнулся в нее лбом. Положил ладони на плечи. Было что-то дерганое и напряженное в этом жесте.

— Тихея, Тиша… — заскрипел он, — А ты когда-нибудь целовалась?

Краска ударила мне в лицо. Сначала от того, что Икел у меня такое спрашивает, а потом — от воспоминания о том, как я пыталась поцеловать дядю Дони! Я ударилась лбом об исписанную малышней стену брошенного храма. Господи, я же мечтала об этом забыть! Как бы я хотела об этом забыть! И у меня почти получилось… Это было даже еще более стыдно, чем не попасть на глазах у толпы в цель и выблевать завтрак от стыда перед ними же!

— Н-нет… — просипела я, почти плача от стыдного воспоминания, — Но, к сожалению, пыталась!

Дядя Дони, к счастью, об этом не знает, потому как спал, зато знает Рез! Как же не вовремя он тогда пришел. И как долго потом изгалялся надо мной жирными, как он сам, намеками!

— Я решила, что поцелуи — это не мое. А ты? — я все-таки повернулась.

Икел стоял все так же близко, но никто в этой жизни уже не мог смутить меня больше, чем я сама. Так что я просто с любопытством разглядывала его белые-белые на фоне черных-черных глаз ресницы.

— Мне любопытно, — ответил Икел.

Он медленно приближал свое лицо к моему, не выпуская мой взгляд из своего, и вполне очевидно давал понять, что удовлетворить любопытство он хочет прямо сейчас. Сердце упало в желудок и там вспыхнула ответным интересом.

Это было совсем не похоже на трепетное, робкое желание быть единственной, кто получает ласку и заботу от дяди Дони. Не было похоже на отстраненное любование его чертами. Икел вдруг оказался на голову выше, а его лицо больше не смягчала улыбка, и от этого кровь вскипела совсем не робко и не трепетно.

Рез одними губами шептал утреннюю молитву. Он привык скрывать любое проявление своей веры еще с детства, когда точно понял, что не хочет делить с семьей что-то настолько важное.

— Что ты там бормочешь, толстяк? — Деймос присел рядом на обвалившуюся плиту сгоревшей пекарни и блаженно сощурился от яркого солнца.

— Считаю, сколько пирожков могу съесть за день, — лениво огрызнулся парень.

Рез и сам не очень понимал, на чем они сошлись. Просто как-то очень быстро и совершенно естественно они со старшим братом Тихеи нашли общий язык. Рез любил своих друзей и на самом деле считал их своей настоящей семьей, но им не хотелось до конца показывать не самые красивые стороны своей натуры. Неуместные насмешки, излишне язвительные подтрунивания и откровенная критика — Рез совершенно спокойно относился к этому в свой адрес и так же спокойно проходился по другим. Но в отношении друзей он зачастую просто-напросто боялся переборщить. Знал, что они простят, даже если он перегнет палку, но все равно переживал, что в какой-то момент они отвернуться, не захотят его больше видеть…

С Деймосом же можно было изгаляться, не сдерживаясь. Просто потому, что и он сам свой характер приукрасить не пытался.

— Господи, парень, у тебя грудь скоро будет больше, чем у обеих моих сестер вместе взятых!

Рез усмехнулся, ведь Деймос явно лукавил. Начиная с того, что грудь была одним из немногих достоинств, которым природа Тихею отнюдь не обделила, и заканчивая тем, что вот именно грудь у Реза вовсе даже не обвисала.

— Фу, пошляк! У меня все уходит в бедра, — парень потянулся к кульку с едой, но вдруг понял, что наелся, — А если серьезно — даже не думай заглядываться на мои формы. Они, может, и впечатляют, но я берегу себя для серьезных отношений.

Деймоса перекосило так, будто его заставили съесть лимон, и у Реза тут же подскочило настроение. Улыбка расплылась по лицу.

— Знаешь, мы ведь здесь одни… — томно выдохнул мужчина, справившись с первым отвращением, — Никто-никто не услышит твоих стонов… боли. Может все-таки расскажешь, куда бегает сестра? Или к кому?

Рез не испугался угроз в этот раз. Просто потому что прекрасно видел, что не ему одному нравится общаться.

— К друзьям она бегает, — без всяких угрызений совести соврал Рез, — Плачется, что никто ее не любит, потому что она не родная.

— Откуда, интересно, у нее вообще взялись друзья, кроме виконта Дониса? — нахмурился Деймос.

Рез отзеркалил его непонимающее выражение лица.

— Какого еще виконта?

— Вы зовете его дядя Дони, — спокойно пояснил Дей, — Хотя вот нам он и правда дядя! Брат матери.

Если бы Рез в этот момент ел, то он бы точно подавился.

— Чего?! Этот пьянчуга — виконт?! Ваш дядя?.. А Тихея знает?

Деймос склонил голову к плечу и вскинул брови.

— Откуда я знаю, знает она или не знает. Если он ей говорил, то знает. А если не говорил… Ну, в общем-то, можно было бы и без подсказок догадаться! У нас даже где-то валялся его портрет. Вроде бы. Хотя он сейчас так выглядит, что можно и не узнать…

Рез припомнил ее спокойствие, когда Тихея рассказала ему, что не родная дочь своего отца.

— Ну, может и знает, — почесал подбородок он.

— И все-таки, — кивнул Деймос, — Ты же не думаешь, что я поверю в эту чепуху про шок от осознания своего положения в семье. Я в свое время очень постарался, чтобы она случайно узнала. Собственно, она давно уже знает, что мать ее нагуляла. Так что у вас там происходит? Мне-то плевать, а вот отец уже становится невыносимым.